Гомофоб

POV Андрея

Когда мы только приехали на это озеро, я понял, что день обещает быть веселым. Хотя потому, что с самого утра Васильев был каким-то чересчур дерганым, злым и смотрел так, будто сейчас воткнет мне в спину нож.  Весь день с самого приезда Илья меня избегал. Я к нему тоже особо не лип, да и негде было. В воде он был постоянно в компании или же заплывал так далеко, что мне, порой, было даже страшно за него. Но вот как только я подходил или пытался что-то сказать непосредственно ему, он отворачивался, уходил, убегал, менял тему... Да делал все, что угодно, лишь бы показать, каким говном и пустым местом он меня считает. Именно поэтому я разозлился и пошел за ним в лес вечером, когда Илья в последний раз сплавал и вылез из воды.   Стараясь двигаться бесшумно, обходя ветки и палки, я подбирался к Васильеву через лесную чащу. Он стоял около кустов, на которые скинул всю одежду, в которую должен был переодеться, и снимал свои трусы. У меня просто рвануло крышу, когда я увидел Илью голым, хоть и сзади. Поэтому я сделал еще пару шагов вперед, оказался рядом с Васильевым и обхватил его талию двумя руками, привлекая хрупкое тело к себе.  - Какая у тебя аппетитная задница, - прошептал я ему прямо в ухо и еле сдержался от того, чтобы сделать что-то серьезнее слов. Только чтобы не сорваться, я оттолкнул Васильева прямо в куст, около которого он стоял. Я тут же пожалел, потому что ветки явно сильно поцарапали спину Ильи, но одновременно это протрезвило меня окончательно.  - Мне было жутко интересно, как бы ты повел себя, если бы на тебя напал сексуальный маньяк, - наиграно весело сказал я и отряхнул руки для пущего эффекта. - Тем более постоянно так и хочется над тобой по-гейски подшутить. Одевайся давай. - Я поднял с земли трусы Ильи, покрутил на пальце и кинул их в него. Я все пытался создать впечатление плохого парня, только вот это не очень выходило. Внутри меня все переворачивалось с ног на голову, когда я смотрел на его разъяренное лицо и понимал, что делаю все только хуже. Потом я медленно скользнул взглядом по его телу и чуть ли не затрясся от желания. Когда я посмотрел на его член, то... То все, на что я был способен, это выдавить глупую фразу с насмешливым видом: - Не хило.   Васильев молча, что крайне меня настораживало, встал и быстро оделся до конца. И только когда он натянул на чересчур сексуальное тело футболку, я понял, что мне наступил пиздец.  - Ты...- начал он, внешне спокойный, но я четко видел, как внутри он  задыхался от злости. -  Ты чертов гомик, не смей больше даже трогать меня! Я тебе не какой-нибудь заднеприводный, чтобы терпеть твои приставания!   И Илья убежал, захватив все вещи, которые планировал оставить тут. Я остался стоять, проклиная себе самыми отвратительными словами, и одновременно из моей головы не уходил образ его обнаженного тела... Я чуть не захлебнулся слюной, но вовремя опомнился, вскинул голову и пошел обратно к ребятам, стараясь скрыть все свои эмоции за нахальной улыбочкой.  Весь оставшийся день я следил за Ильей так пристально и внимательно, что удивлялся, как он еще не заметил. Множество раз, правда, я ловил на себе его злые взгляды, но только тогда, когда я тусовался с Максом. Собственно, с этим парнем я был только потому, что другой компании не нашлось, но уже к вечеру пожалел о своем выборе.   После того, как я спалил краснеющего Васильева с фотографией геев на телефоне у Кати, прошло достаточно много времени. Веселье, конечно же, продолжалось до поздней ночи, и только в два часа усталые, но счастливые все расползлись по своим спальным местам. Мне досталась палатка рядом с палаткой Ильи, чему я был рад, конечно. Но и так же я прекрасно понимал, что это ничего не даст мне в данной ситуации. Хотя я вообще ни на что не надеялся со стороны Васильева хотя бы потому, что он ни раз дал мне хотя бы крошечную надежду.    Я выбрался из душной палатки и достал из сумки сигареты, намереваясь закурить. Эта вредная привычка появилась у меня с того момента, как я бросил бокс. Вообще, этот спорт был для меня долгое время одним из самых важных занятий в жизни, но из-за школы пришлось временно его оставить. Дрожащими от холода руками я вытащил из кармана зажигалку и закурил. Чтобы никто не заметил меня с сигаретой, я подхватил свою красную куртку, которую бросил на выходе, и направился в сторону леса. Когда я забрел уже достаточно далеко, сбоку послышалось шебуршание. Обернувшись, я увидел Макса, который встал с земли и отряхивал задницу.  - Ты чего тут забыл? - удивился я и затянулся, даже не думая скрывать сигарету от парня. Макс с раздражением посмотрел на нее в моих руках и тряхнул челкой. Она упала ему на лицо и скрыла маленькие желтые глазки, в которых всегда была какая доля раздражения, даже когда Максу было весело.  - Я решил прогуляться. Телки выперли меня из машины, пока переодевались, - ответил он как-то нехотя.  - И ты пошел в лес? - усмехнулся я, докурил и бросил окурок на землю. Слегка его растоптал, заставив красноватый огонек на кончике сигареты потухнуть. - Да плевать, зачем ты тут.  - Ладно, я пошел подрочить, доволен? - рыкнул Юрьев, будто я его силой заставлял рассказать, что он тут делает. - Тогда не буду мешать.   Я накинул на плечи куртку и уже собрался уйти, как вдруг почувствовал, как что-то вцепилось мне в руку. Краем глаза я увидел тонкие бледные пальцы Макса с ухоженными ногтями на них.  - Чего еще? - негромко спросил я и повернулся к нему, встретившись с пронзительными желтыми глазами.  - Не хочешь мне помочь? - спросил он и сглотнул. Пару минут я удивленно смотрел на него, но потом до меня дошел смысл вопроса. Я сбросил его руку и расхохотался.  - Ты что, гомик, что ли? - спросил я, отсмеявшись. Макс густо покраснел и смотрел на меня уже с вызовом.  - А ты нет, будто? Видел я, как вы с Васильевым в лесу обжимались, - злобно бросил он, его даже трясло от ярости.   - Илья - это другое дело, не смей приплетать его к своему тупому желанию переспать со мной, - с нарастающей злостью сказал я, уже мечтая по-быстрее покинуть эту поляну. Макс сунул руки в карманы и ударил ногой по какому-то камушку на земле.  - Откуда ты знаешь, что я хочу, Соловьев? - рыкнул он и посмотрел мне прямо в глаза, будто хотел показать своим видом свои благие намерения. Видит Бог, мне плевать на его желания и чувства. Я натурал.  - Васильев - единственный парень на свете, которого я хочу, - спокойно, с расстановкой произнес я, чтобы Юрьев смог понять и принять каждое произнесенное мной слово. - И люблю тоже. Я натурал. Люблю сиськи и аппетитные задницы. Усек? - Ты педик, Соловьев, просто тебе не хватает духа признаться в этом даже себе, - сухо бросил Макс, потом подошел ко мне вплотную и прошипел мне прямо в губы:  - Еще посмотрим, кто будет тем самым единственным парнем, которого ты хочешь.    И Макс, стараясь оставить после себя неизгладимое впечатление, поцеловал меня. Это было мерзко и отвратительно, но все же было. Я тут же толкнул Юрьева в грудь и вытер рот рукой, сдерживая нарастающее раздражение.    Макс тихо фыркнул, развернулся и быстро побежал прочь. А мне вдруг стало очень страшно за сохранность Ильи, поэтому я тут же припустил следом, думая только о хрупком кучерявом парне там, на поляне.  Когда я выскочил из леса, путаясь в листве, то увидел Васильева, который сидел у костра и с отрешенным видом держался за губу. Что этот придурок успел натворить?!   Я резко рванул вперед и остановился только около парня, переводя дух.  - Ты тоже бежишь меня бить? - поинтересовался он и вытер одним движением кровь с губы. Илья выглядел очень обиженным и печальным, а я аж затрясся от злости. Хотелось пойти найти Юрьева и врезать ему как следует за то, что он хотя бы пальцем тронул Васильева.  - Илья! Это сделал Макс? - рыкнул я, стараясь держать себя в руках. Но Илья явно не боялся меня, моего гнева и недюжинной силы, потому что поднял на меня глаза и язвительно спросил:  - Он самый. Что, не дался тебе он? - О чем он думает?! Неужели он считает меня педиком, который липнет ко всем парням вокруг в надежде, что ему дадут? Хотя, я давал ему слишком много поводов так считать.   - Заткнись, Васильев, - прошипел я, хотя уже абсолютно не злясь, а потом вдруг резко наклонился вниз и провел языком по разбитой губе парня. Наверное, даже я сам удивился, когда понял, что делаю. Во рту появился неприятный привкус крови, но я даже не думал прерываться. Я осторожно слизал кровь с губы, которая выступила,  и слегка отстранился. Васильев смотрел на меня так, будто бы я только что сказал ему, что беременный или же сплясал перед ним в стрингах польку. Действительно, он явно не осознавал всего ужаса моих действий. Но вот в его глазах мелькнула ярость, и я понял, что сейчас в очередной раз получу по куполу за свои действия.  - Да что ты творишь, придурок?! - закричал он, собираясь продолжить свою тираду. Но в эту же секунду в моей голове родился план, глупый, но очень действенный план. Я наклонился и заткнул Васильева поцелуем, таким, каким и должен быть первый поцелуй.  Когда он ответил, я почуял во всем этот какой-то жуткий подвох. Но вот Васильев пихнул меня сжатыми кулаками в грудь. Я немного отстранился, но потом резко подался вперед и обнял его. Я сам не понимал, зачем делал все эти вещи, но от одной мысли, что он не оттолкнул меня, я пьянел. Я догадывался, что завтра мы оба забудем обо всем этом хотя бы для вида, но сегодня, сейчас я хотел урвать столько, сколько мог. Поэтому я уткнулся носом ему в шею и, прикрыв глаза, прошептал:  - Не ори, хотя бы сейчас. Прошу. Я переживал за тебя.  - Садись рядом, - шепотом сказал Илья и слегка потянул меня за край куртки. Я сел рядом с ним и, вместо того, чтобы снова обнять, закрыл лицо руками и... впал в жестокую депрессию. Знаете, еще когда меня бросила моя девушка из прошлой школы,  я очень переживал. Каждый день на меня накатывали волны жуткой депрессии и истерики. Я ходил по квартире и не замечал ничего вокруг, полностью погрузившись в свое не такое уж великое горе. И вот сейчас я ощущал то же самое. Только тогда рядом был Васильев, который успокоил меня, а сейчас такой причиной являлся он сам. Не могу точно сказать, в какую минуту я осознал, что влюблен. Я постоянно таскался рядом, подначивал его и издевался. А потом вместо дружеской симпатии появилась совсем иная. Нежность в душе я каждый раз топил в издевках, любовь в подколах, а друзей стал находить в других, отдаляясь от предмета вожделения. Но он не захотел меня отпускать. И теперь Илья сидел рядом, слегка нахмурившись, и трогал свою губу. А я был благодарен ему за то, что он подарил мне свой первый поцелуй с парнем, хотя для него он скорее всего был просто дружеским. Ведь этот парень был моим личным гомофобом, которого я уж точно теперь никуда не отпущу, даже если буду всегда просто другом.  - Как ты? - вдруг громко спросил я и убрал руки от лица. Волна депрессии отступила, и я снова собирался посветить себя Илье.  - Вполне сойдет, - пожал плечами он и кинул на меня быстрый взгляд. - Я не баба и не собираюсь ныть насчет того, что меня слегка побили. Но хотелось бы знать за что.  - Макс придурок, - фыркнул я и отвернулся, не собираясь вдаваться в подробности. Да и что я скажу? "Макс предлагал мне перепих, но я сказал ему, что люблю только тебя". - Я не хочу об этом говорить. Давай не будем? Прости, что из-за меня ты пострадал.  - Нет, ну ты умный, Соловьев, - фыркнул он и слегка пнул меня в бок, выражая тем самым жуткое недовольство. - Я хочу знать...  - Не зачем тебе, понятно? - Я недовольно посмотрел на него. - Это наше с ним личное дело, а ты просто попался под горячую руку. - Ну и пожалуйста, - фыркнул Васильев и резко встал. В эту же секунду я осознал, что обидел его, поэтому попытался остановить Илью любой ценой. Я схватил его руку и переплел пальцы, все так же сидя внизу.  - Прости, Илья, - прошептал я, искренне надеясь, что он останется.  - Пусти, - рыкнул Илья, вырвал руку из моей и быстро пошел в палатку.    Я полез в карман и достал еще одну сигарету, не в силах бороться с накатившей депрессией. Потом я медленно встал и пошел к речке, поджигая по пути кончик сигареты. Сегодня этот человек сотворил со мной нечто ужасное: заставил меня надеяться. Когда Васильев ответил на поцелуй, в моей голове будто что-то щелкнуло.  - Как же я умудрился так сильно влюбиться в тебя? - пробормотал я и бросил в речку не докуренную сигарету. Курить не хотелось. Хотелось целоваться. Иногда я сам не понимал, что же мне больше всего надо от Васильева, но точно знал я одно: я любил его.