Гомофоб

Я знал, где жил Соловьев, хотя был у него дома всего единожды еще до того, как между нами с ним стало происходить то, что происходило. Я не знал, переехал ли он, но больше никаких ориентиров я не имел, поэтому шел по памяти. Андрей был явно не из бедной семьи. Я никогда не спрашивал его о том, где работают его родители (хотя бы потому, что это не очень прилично), но по виду дома и самой квартиры Соловьева было все неплохо видно. Кстати, жил Андрей один, если это можно было так назвать. Хоть в квартире парень обитал и в одиночестве, но этажом ниже жили его родители и особо не давали парню жить так, как ему захочется. Не знаю, почему так вышло, и почему Соловьев не жил вместе с семьей, так как об этом я тоже не спрашивал, но его одиночество в данный момент играло мне на руку. Квартиру Андрея на пятом этаже я нашел без труда, так как все еще помнил, с прошлого похода, где она находится. Но позвонить в дверь мне достаточно долго не хватало духу. Я остановился напротив черной стальной двери и сглотнул. Не знаю, что пугало меня в данный момент больше: сам Соловьев или возможные концовки нашего разговора. Если, когда я уходил от Кати, я не думал ни о чем, кроме самого парня, то по дороге я все взвесил и даже чуть не струсил. Хоть сейчас я и боялся, пока что совсем немного, это нельзя было сравнить с тем страхом, который я испытал на улице, когда осознал, что презервативы и правда могут нам пригодиться. Но медлить нельзя было больше ни в коем случае, иначе я бы растерял тут у порога все остатки смелости окончательно. Поэтому я поднял руку и нажал на звонок. И, быть может, это звонок изменил бы всю мою жизнь, если бы не оказалось, что он абсолютно нерабочий. За дверью не было ни звука, сколько я не пытался потом нажимать на эту дурацкую кнопку, которая так не вовремя сломалась (плевать, что она сломалась, скорее всего очень давно). И когда я отчаялся выдавить из нее хоть какой-то звук, я замахнулся и со всей силы ударил по двери. Рука отозвалась неприятной болью, но я только сильнее сжал кулак и ударил еще раз. И в тот момент, когда я замахнулся для третьего удара и собирался крикнуть, дверь резко открылась и на пороге появился неизвестный мне парень. Он был в одном полотенце, его черные волосы были мокрые и растрепанные. Выглядел он достаточно весело, особенно когда медленно скользил по мне взглядом. А я замер, как идиот, и не знал, что сказать. - Вы к кому? - спросил он и облизал губы, а потом медленно прислонился к дверной раме. На его губах все еще мелькала странная улыбка, которая, как мне казалось, не могла быть улыбкой доброго человека. И вообще, что он делал в одном полотенце в квартире Соловьева?! - Я... Я к Андрею, - наконец, выдавил я и засунул руки в карманы. Уже сейчас я ощущал себя жутким идиотом, ведь я приперся сюда к Соловьеву со своей дурацкой любовью, а он уже давно нашел мне вполне неплохую замену. - Прости, сейчас он занят, - продолжая скалиться, сказал парень и смахнул рукой челку с глаз. - Что-то передать? - Да, передай что...- начал было я, уже собираясь высказать этому пидору все, что думаю о нем и о Соловьеве, как вдруг откуда-то сзади до меня донеся знакомый, громкий голос с нотками удивления: - Илья? Что ты тут делаешь? - Я резко обернулся, хотя совсем этого не хотел, и стойко выдержал взгляд Андрея. - Я все равно уже ухожу, прости, что побеспокоил, - чувствуя себя униженным и оскорбленным, сказал я и сдул кудрявую челку с глаз, которая мешала мне рассмотреть парня. Он был в красной футболке и серых шортах, в руках у Соловьева была чашка. - А почему ты пришел беспокоить меня в квартиру моих родителей, а не ко мне? - все так же слегка удивленно спросил он и подошел ближе, оказываясь буквально на расстоянии вытянутой руки от меня. И, когда Андрей сказал это, сзади раздался какой-то безумный хохот, а следом за ним истеричное "гребанные педики". Я резко обернулся и увидел парня, живущего в этой квартире, скорчившимся от смеха. Он схватился за живот и хохотал, как идиот. - Как просто развести на ревность твоего парня, братец, - смеялся он, еле выговаривая слова. - Ты бы его лицо видел, я думал, он на месте меня убьет. - Плохие шутки, Вик, - чуть злобно бросил Андрей, потом схватил меня за локоть и чуть потянул на себя. - Пошли ко мне наверх. Видеть не хочу этого идиота. Я ничего не ответил, только кивнул и продолжил смотреть в пол, как делал очень долгое время до этого. Я был жутко смущен и чувствовал себя еще большим идиотом, но самое ужасное было то, что я реально ошибся этажом и жутко приревновал Андрея к этому Вику... А, кстати, кто он? Андрей поднял меня в свою квартиру, аккуратно держа двумя пальцами за запястье, и завел внутрь. Только тогда он заговорил спокойным и чуть извиняющимся голосом: - Прости Вика, он просто придурок. - Кто это вообще? - пробормотал я и медленно стянул кроссовки. Следом за ним на вешалку отправилась куртка. - Мой братец Виктор. Я бы может и рассказал тебе, но сейчас не самое время обсуждать мою семью, не так ли? - спросил Андрей и кинул на меня быстрый взгляд. А потом сунул ноги в коричневые пушистые тапочки и пошел с кружкой на кухню, как ни в чем не бывало. Я бросился за ним, чувствуя, как ко мне снова возвращается уверенность в себе, хоть и немного. - Ты прав, но я бы хотел в будущем узнать о тебе и о твоей семье побольше...- ляпнул я, когда заскочил следом за Соловьевым на кухню, и замер. Парень только слегка повел плечом, стоя ко мне спиной, и поставил чайник на плиту. Рядом с его кружкой уже стояла вторая, видимо, для меня. - Ты можешь выслушать меня сейчас? Пока я готов. - Могу, - спокойно ответил Андрей, потом медленно повернулся ко мне и прислонился с кухонной тумбе, складывая руки на груди. - Давно пора. - Прости меня за то, что было днем... И утром тоже, - начал я, переминаясь с ноги на ногу. Пальцы жили самостоятельной жизнью и медленно теребили рукав серого свитера, который сейчас был на мне. Жутко хотелось сесть, но одновременно я понимал, что сидя буду чувствовать себя еще более плохо. - Я испугался, испугался серьезности твоих намерений и силы, с которой отвечал на твои действия мое тело. Я надеюсь, ты понимаешь, как тяжело мне дается все это, хотя тебе, скорее всего, тоже... Все же, еще полгода назад я лечил твою душу, помогал вернуть девушку и утверждал, что она подходит тебе лучше всех, а сейчас сам претендую на тебя... Я пришел, потому что не могу больше прятаться. Я твой. - На последней фразе я зажмурился изо всех сил, мечтая сейчас перенестись куда-нибудь подальше. Но, одновременно, мне так хотелось продолжить говорить, болтать о своих чувствах до утра. Потому что они сдавливали ребра, сердце билось где-то в желудке, а ноги дрожали так, что мне казалось, что еще чуть-чуть - и я упаду. Никогда в своей жизни, даже когда признавался в любви девушке со стрельбы, про которую у меня есть отдельная печальная история, я так не переживал. А Соловьев все молчал. А чайник тихо фырчал на плите, закипая. - Ты помнишь? Ночь. Скайп. Мы с тобой наедине с моей истерикой. Я помню тот день так, будто это было вчера. Воспроизвожу в голове твою улыбку, твои уже достаточно длинные кудряшки, которые ты так смешно пытаешься убрать рукой назад каждый раз, когда они начинают мешаться. Вспоминаю твой голос и многие твои фразы, которые ты говорил для утешения, а я ловил в тугую паутину памяти и сохранял на такое долгое время, чтобы можно было заглянуть в нее в любое время и вспомнить все, до последней детали. В тот день я влюбился в такого тебя, в тот день я осознал, что мне не нужна ни Лариса, ни кто-либо еще. Я люблю тебя, Илья. Вот и все. - Чайник засвистел. Андрей резко отвернулся и быстро выключил его. Я не видел за его спиной, но догадывался, что у парня не хило дрожат руки. - Брось это, - вдруг слишком резко сказал я и засунул руки в карманы, только чтобы прекратить эти бессмысленные действия с рукавом. - Что бросить? - без эмоциональным голосом спросил Соловьев и стал разливать по кружкам кипяток. - Чай. Забей на него. Иди ко мне и поцелуй, - удивляясь своей прямолинейности, твёрдым голосом сказал я и стиснул зубы, заставляя свое тело не дрожать. - Я бежал к тебе по дождю только потому, что поцеловать тебя хочу так же сильно, как и ты меня, я полагаю... - Ты не понимаешь, Илья...- тихо сказал Соловьев и поставил чайник обратно. Он все так же стоял спиной. - Не понимаешь последствий. Я ведь не железный и не смогу удержаться, если твои сердце и тело будут полностью в моей власти... - Я купил презервативы, - с легким смущением прервал его я и достал из кармана штанов чуть помятую коробку. Потом кинул ее на стол и перевел взгляд на спину Соловьева. - Я все понимаю лучше тебя, Андрей... - Ты серьезно? - сказал Соловьев и медленно повернулся, а я с удовольствием отметил, что на его лице и в его голосе стали появляться эмоции. Правда в основном они были только удивленные, но я очень хотел исправить это сегодня. Сейчас. - Куда серьезнее, чем ты думаешь, - пробормотал я и сделал шаг вперед к парню. И в этот момент Соловьев резко подскочил ко мне, крепко обхватил двумя руками за талию и прижал к себе. Мои руки безвольно обвили шею парня, а на щеках появился легких румянец. Ноги дрожали еще сильнее, чем до этого, но сейчас меня держал Андрей, и мне уже ничего не казалось таким уж страшным, если он рядом. - Дурак...- прошептал Соловьев, потом скользнул пальцами по моей щеке и улыбнулся как-то по-дурацки и очень счастливо. - Презервативы он купил... А потом его губы накрыли мои. По всему телу, до самых кончиков пальцев, пробежал будто бы электрический заряд, заставив мои колени подогнуться в прямом смысле этого слова. Но Соловьев уже поднял меня над землей и стал медленно толкать по направлению к комнате, которая была как раз напротив кухни. Идти мне не хотелось, но, одновременно, терять девственность на кухонном столе тоже особо не улыбалось. Мы ввалились в комнату, продолжая все так же целоваться. Я не мог насытиться этими губами, пытался запомнить этот вкус и старался не сойти с ума. Со мной правда никогда не случалось такого большого наплыва эмоций, которые разрывали меня изнутри. Сердце все так же билось о ребра, так быстро, что иногда даже захватывало дух. Мое счастье настолько зашкаливало сейчас, что я и думал забыл о том, что надо предупредить маму, что домой сегодня я не вернусь. Соловьев толкнул меня на кровать и прервал поцелуй, тяжело дыша. Я медленно открыл глаза и встретился с его серыми глазами, в которых так заметно плескалась страсть. Мы смотрели друг на друга буквально минуту, а потом он выдохнул совсем тихо "люблю" и приник губами к моей шее. Я, будто по привычке, откинул голову назад, подставляясь под его страстные поцелуи, которые отдавались где-то в паху приятной теплотой. Между тем, Соловьев дорожкой из поцелуев поднялся к моей скуле и слегка поцеловал ее, потом добрался до губ и только коснулся их, будто дразня меня. Между тем, его руки медленно оголили мой живот, а следом за ним и грудь. Я не помню, как свитер полетел на пол, но прекрасно помню, как Андрей прервал наш легкий поцелуй и спустился ниже. Он сел на мои бедра, провел одной руке по моему боку и осмотрел меня похотливым взглядом. Его выразительные серые глаза уже превратились не просто в страстные, а в желающие до безумия. Желающие меня и только меня. Андрей резко подался вперед, провел ладонью по моей груди и припал губами к соску. Чуть прикусив его зубами, он оттянул его и тут же зализал, будто извиняясь за то, что не смог сдержать страстного порыва. Я тихо заскулил и откинул голову назад, чувствуя, что члену в штанах уже очень тесно. Я догадывался, что Соловьева тоже мучала подобная проблема, но сейчас он полностью отдавал себя мне и игнорировал любые свои потребности. Будь я в более менее вменяемомсостоянии, я бы попытался исправить это, но когда его зубы захватили второй сосок, а руки полезли в штаны, я совсем потерял голову. Мне уже хотелось кончить, как в свой первый секс, слишком рано, хотя сейчас все происходило тоже в первый раз. Но для Андрея явно нет, хоть я и старался не думал об этом. Между тем, парень уже творил нечто, выходящая за рамки разумного. Он покрывал чуть грубыми поцелуями мой живот, иногда прикусывая кожу и оставляя еле заметные засосы. За каждый он, как бы извиняясь, проводил языком дорожку вверх, до сосков. Я дрожал всем телом и еле сдерживался от страстного, протяжного стона на всю квартиру, который сидел у меня в горле уже давно. Рука Андрея снова скользнула ко мне в штаны, а вторая будто в спешке расстегнула пуговицу, а следом и молнию. Потом он схватил обоими руками край штанов вместе с трусами и со всей силы дернул вниз, освобождая мой член, который тут же уперся в живот лежащему на мне Андрею. Я, наконец, тихо простонал, все еще сдерживаясь, и потерся головкой о теплую кожу. Чуть грубым, видимо, от волнения, движением Соловьев обхватил мой член и сделал пару движений вверх-вниз по нему. Я выгнулся в спине, пытаясь сам толкнуться снова в руку парня, но тут чуть сжал двумя пальцами мой половой орган у основания и снова вернулся ко мне. Его губы оказались рядом с моими, а затуманенным взглядом я смог поймать его серые глаза и жалостливо посмотреть в них. Соловьев провел языком по моей верхней губе, а потом буквально заглотил обе, впиваясь в них страстным поцелуем. Я ответил, прилагая все силы, которые только остались, а потом почувствовал, как пальцы на моем члене медленно разжимаются. - Сейчас вернусь, - тихо рыкнул мне в губы хриплым голосом Соловьев, потом резко вскочил и буквально убежал на кухню. Я откинулся на подушку и закрыл глаза, стараясь отговорить себя от идеи подрочить себе. Я не мог кончить прямо сейчас, да и мне почему-то очень хотелось, чтобы до оргазма довел меня именно Андрей. Но мое разгоряченное и перевозбужденное тело отказывалось понимать это. Поэтому я ждал возвращения парня как можно скорее. Он появился в комнате с коробкой презервативов, которые купил я, и с баночкой какого-то крема. Кинув все это на тумбочку у кровати, он быстро стащил с себя футболку и шорты, оставшись в одних трусах. Я видел его возбуждение, поэтому медленно поднял руку и поманил к себе Андрея. Тот немного удивился, но сделал пару шагов по направлению ко мне. Когда он оказался в зоне доступности, я потянулся и медленно погладил его член сквозь трусы. Ни в больнице, ни в ванной, я никогда не думал о удовлетворенности Соловьева, меня волновало только собственное возбуждение. Но сейчас я очень хотел это исправить. - Не заставляй себя...- пробормотал чуть смущенный Андрей и закусил нижнюю губу. Я медленно потянул за край трусов парня и снова посмотрел на него чуть обиженно. - Заткнись и наслаждайся, окей? - ответил я и чуть более уверенно потянул вниз. Трусы упали на пол, так как держаться было больше не на чем, а прямо передо мной появился достаточно большой, возбужденный член, каждая венка на котором пульсировала. Я протянул к нему руку и медленно провел пальцем по основанию. Андрей чуть застонал от нахлынувшего с новой силой возбуждения, а я взял его член в руку и сделал пару поступательных движения, не в силах двинуться еще хоть как-то. Не было ни отвращения, ни противоречащих чувств, только безграничные чувства и эмоции, которые вспыхивали в районе паха все сильнее и сильнее от каждого движения. - Все, хватит, - вдруг слишком возбуждено рыкнул Андрей, схватил меня за плечи и повалил назад. А сам забрался сверху и сел около меня, осматривая мое тело с такого ракурса. - Я готов кончить от одного вида тебя подо мной... - Молчи, - прошептал я и покраснел еще сильнее, хотя мне казалось, что я и так давно уже красный, как рак. Соловьев сразу послушался меня и схватил двумя руками мои ноги. Я чуть приподнялся, позволяя ему отправить их себе на плечи, а себе под бедра положить подушку. Я прекрасно осознавал, что будет сейчас происходить, но я все еще помнил свой первый опыт с баночкой шампуня, поэтому старался бояться как можно меньше и отдаваться только безграничным чувствам. Член все еще стоял по стойке смирно, хоть легкое волнение и залезло в мою голову. Андрей схватил с тумбочки баночку с кремом, обмакнул в нее два пальца и опустил их между моих ног. Сначала он медленно погрузил в меня один палец и стал смазывать стенки отверстия, чтобы потом было легче входить. Хоть он и не был особо аккуратен, я все же понимал, что это, скорее всего, от чересчур сильного волнения. Хотя ему-то что волноваться, не его же трахать сейчас будут... Тем не менее, он погружал уже два пальца все глубже, продолжая усердно смазывать. - Потерпи немного...- пробормотал он, а потом ввел пальцы до конца и резко вынул. - Я обещаю, что сделаю тебе приятно. - Я верю тебе...- сглотнув, прошептал я и убрал светлые кудряшки с лица. Соловьев наклонился ко мне и поцеловал меня, потом вытащил из коробки один презерватив и снова сел смирно. Я знал, что открывание подобного рода вещей зубами выглядит особенно эротично, но не ожидал от себя того, что я буквально захлебнулся слюной от возбуждения при виде Андрея, который положил одну руку мне на живот, а второй держал в руках презерватив и наспех вскрывал его зубами. А потом он так быстро, как только мог, натянул его на свой член и посмотрел на меня как-то слишком серьезно для данной ситуации. - Ты готов? - спросил он и облизал пересохшие губы. Я поймал его взгляд (такие любимые серые глаза) и просто кивнул, уже желая почувствовать Соловьева в себе, пусть это и будет в первый раз достаточно больно. Парень только еле заметно вздохнул и крепко схватил мои ноги. Когда головка проникла внутрь, я резко схватил ртом воздух и постарался перенести это более менее спокойно. Но Соловьев пока не планировал останавливаться, проталкивая член все дальше в меня. Я зажмурился, чувствуя, как с достаточно сильным дискомфортом член погружается внутрь. В уголках глаз выступили слезы боли, но я все еще продолжал молчать, как партизан, хотя очень хотелось крикнул или же заплакать в голос. Я понимал, что такое поведение было слишком типичное для какой-нибудь девушки, вроде моей бывшей, которую я-таки трахнул перед расставанием, но ничего не мог с собой поделать. Чересчур горячая слеза пробежала по щеке к подбородку, когда Соловьев вошел чуть больше, чем наполовину и замер. Я боролся с болью, как мог. Думал о том, что это Андрей, что сейчас он трахает меня и прочую подобную мутню лишь бы для того, чтобы заставить себя вновь испытать возбуждение, как до этого, и откинуть боль на второй план. Андрей наклонился вниз и провел языком по моей скуле, слизывая слезу. Я чуть дернулся, выгнулся и абсолютно случайно сильнее насадился на член, ожидая еще более суровой боли. Она, конечно, наступила, выдавив из меня новый поток слез, но вместе с этим головка члена задела что-то внутри меня, словно какую-то странную кнопку. Он скользнула по ней, совсем чуть-чуть, но меня даже от легкого касания ударило так, как во время нашего поцелуя на кухне. Член начал снова вставать, возвращаясь в предыдущее положение, а мне вдруг снова захотелось почувствовать это. Боль отошла на задний план, заставляя меня снова хотеть Соловьева так сильно, что от возбуждения тут же разболелась голова. - Дв...- выдавил я, усердно стараясь закончить слово. - Дви.. Трахни меня уже! Соловьев секунду смотрел на меня немного недоверчиво, но потом схватил меня двумя руками за бедра и сделал мощный толчок. Головка члена снова скользнула по простате, заставив меня выгнуться в спине еще сильнее и издать свой практически первый громкий стон, который, как мне тогда показалось, могли услышать даже соседи. Меня оглушили мои стоны, вперемешку со стонами Андрея, и собственное сжигающее все изнутри возбуждение, поэтому я будто бы вылетел из реальности. Ощущал я только член в заднице и вибрирующий собственный орган, который чуть позже Соловьев обхватил одной рукой и стал яростно дрочить. Я смог немного вернуться в реальность только после того, как кончил себе на живот вязкой белой жидкостью, которая частично осталась на пальцах Андрея. Он все еще толкался в меня, входя на всю длину, но кроме усталости и боли в спине я уже мало что чувствовал. Соловьев резко вынул из меня орган, когда, видимо, понял, что скоро кончит и быстро стащил с члена презерватив. Тот тут же полетел на пол, а Андрей начал дрочить себе, чуть откинув голову назад. И снова мне захотелось сделать ему что-то приятное, хоть и на этот раз мной руководил точно не здравый смысл. - На лицо...- пробормотал я и снова убрал со лба кудряшки, открывая ему место. - Ч-что? - хрипло выдавил Соловьев, продолжая яростно дрочить. Я указал на лицо и прошептал, теряя силы: - Кончай сюда... Хочу... Хочу, чтобы тебе было хорошо. В другой ситуации он бы никогда не сделал этого, но сейчас Андрей слишком перевозбудился. Еле удерживая оргазм, он перебрался так, что я мог видеть чуть расплывающийся член прямо перед глазами. Я еле успел зажмуриться, когда густая сперма начала заливать мое лицо. Соловьев еще пару минут поводил рукой по своему члену, потом чуть отодвинулся и упал рядом, не в силах даже укрыть нас. Я слизал с губ соленую жидкость, потом медленно вытер лицо рукой. Я понимал, что многое еще осталось, но сейчас подобное совсем меня не волновало. Я чуть подвинулся, потом перевернулся на бок и положил руку на грудь Соловьеву. Парень еще минуту лежал неподвижно, но тяжело дыша, а потом медленно повернулся и обхватил меня двумя руками, прижимая к себе. Носом он зарылся в мои кудряшки и закрыл глаза, вдыхая запах. - Люблю тебя...- тихо сказал он и крепче обнял меня. - И я тебя...- еле борясь с подкатывающим сном, ответил я, а потом тихо добавил, - люблю... Как отключился я не помню.