choros mortis

»…Мельница вращается, лето не кончается. В жизни будут неудачи, так порой случается…»

      Что ты чувствуешь, когда в твоих руках оказывается вещь, способная исполнить любое твое пожелание, даже самое безумное?       Сперва — ты растерян, потому что, черт возьми, как ты, такой неудачник по жизни, мог найти что-то настолько замечательное? Ведь ты не герой книжки с детскими сказками, ты не знаком ни с одной Бабой Ягой, хотя твоя соседка с третьего этажа смело может претендовать на эту должность. Ты даже не «тот самый сын маминой подруги». Ты обычный. Обычный до мозга костей. У тебя все такое скучное в жизни, серое, рутинное.       А потом до тебя добегает запоздалое счастье. Ты радуешься как ребенок такому подарку судьбы. Черт возьми, ты даже на мгновение готов себя назвать Гарри Поттером, потому что в твоих руках невиданная волшебная штуковина. Не философский камень, но кое-что определенно покруче всего этого. Покруче любого камушка, который тебе впихнет очередной герой из тех же детских сказок. Ты садишься, вне себя от восторга, и начинаешь перебирать в мыслях все, что ты хотел бы сделать. Список удлиняется, ты принимаешься ставить по приоритетам свои желания и в какой-то момент желание «воскресить любимого котенка» теряется между «хочу крутую тетрадь» и «голубую помаду бы». И именно в это время до затуманенного радостью мозга начинает доходить.       Ты — не Атлант. Ты не можешь исполнить все эти желания, как бы заманчиво не сверкал камушек, переливаясь в тусклом свете дешевой лампочки из Ашана на кухне. Загадывая желания ты берешь на себя ответственность, к которой совершенно не готов. Появляется понимание того, что если у тебя чего-то нет или что-то отобрала Судьба, то… то просто так порой случается. Так, черт возьми, просто надо и не тебе решать, что с твоей судьбой делать. Точнее, тебе, но не в таких масштабах.       Ведь все мертвые должны оставаться в могилах: даже самому черту неизвестно, что там такого сотворилось с душой твоего любимого усопшего друга или дяди. Ведь богатство — оно не для каждого. Ты просто смотришь на свою жизнь — и понимаешь, что даже с появлением денег она останется дико скучной. До тех пор, пока ты сам не начнешь что-то менять, конечно. И все твои желания разом… исчезли. И камень уже не блестит так вожделенно, и унылая старая кухня в хрущевке уже не кажется такой неуютной.       Возможно, это просто слабость и нежелание чего-либо менять. Возможно, это просто неразумный поступок очередного маленького человека, образами которых шутили писатели во все времена.       Но ведь ты — не Атлант. И такой груз ответственности не по твоим плечам; хрупким и немощным, как у самого настоящего старика.

***

      Проливной дождь весело шумит на улице, вокруг — ни души, хотя было бы странно, если бы кто-то еще рискнул высунуть свой нос в такую непогоду. Неправы те, кто города зовет большими муравейниками. Муравьи — они чуть более смелые, воинственные. А люди в городах… Они как крысы. Попрятались в свои норы — и носа розового не кажут; даже лысый хвост — и тот припрятали.       На мосту тихо, машин поблизости не видно. А под мостом — река. Бурлит, резвится, радуясь ливню как ребенок. В шуме всплесков воды еще немного и почудится звонкий детский смех, такой радостный, такой… живой. Как странно теперь замечать все это, когда у тебя в руках то, что может изменить даже такую маленькую в масштабах всего мира деталь.       Вздыхаешь и подходишь к скользким от воды перилам. Впереди не видно ничего из-за стены дождя, но тебе это и не нужно. Мимолетное прикосновение губ к холодному камню, особенно громкий всплеск воды под мостом и ты едва удерживаешься от того, чтобы не полететь вниз. А камушек теплеет на прощание, задорно сверкает янтарным боком — и пропадает в бурлящей воде грязной городской реки.       Вот и все. Мир не изменился, ты не разбогател, серые тучи над городом не раздвинулись внезапно, пропуская к людским поселениям теплые лучи горящей звезды. Даже холодный ветер, сопровождающий этот монотонный дождь никуда не делся: все так же морозит мокрые от воды щеки, заставляя их заалеть от морозца. Перед глазами — пустота и тишина, все звуки наконец отошли на второй план и ты почувствовал себя почти свободным.

Ведь ты — не Атлант.