Can You Give Me My Breath Back

Так оно или нет, судьба, кажется, решила сыграть в Купидона в который раз. Он мог подумать, что это начнется менее драматично, но Чонгуку просто необходимо было именно предвидеть это все. В конце концов, маловероятно, что он провел бы остаток своей жизни диким, никем не прирученным и полностью свободным. Чонгук просто надевал свою Джерси, когда Тэхен зашел в раздевалку, бурча ругательства себе под нос и гневно стуча по многочисленным шкафчикам. — О, даже не дергайся, — сказал парень, падая на одну из лавок, — Каток сегодня снова забирают. Прежде чем Чонгук смог что-либо ответить, Тэхен попытался сгладить свой тон, изо всех сил стараясь показать, что он совершенно спокоен. — Вы свободны, парни, — объявил он так, будто в этом нет ничего такого, — Сегодня тренировка отменяется. Несмотря на все ворчания со стороны членов команды, было очевидно, что они вздохнули после такой новости с облегчением. Ким Тэхен был добродушным и по-простому веселым человеком до тех пор, пока его нога не касалась идеального ледяного покрытия. Затем он становился «демоном-хеном», как называли его питомцы — Чонгук называет своих товарищей по команде именно так. Спустя какое-то время «головорезу» Тэхену стало невмоготу обучать эти ленивые задницы. Он устал кричать и мириться с бездельниками. После этого он стал «хуже некуда», особенно при факте того, что совсем скоро национальный чемпионат, который, как выражался сам Ким, уже был почти «за углом». Хотя, определение «за углом» было относительно субъективно — национальный чемпионат начинался лишь через три месяца. Чонгук убрал свои коньки обратно в шкафчик, а затем подошел к Тэхену, который продолжал хандрить и обреченно стонать. — Ты не собираешься ничего делать с этим? — осторожно спросил Чонгук. Он был удивлен пассивности Тэхена в этой ситуации. — Думаешь, я не пытался? — посмотрел на него Ким, — Каждый раз, когда я иду туда, чтобы поговорить с ними и объяснить всю ситуацию, у меня заплетается язык. В итоге всего, вместо того, чтобы пытаться добыть нам время на катке, я извиняюсь. Тэхен вздохнул, а Чонгук сжал губы, недовольный таким расположением дел. Ким Тэхен, безжалостный Левое Крыло их команды, был поражен новым студентом. Он называл его «Персиковая Задница». Это продолжалось уже больше месяца. У Чонгука кончилось терпение. — Нахер, Тэ. Ты такой слабый. Тэхен вздохнул, немного обижаясь на слова Чона. — Пошел ты, Чонгук. Если ты сможешь поговорить с этой неземной красотой, не заикаясь и не пересматривая смысл своего существования каждые пять секунд, то ты можешь после этого прийти ко мне с лицом победителя. — В конце концов, первое, что я скажу ему, не будет «я хочу отсосать тебе так сильно, что у меня сжимается горло». Тэхен бросил в него полотенце со всей нечеловеческой силой. — Хорошо, Чон-Я-Умею-Все-Чонгук, покажи мне, как правильно договариваться с парнями с такой сладкой задницей, — пожал плечами Тэхен. Равнодушие Кима резко превратилось в смелость. Чонгук посмотрел на него отрешенно, комкая полотенце. — Может, у меня и получится. Тогда тебе придется взять все свои словечки обратно. И в течение месяца у меня не будет лишних кругов за опоздание на тренировку. Тэхен ухмыльнулся. — Если ты не сможешь с ним договориться, то ты будешь стирать мое нижнее белье в течение всего месяца и получать по пять кругов каждый раз, когда будешь называть меня «Тэ» перед всей командой. Он собирался возразить, но тут же подумал, что нет такой вещи, которая может пойти не так, как он задумывал. Худший сценарий из всех предложенных: ему придется найти более компрометирующее прозвище для Кима. Тем не менее, это все еще была чертовски легкая задача. Он подойдет к Персиковой Заднице, вежливо попросит его и его друзей не использовать каток в конкретное время, а затем уйдет. Это не ракетостроение, здесь нет ничего сложного. С прозрачной улыбкой, Чонгук протискивался через студентов, держа свой путь на каток. Чонгук, если честно, не имел ничего против Персиковой Задницы. Парень добился всего сам; с профессорами за спиной, с собственным настоятелем, со студентами — девушками и парнями — да даже с друзьями Чонгука! Все были в равном положении, он не был исключением. Выглядел он очень хорошо, но, попрошу заметить, Чонгук тоже не был картошкой… И, черт возьми, его искренне удивлял тот факт, что он не получал все те же привилегии, что и коротышка. Он едва не столкнулся с какой-то девушкой, когда открыл дверь, что вела к катку. К счастью, на арене было мало людей. — Эй! — крикнул Чон, маршируя к катку верной походкой и заставляя фигуриста остановится. Ладно, может быть, Чонгук был немного раздражен. К сожалению, вычеркнуть пунктик «красивый» из его плана не получится. К тому времени, как Чонгук достиг бортика, фигурист уже стоял там. Персиковая Задница встретила его со сладкой улыбкой. Сердце Чонгука на секунду заикнулось. Сначала он забыл, зачем вообще пришел. — Приве-ет, — Персиковая Задница улыбалась глазками. Чонгуку пришлось очень несладко: это сложнее, чем кажется. Ему пришлось пройти через много вещей, чтобы оставаться таким неподражаемым и непоколебимым. Он сталкивался лицом к лицу со многими сценами. Например, задирающаяся футболка Персиковой Задницы; слегка взмокшие волосы цвета жевательной резинки Персиковой Задницы; капли пота, скользящие по идеально-гладкой коже Персиковой Задницы; румяные от интенсивной работы щеки Персиковой Задницы, влажные и поблескивающие от этого на свету губы Персиковой задницы. И стоящее самым первым пунктом в этом зловещем списке — узкие, идеально облегающие штаны на Персиковой Заднице. Они не оставляли Чонгуку даже немного места для воображения. — Слушай, Пак, черт тебя подери, Чимин, — наклонился вперед Чонгук, начиная практически шипеть. Улыбка Чимина тут же начала исчезать: он выглядел смущенным, — Нам надо… — Чимин, — вмешался посторонний голос. Пак мгновенно обернулся, — Чон Чонгук с тобой флиртует? — это был Тэмин. Чемпион страны по фигурному катанию, который все еще присутствовал в университете только по одной причине: он проводил свои тренировки. Тэмин холодно взглянул на Чонгука, намек на ухмылку играл на его губах, а его глаза повторяли «Только попробуй». Тэмин перекинул коньки через плечо, а сумку взял в другую руку: он уже уходил, но пропустить такое маленькое фиаско Чонгука он, видимо, просто не мог. Ли Тэмин был местной легендой. Он был Мистер Все Хотят Меня Обогнать. Чонгук не осуждал его. Он бы осуждал его лишь при отсутствии факта того, что Ли Тэмин встречался с Ким Чонином — еще одна местная легенда, которая угрожала установленной позиции Альфа-Самца Чонгука в университете. Слава богам, Чонин закончил университет в прошлом году. Чимин засмеялся, а у Чонгука появилось резкое желание побиться головой об стену. Люди начали собираться вокруг них. Видимо, это казалось забавным со стороны. — Нет, хен, не думаю, что Чонгук-и флиртует со мной, — Чимин изящно развернулся, в который раз улыбаясь Чонгуку. На этот раз улыбка была озорной, даже игривой, — Или я ошибаюсь? Чонгук усмехнулся. — Слушай. Не хочу разводить всякое дерьмо здесь, но хочу тебя поставить перед фактом: у нас турнир через три месяца и нам просто необходим этот каток для тренировок, — голос был решительным и уверенным, но удерживать взгляд на Чимине было невозможным. — Оу, — сказал Пак. Это звучало безмятежно, даже слишком, — Ваш капитан ничего не говорил мне об этом. — Ну, конечно же. Наш капитан — влюбленный идиот, — прокомментировал Чонгук ехидно. Брови Чимина нахмурились. Он был в замешательстве. — Чонгук, — начал Чимин, вновь расплываясь в сладкой улыбке, — Тэхен был здесь ровно минуту назад. Я спросил его, нужен ли ему каток для тренировки. Он сказал нет. Чонгук натянул улыбку. Ли Тэмин — дьявол, не более. Он точно знал, что происходит — он знал о краше Тэхена на Чимина, знал, как Чонгук ненавидит Чимина. Он ждал, пока выведет всех на чистую воду. Тэмин дипломатично и вежливо продолжал играть на нервах. У Чонгука зачесались кулаки. — Детка, ты идешь? — раздался голос сзади. Глаза Тэмина среагировали сразу же, направив взгляд на источник звука. Он знал, для кого был деткой. — Секунду.  — Все в порядке. Я разберусь, — заверил Чимин Тэмина, опуская руку на грудь последнего. Чонгуку пришлось подавить порыв закатить глаза. — Ты же не пропустишь вечеринку Хосока завтра? — спросил Тэмин. Пак покачал головой, уверяя Тэмина в том, что он будет там. И вот, Ли наконец ушел, пронзая Чонгука взглядом с ехидной улыбочкой. Он не понимал этого. Чонгук всю свою сознательную жизнь не мог понять, почему Тэмин относился к Чимину так, будто он единственный, кто катался очень хорошо. Он относился к Чимину как к своему самому лучшему ученику, которого он ни за что не отдаст, даже если Ад начнет замерзать. Тем не менее, Чонгука остерегались — да, именно того Чонгука, который никогда не проявлял даже малейшего интереса по отношению к Персиковой Заднице. В университете было куча людей с такой же сладкой задницей. Ладно, может, репутация Чонгука просто заставляла Тэмина прибегать к этому. Но что он мог поделать? — Итак, — Чимин оперся на бортик, — Чонгук-и… — Чонгук, — Чон насильственно улыбался, изо всех сил стараясь не поддаваться чарам Чимина. Чимин наклонился, доставая до бутылки с водой и полотенца. Он продолжал смотреть на Чонгука, пока не сел на трибуны. — Ваш капитан, Ким Тэхен, он такой хороший парень. Чонгук подбирал ответ на попытку Чимина вести нормальный разговор. Но он решил, что это того не стоит, потому что любой ответ может навредить больше Тэхену, чем Чимину. — Верно. При этом казалось, будто они ввязались в какое-то супер глубокое и скрытое соревнование. Чимин снял коньки, а в метре от него маячил Чонгук со скрещенными на груди руками. — Ты, кажется, готов приложить очень много усилий, чтобы вернуть каток. Кто посмел только втянуть тебя в это? — Чимин был первым, кто сломался. Прозвучало, как шутка, но ему явно удалось сыграть на нервах Чонгука. Чон был особо вспыльчив, когда дело доходило до Пака, — Если тебе есть, что сказать, то просто скажи. Чонгук хмыкнул, его брови немного приподнялись. — Не знаю, что там происходило в твоей школе, но, кажется, ты привык, что все идет по-твоему. Руки Чимина замерли, когда он складывал вещи в сумку. Он наклонил голову и сладко улыбнулся: — Нет, Чонгук, ты меня с кем-то путаешь. Чимин взял свою сумку и подошел слишком близко к Чонгуку. Чон же, в свою очередь, все больше и больше осознавал всю миниатюрность старшего. — Послушай, я пытаюсь просто быть дружелюбным, но ты мне совсем не помогаешь с этим. — Я не пришел сюда заводить друзей. Я пришел сюда забрать каток, — подчеркнул Чонгук. Все, что мог Пак — продолжать мягко улыбаться. — Почему ты так враждебно настроен ко мне? — Потому что ты задница, — ответил Чонгук с улыбкой. Чимин усмехнулся, посмотрев себе под ноги. Ради вменяемости, Чонгук решил игнорировать проскальзывающую боль в улыбке Пака. — Но ты меня совсем не знаешь. — Я бы хотел сохранить это положение. В ритме тишины в глазах Чимина промелькнул огонек. — Боишься, что понравлюсь тебе? Чонгук ткнулся языком во внутреннюю сторону щеки. Он мог предпринять лишь одно. — Я готов сражаться с тобой за каток, так сойдет? Чимин отшатнулся назад. — Что? — он сделал еще один шаг назад от греха подальше, — Я ни за что не буду сражаться с тобой! По какой-то причине, Чонгук почувствовал, что хочет засмеяться. Его лучшая попытка бравады закончилась улыбкой. Однако, его слова все равно были в легкой насмешке. — Я имел в виду, что мы можем сыграть во что-нибудь вроде пари. Все, что может Тэхен — это приходить и пялиться на тебя. Если я выиграю, ты отдашь нам каток, избавив меня от позора из вторых рук. Чимин, казалось, задумался. Он сделал шаг в сторону Чонгука, возвращаясь в прежнее положение. — Кажется, ты действительно готов пойти на все ради катка. Чонгук ухмыльнулся, делая шаг вперед. То, что он выше Чимина, играло свою особую роль. — Я просто не люблю проигрывать. — А если ты все же проиграешь, то что получу я? — смущенно спросил Чимин. — Все, что захочешь, — решительно ответил Чонгук. Было много вещей, которых бы Чон не хотел, но все же — он не блефует. Он не мог придумать вещи, в которой он бы проиграл Чимину, следовательно, «все, что захочешь» останется лишь в области теории, совершенно неисследованной вещью. — Все, что захочу? — Все. Палец Чимина потянулся к его губам — парень сделал задумчивое лицо. — Так, смотрю, ты всерьез готов отсосать мне вместо своего капитана за какой-то каток. Первое желание Чонгука: закричать «какого хера». Сексуальная жизнь Тэхена явно не его забота, но с учетом повторяющихся злоключениях Тэхена с Персиковой Задницей, он должен был усомниться в достоверности слов Чимина. Чимин засмеялся. — Господи, это просто шутка. Чонгук почти что задержал дыхание. Несмотря на все, Чон прищурил глаза. Терпение подходило к критической отметке. — Ну и? Чимин задержал свой взгляд на Чонгуке: он не выглядел ни в какой-либо степени расстроенным. — Ты кажешься очень уверенным в себе, — он слегка ударил Чона в грудь, а затем прошел мимо. Чонгуку оставалось только смотреть. Как только Пак оказался около двери, он обернулся. — Знаешь, Чонгук-и, если бы ты был повежливее, то я бы с тобой обязательно поторговался. Ты слишком легко отделался. Я не собирался мешать вашим тренировкам, особенно, когда у вас на носу национальный чемпионат. Я не собирался делать это бесплатно, — улыбка Чимина стала превращаться в ухмылку, — Но раз уж ты ведешь себя подобным образом, то я в деле, детка. Чонгук попытался рассмотреть парня за огромным шарфом и шапочкой на его голове. Он всерьез, с треском, провалился, явно недооценив Чимина. — Ладно, конечно. Выбирай сам. — Конькобежный спорт, — просиял Чимин, приподняв подбородок. Это было легче легкого. Чонгук пожал плечами и начал оборачиваться, чтобы уйти, но голос Чимина заставил его затормозить. — Но если ты проиграешь… — Я не собираюсь проигрывать, — усмехнулся Чон, резко прерывая Пака. — Если, — подчеркнул Чимин, все еще сохраняя улыбку на своем лице. Он вдруг замолчал, явно не собираясь продолжать свое предложение, а улыбка стала донельзя шире. Чонгук вздернул бровь, призывая Пака начать снова говорить. Но Чимин лишь рассмеялся, пробуждая в Чонгуке желание отрезать себе уши. В Пак Чимине не было ни одной неприятной вещи, и он всерьез ненавидел это. Чонгук ненавидел то, что у него не было ни единой причины не любить Чимина, кроме как самого желания относиться к Чимину с полным равнодушием и некоторой ненавистью. — Неважно. Думаю, ты выяснишь это самостоятельно, — Пак подмигнул парню и направился в сторону выхода. Чонгук застыл, обдумывая слова и пребывая в заморозке несколько секунд, изо всех сил стараясь осмыслить то, что хотел донести до него Чимин. Очевидно, Пак ничего такого не имел в виду, ведь он не знал, какой Чонгук на самом деле. По крайней мере, так думал Чонгук.       

♥♥♥

       Он был как раз перед главными воротами университета. Было достаточно позднее время, а он только осознал, что у него нет с собой пропуска. Чонгук проклял свою глупость в который раз, ведь он никогда не проверяет, на месте ли заветная карточка, прежде чем покинуть общагу. Он также мог оставить ее у Югема, что усложняло ситуацию. Чонгук достал телефон, проверяя входящее сообщение. Прости, что тебе пришлось остаться со мной прошлой ночью. Я бы не смог выжить без тебя. Я поговорю с Лисой позже, не переживай. Он прочитал. Чонгук улыбнулся про себя, чувствуя себя совсем немного лучше. Он думал, что Лиса будет ругаться, поэтому решил вернуться в кампус и пропустить тренировку в этот день. Единственное, что действительно беспокоило Чонгука — возможность бросить своего друга одного, возможно, тем самым разрушая всю их дружбу или что-то типа того. Но не в этот раз. Югем был не один. Проблема пропажи пропуска все еще плавала на поверхности. Ему было просто необходимо вспомнить, где он оставил этот дурацкий пропуск — он все еще надеялся попасть на тренировку. Чонгук явно не валял дурака в течение всего дня, он правда был уверен, что его пропуск валялся где-то в рюкзаке! Время чуть перевалило за полночь, шел снег; день был чертовски долгим и тяжелым, но он нашел в себе силы добежать до кампуса за восемнадцать минут. Он проклинал Тэхена за его методы тренировать команду, потому что судорога напоминает о себе во время бега. Чонгук ненавидел снег. Звучит странновато для того, кто провел столько времени в окружении льда, но факт остается фактом. Он напоминал ему среднюю школу. Тот период жизни, когда он не был так увлечен профессиональным спортом. Он надеялся, что не встретит никого по пути на каток — Чонгуку не очень хотелось объяснять, почему он такой запыхавшийся и почему он так отчаянно бежит, словно хочет спасти чью-то жизнь. Двери не были заперты, поэтому он смог услышать, как какая-то жалостливая джазовая музыка, смешанная со звуком скрипки, раздавалась по всему помещению за этими самыми дверьми. Чонгук был чертовски плохим ребенком. Да-да, Рождество пока что не наступило, но Санта держит обиду на Чон Чонгука с тех пор, как он был совсем маленьким и глупым детём, который любил ужасно подшучивать над Тэхеном. Поэтому, естественно, все его мольбы не будут услышаны и все его желания не будут исполнены. Конечно же, он столкнется с кем-нибудь. Поправка: конечно же, он столкнется с Чимином. Чимин пребывал в полном одиночестве, рассекая идеальное покрытие льда своими идеально выточенными лезвиями коньков. На глазах у него была красная шелковая повязка. Он катался, завороженный музыкой и пребывая где-то в совершенно ином мире, в мире, который мог увидеть только он. Чонгук мог лишь остановиться и наблюдать. Он не очень разбирался в фигурном катании, но он действительно не помнил, видел ли он когда-нибудь настолько одновременно эмоциональное и физическое наслаждение. Начиная с проникновенного выражения лица Чимина, продолжая плавными движениями рук, то, как его тело ловило ритм музыки и практически смешивалось с ним, заканчивая это все идеальными фигурами — все это делало Чонгука донельзя напряженным. Такая гибкость, такая грация и такая выносливость были просто абсурдны. Он сделал прыжок, а затем еще один с меньшим вращением после идеальной посадки с предыдущего — коньки Чимина, казалось, были способны соприкоснуться со льдом лишь на жалкие две секунды, прежде чем Пак делал еще один прыжок, с еще большей красотой и высотой. Если математические навыки подсчета не подводили Чонгука, то Чимин, судя по его расчетам, сделал три оборота, идеально синхронизировавшись со временем кульминации песни. Он приземлился с небольшой ошибкой, но он смог разыграть это — как будто маленькая неудача была преднамеренной и специальной, как будто она была частью программы. Мелодия становилась все более и более нарастающей, но Чонгук мог сказать, что она подходила к концу. Чимин вращался вокруг своей оси, опустившись в практически сидячее положение — это заняло у него около десяти секунд. Он закончил свой номер, вытянувшись и показав все прелести стройного тела, становясь так, что создавалось ощущение, что он вот-вот и исчезнет с музыкой, сужающейся к забвению. Только когда музыка наконец затихла и тяжело дышащий Чимин собрался снять с глаз повязку, Чонгук вспомнил, что для жизни ему нужно дышать. Все еще ошеломленный неожиданным представлением, он издал длинный впечатляющий свист, привлекая к себе внимание Чимина. Похоже, удивление Чимина, когда он заметил Чонгука, длилось недолго. Он ухмыльнулся и плавно проехался мимо, будто начиная с нуля, как только проигрыватель стал играть совершенно иную мелодию — ту, с которой, как невзначай, был знаком сам Чонгук. Вероятно, это была «Love Story» от Ле Франсэ. Чонгук пошел вперед, приближаясь к бортикам, будто манящие руки и пальцы Чимина сами подтолкнули его к ним. Чимин не разрывал зрительного контакта с Чонгуком все время, пока катал программу. Чонгук задался вопросом, с каких пор существует программа, где лицо фигуриста смотрит лишь в одном направлении. Он не был уверен, бьет ли Чимин по нотам или наоборот. Или еще хуже: проникало ли выступление Чимина в самые потайные уголки Чонгука или все-таки нет. Но в одном он был точно уверен: если обольщение внезапно примет человеческую форму, то это определенно будет Пак Чимин. Все представление Чимин держал выражение лица, которое так и кричало «подойди и возьми». И, даже несмотря на то, что Чонгук сохранял совершенно сдержанную улыбку на своем лице, он не смог потушить восхищенный блеск в своих глазах. Чон Чонгуку понадобится куда больше, чем просто Персиковая Задница, чтобы максимально разволновать свое сердце. Чимин вновь окончил свой номер, а затем продлил путь через весь каток, немного покачиваясь на коньках, к месту, где стоял Чонгук. Чон, чьи глаза нагло исследовали каждый сантиметр тела Чимина, даже не дернулся. — Это та самая часть, где ты понимаешь, что хочешь меня поцеловать? — запыхавшийся и немного подрагивающий голос Чимина был смертельным, но чистым опьянением. И Чонгук поддавался. — Не занижай, — сказал Чонгук, задерживая взгляд на губах Чимина. Он хотел, чтобы Чимин это заметил. Он хотел, чтобы он заметил, что планы Чон Чонгука изменились, — Это та часть, где я понимаю, что хочу трахнуть тебя. Чонгук ни капли не постеснялся такого открытого выражения, которое обнажало его желания. Он видел, что это Чимина скорее забавляет, чем оскорбляет. Парень не сдирал глаз с тела Пака: ему нужно запомнить как можно больше. — Тогда, правда за твою правду, — низким и соблазнительным голосом прошептал Чимин. Чонгук замер в ожидании, поэтому Пак продолжил, — Ты действительно очень симпатичный. Но я все равно бы не стал спать с тобой, даже если бы ты был последним парнем на земле, Чонгук-и. Чонгук лишь беспечно пожал плечами. Он не привык к отказам, но для него эта ситуация была нормальной: он не испытывал недостатка этого кадра. Возможно, однажды, он пожалеет, что не спросил почему так. — Готовься проиграть пари завтра, — сказал Чонгук, оборачиваясь и направляясь к двери. Было несколько моментов тишины, прежде чем Чимин позвал его. Обернувшись, Чонгук увидел, как Чимин подхватывает что-то и бросает ему прямо в руки. Чон поймал предмет одной рукой, удивленно смотря на него. — Кажется, это твое, — сладко улыбнулся Чимин. Это был пропуск Чонгука. — Спасибо, — он не терял самообладание. Чонгук сохранял спокойствие весь путь до общежития.       

♥♥♥

       Итак, у Чонгука не было совершенно никакой возможности заполучить хотя бы парочку часиков сна. Он наблюдал, как часы тикают, раздражая его слух так же, как и храп Тэхена — все было настолько раздражающим, что даже рассердиться на подушку нормально не получалось. Впервые за все годы, Чонгук сидит на своей кровати в пять утра, попивая самую огромную кружку кофе, которую он только мог найти. Немного придя в себя, он опустился на колени возле кровати Тэхена. — Эй, хен, — прошептал он, — просыпайся. Когда Тэхен по-прежнему не подавал признаков активной жизни, Чонгук сделал глубокий вдох и на выдохе громко выкрикнул имя друга. Все, что сделал Тэхен — протянул руку, будто выискивая что-то. Но все, на что ему удавалось утыкаться — это лицо Чонгука. — Что ты делаешь? Просыпайся, — сказал Чонгук, дергая головой подальше от руки Тэхена, которая угрожала его красоте в данную секунду. — Ищу кнопку «отложить звонок на попозже». Дай поспать, — сонно ответил Тэхен. — У меня тут милая собачка бегает. Тэхен приоткрыл один глаз. К сожалению, как только его глаза сфокусировались, он смог увидеть только свалку из одежды и никаких намеков на симпатичных собачек. Он перевернулся на другой бок и натянул одеяло, прикрывая им свое лицо. Чонгук улыбнулся. — Там Пак Чимин делает растяжку в обтягивающих штанах! Этого было достаточно, чтобы Тэхен резко подхватился со своей постели. Его волосы были в беспорядке… Да что там волосы, все было в полнейшем беспорядке. Будучи чертовски взволнованным, Тэхен резко вылетел вперед и понесся в ванную комнату. Чонгук засмеялся от такой реакции, а затем оставил записку, после выходя из комнаты.        Он не знал, какая именно комната принадлежит Чимину, но он догадался, что последний делит ее с Тэмином. Все происходило примерно так: в шесть утра, нервничая, будто парень на первом свидании с любовью всей его жизни, Чон Чонгук с сумкой на плече стучал в дверь, выискивая Пак Чимина. Даже после трех громких ударов, Чонгуку не открыли. На четвертый Тэмин соизволил открыть. Чонгук думал, что этот Тэмин не похож на Тэмина, которого знает он. Этот Тэмин улыбался своей миленькой улыбкой, одетый в большую футболку и стоя без штанов. Его лицо немного раскраснелось, но выглядел он еще хуже, чем Тэхен. Он просканировал Чонгука глазами, а затем сказал: — Чего тебе? Перевод данной фразы: ты, наверное, бессмертный, раз соизволил постучаться в мою дверь в столь ранний час. Может, Тэмин и улыбался, но Чонгук видел все раздражение. — Чимин здесь? Тэмин кинул взгляд через плечо в комнату. — Не видел его со вчерашнего дня, — он уже собрался закрыть дверь, но рука Чонгука остановила его. Он выгнул бровь, требуя конкретики. Тэмин вздохнул: — Поищи его на катке. Увидимся. На этот раз ему позволили закрыть дверь.        Будучи ребенком, Чонгук ненавидел что-либо не понимать — возможно, именно это и способствовало тому, насколько сильно он ненавидел проигрывать. Люди оставались для многих загадкой, но для него многие годы общения позволили стать экспертом в отношениях с ними. Тем не менее, вместо того, чтобы сладко спать, он был рядом с катком, думая о каком-то парне. Весь эксперт канул в бездну. Каток был закрыт. Вздохнув, парень сел на лед, скапливающийся возле двери, по-детски вытянул ноги и откинул голову назад. Чонгук закрыл глаза, почувствовав себя необычайно спокойно. Хоть он и не любил снег, он никогда не чувствовал себя так безмятежно. Он так привык к городскому шуму, к окружающим его людям, к хаосу, настолько, что спокойствия холодного октябрьского утра было достаточно, чтобы заставить его более менее прийти в себя. — Выходные, а ты ранняя пташка. Признаться, я впечатлен. Чонгук открыл глаза. Чимин собственной персоной стоял перед ним, протягивая лишний стаканчик с кофе. Чонгук улыбнулся и принял его. Пак уселся рядом с ним — он чуть не упал, но Чонгук немного отвел руку и смог незаметно поймать его. Однако, Чонгук все равно оплакивал упущение шанса дотронуться до задницы Чимина. — Кстати, это от Тэхена. Я понятия не имел, какой ты кофе любишь, — начал Чимин. — Прошу тебя, скажи мне, что мне не придется страдать от очередного эпизода подержанного смущения от Тэхена, — по-доброму сказал Чонгук. Он представлял себе недавно проснувшегося Тэхена в кафетерии, холодного и все еще сонного в странных штанах. Представлял себе, как тот взволновался при виде Чимина. Он представлял себе дурацкий сопливый пикап и номер телефона на салфетке. Чимин засмеялся. Он закатал рукав, показывая руку Чонгуку. — Что ж, он мог и записать, и не записать свой номер для меня. Я бы сказал, что это новый уровень, если сравнивать с прошлым разом. Чонгук покачал головой, увидев номер Тэхена на предплечье Чимина. Смутившись, он снова принялся попивать свой кофе. — Обычно он так себя не ведет. — Эй, — Чимин слегка хлопнул Чонгука ладонью по груди, привлекая его внимание к себе, — Мне нравится этот парень. Ты придурок, если стесняешься его. Тэхен поистине удивительный. — Так и есть, — Чон тепло улыбнулся, — Ты даже не представляешь насколько. Он мог почувствовать задержавшийся взгляд Чимина на нем, когда он снова начал пить свой кофе. Чонгук думал, что это было что-то вроде тех типичных ночей с проникновенными разговорами — те, которые заставляют людей раскрываться и делиться секретами из глубины души, те, которые согревали их изнутри. Но здесь все было по-другому. Речь шла не о времени суток, а о конкретном человеке. — Прости, что веду себя как мудак, — промямлил Чонгук. — Что? — Чимин наклонился поближе, показывая на свое ухо, — Я не расслышал. Чонгук посмотрел на него краем глаза, чувствуя, как его сердце согревается. — Это очень круто, — отмахнулся от него Чимин. — Все еще не хочешь спать со мной? Чимин засмеялся. Так громко и искренне, что он немного откинулся назад, чуть ли не падая снова. — Неа. Чон сморщил нос, смотря вперед. — Я хотя бы попытался. Не осуждай меня. Чимин поднялся, начиная отряхиваться. Чонгуку понравился вид, который открывался ему оттуда, где он сидел. Руки Чимина остановились на полпути. — Ты пялишься на мою задницу. Чонгук засмеялся, кивая головой. — Ага. К его удивлению, Чимин рассмеялся. Он выудил из кармана ключи и подхватил с пола сумку. — Не говори Тэмин-хену, что у меня есть ключи от катка. Он убьет меня, если узнает. — Не думаю, что он будет заинтересован в этом в ближайшее время, — прокомментировал Чонгук, увидев теплую улыбку Пака. Он открыл дверь, а Чон заметил, что Пак был в той же одежде, что и накануне. — Ты не возвращался домой? — спросил он небрежно. — Ага, — Пак толкнул дверь, открывая ее, — Хену вроде как нужна была комната, так что я был у Хоби, — Чонгук мог поклясться: Пак бросил на него неразборчивый взгляд. — И ты все еще не хочешь спать со мной, — недоверчиво уставился на него Чонгук. Чимин полностью развернулся к нему, выдыхая. — Я не хочу секса на один раз, а ты не хочешь отношений. У нас немного разные желания. Ум Чонгука буквально начал вращаться. Он собирался ответить, но Чимин пошел дальше, явно не имея желания разбираться в этом. — Тэ должен быть здесь. Где он? Чонгук все еще посматривал на спину Чимина, который на мгновение лишил его дара речи. Чонгуку в конце концов удалось выбраться из своего облака из путаницы. Он снял куртку, сел на одну из скамеек и начал надевать коньки. Чимин последовал его примеру. — Классные коньки. — Спаси… — Чимин остановился на полуслове, бросив небрежный взгляд на Чонгука. Чон думал, что он может умереть, если Пак не начнет смеяться, но как-то это все превратилось лишь в неловкое покашливание. Чимин продолжил надевать коньки, а Чон продолжал следить за ним, пока он не понял, что у Пака даже носки были миленькими. Он встал прямо, сжав губы. — Хах. — Что? — спросил Чонгук, скрывая удивление. — Ты думаешь, что все это глупо, — Пак уперся руками в бока, — Думаешь, что это отстой, потому что, по твоему мнению, хоккеисты гораздо утонченнее, чем фигуристы. — …Нет, — сказал Чонгук. Впечатляет. Помимо всех талантов, он еще и умел читать мысли. — Ну конечно, — он развернулся и вышел на каток, начиная разминаться. Через некоторое время, поглядывая на Пака, Чонгук занимался тем же самым. — Четыре круга. Меняешь место и перекатываешься внутрь, когда достигаешь той стороны катка, — он ухмыльнулся, заглядывая в глаза Чонгука, — Твой капитан просто обязан быть здесь, чтобы засвидетельствовать твое поражение. Чонгук завел руки за спину, потягиваясь и начиная кружить вокруг Чимина. — Мечтай, коротышка. Через минуту все было готово. Семьдесят секунд. Семьдесят секунд потребовалось миру для того, чтобы перевернуть мировоззрение Чонгука с ног на голову, изменить взгляд на многие вещи и переосмыслить смысл существования. Первые десять секунд все было в порядке, они шли голова в голову. Последние десять секунд были сущим адом, потому что Чимин догонял его. Последние две секунды он видел лишь спину Чимина. Третьего октября в шесть пятьдесят восемь Чонгук почувствовал вкус поражения во второй раз в своей жизни. Глядя на торжествующего Чимина и Тэхена, который только-только появился, Чонгук цокнул. Не раздражало бы так, если у самодовольства не было бы лица Чимина. — Время наказания, Золотой Защитник. Чонгук закусил нижнюю губу. Он проиграл. Но какой ценой. — Ну и что теперь? Я должен быть твоим рабом или что-то вроде того? Тэхен остановился рядом с Чимином, поглядывая на него. — Ты должен мне шесть тысяч вон, Тэ-Тэ. Чонгук не знал, что шокировало его больше: то, что Чимин называл Кима «Тэ-Тэ» или то, что на него сделали ставку. В завершении всего, Тэхен молча достал бумажник и выудил оттуда купюры, продолжая держать во рту соломинку. — Ты улыбаешься, — отметил Чонгук. — Итак, — начал Тэхен, ухмыляясь, — Еще пять кругов сверху? — Ты поставил деньги на меня, — подчеркнул Чон, размахивая руками. — Ага, — невинно пожал плечами Ким, — На тебя же, а не против тебя. Чувствуя себя пораженным, Чонгук надулся и соскользнул на холодный пол, наблюдая за тем, как воркуют новоиспеченные друзья. Их разговор велся таким образом, что Тэхен говорил, а Чимин искренне смеялся. Теперь Чон заметил, насколько небрежно касался Ким Чимина. — Каток наш, Гук. Не опаздывай на тренировку, — Тэхен крикнул Чонгуку, помахивая ему рукой, — Мне нужно встретиться с Джин-хеном, — он добрался до двери, делая озорное выражение лица, оставляя Чонгука пребывать в полном шоке с открытыми глазами и разинутом ртом. Чимин снова засмеялся. Любит же, блин. Чимин наклонился и принялся снимать коньки. — Доцент Сокджин… вау, — пробормотал он, — Ну теперь точно никто не сможет превзойти это. Чимин сморщил нос и передразнил Чонгука, сказав ту же самую фразу детским голосом. — Ты неудачник, Чонгук-и. — Тебе просто повезло с твоими дурацкими носками и красивыми коньками, — вздохнул Чон. Чимин сжал челюсти, он достигнул Чонгука в считанные секунды. Пак ткнул пальцем в грудь Чонгука, перекидывая коньки в другую руку. — Вот оно что, Чон Чонгук, ты проиграл. Теперь ты научишься уважать фигуристов, — с необычайной нежностью сказал Чимин, страдающий от горящей ярости в его глазах, — Я научу тебя кататься по-настоящему. Чонгук смог только смотреть, ни говоря не слова. После пары секунд молчания, голос Чимина стал низким: — Когда мы закончим, ты будешь по уши влюблен в фигурное катание. Чонгук не был уверен, слышал ли он как его стены разрушились. Он нахмурился, поднялся, подхватил сумку и развернулся, чтобы покинуть это место. — Куда ты? — позвал его Чимин. — Ухожу, — он взвалил сумку на плечо, — Сваливаю отсюда, пока я не наделал глупостей. К счастью, Тэхена не было в комнате, когда Чонгук вернулся с катка. Он не хотел столкновения взглядов — ему нужно было некоторое время, чтобы самостоятельно разобраться в своей жизни. После поражения он чувствовал себя умственно и физически истощенным. Он был готов спать все время до вечеринки.       

♥♥♥

       Чонгук думал, что дом, наполненный шумной и пьяной молодежью, оглушительной музыкой и невероятной энергией поможет ему, чтобы вернуть голову на место. Чон Хосок устраивал лучшие вечеринки, но в этот раз это ему совсем не помогало. Он честно пытался выбросить Чимина из головы, но чертовы кожаные штаны преследовали его все время — все время, пока он пил, болтал, танцевал. Особенно, когда он танцевал. Чимин всегда оказывался со своей сладкой задницей в опасной близости с ширинкой Чонгука. Он должен был догадаться, что тело Пака будет пластично и грациозно как на коньках, так и без них. Он покинул зал в то время, как Тэхен, наверное, был готов начать оргию. Чонгуку необходимо было избежать всего шума, но в то же время он хотел успокоить шум в голове и огонь в сердце. Для более легкой жизни он продолжал себя убеждать, что сердце горит из-за количества выпитого им алкоголя. Он опирался на перила крыльца и пил, томно наблюдая за тем, как Чимин разговаривает с Чонином. Луна светила необычайно ярко и заставляла Чонгука фокусироваться на красоте Чимина. Даже несмотря на все, Пак все еще заставлял дыхание Чона срываться с привычного темпа. — Он великолепен, не думаешь? — раздался голос, извлекая Чона из страны грез. Тэмин облокотился на перила рядом, держа в руке бокал. Он выглядел диким и необузданным, как и всегда. — Странно не видеть твой язык в чьем-то горле. Чонгук рассмеялся. — Я пробую все новые и новые вещи. Они погрузились в уютную тишину, сосредоточившись на одном человеке. — Поздравляю тебя со степенью, — искренне сказал Чонгук. — Спасибо, — Тэмин помолчал пару секунд, а затем легонько толкнул Чона в плечо, привлекая внимание, — Странно получать от тебя поздравления. — Я хороший парень, хен, — слабо улыбнулся Чонгук. — Я знаю. Наверное, это единственная причина, почему я не избиваю тебя каждый раз когда вижу, — усмехнулся Тэмин. Он вздохнул. Чонин и Чимин, кажется, были положительно настроены по отношению к друг другу. Первый демонстрировал движение, а второй был сосредоточен на том, чтобы повторять его. У каждого был свой способ выражения страсти, у Чимина же — своим телом. Он был в своей стихии, когда начинал двигаться в такт музыке. Все существование Пак Чимина излучало сплошную страсть. — Тебе нравится быть на льду? Я знаю, что это странный вопрос, но вы, ребята, кажетесь такими… — он пытался нащупать правильные слова, — вписывающимися. Я не думаю, что дело тут в «ну мы просто красиво оденемся и будем рассекать коньками лед». Тэмин улыбнулся. Улыбка Тэмина всегда заставляла задумываться: позабавили ли вы его или он просто насмехался. — Ты, кажется, слишком много выпил сегодня, Чонгук-а. Чонгук пожалел, что открыл рот, но он просто не мог не сделать этого. Тэмин всегда был тем, кто дразнит, но никогда не был действительно плохим парнем. Тот, кто может влюбиться, никогда не сможет быть плохим парнем. — Первый человек, в которого я влюбился, был просто наихудшим человеком из всех, — горячо начал Тэмин, смотря на небо и улыбаясь воспоминаниям. Чонгук хотел также улыбаться из-за приятных воспоминаний, — Он танцевал, и наша первая встреча была больше похожа на борьбу, чем на знакомство. Раньше я ненавидел его, даже немного издевался над ним, — Ли немного хихикнул, — У него было такое дерзкое выражение всего, что он делал. Будто он владел этим местом, знаешь. Он думал, что фигурное катание — это легко, и это не то, чем можно действительно увлечься на большую часть своей жизни. Чонгук улыбнулся. — Что же случилось потом? Тэмин засмеялся. — Ничего такого. Мы влюбились в друг друга, встречались много лет, и он только что сделал мне предложение. Удивленный и соединивший все точки, Чонгук повернулся к Тэмину и приобнял его. — Черт побери, хен! Поздравляю! Освободившись, Тэмин пожал плечами. — Ты первый, кому я рассказал. Я даже Чимину еще не сказал. Он выглядел немного подавленным, говоря последнее предложение. Он только улыбнулся. Он уже собрался уходить, но тут же замешкался: — Знаешь, когда ты такой искренний, ты нравишься мне больше. Бьюсь об заклад, в этом свете ты нравишься действительно всем. Звучало так, как будто это была внутренняя шутка Чонгука над самим собой. Тэмин ушел, а Чонгук лишь покачал головой, посмеиваясь. Чонин что-то сказал Чимину, а тот внезапно разразился счастливым смехом и принялся обнимать друга, говоря о чем-то очень быстро и неоднократно. Работа Тэмина была закончена. Чонгук улыбался про себя: Чимин был счастливым вирусом и Чонгук был заражен. Когда он снова начал заблуждаться в мыслях, найти Мингю и Югема стало лучшим решением. — Югем-а! Мингю! — он крикнул вниз и ребята подняли глаза на него, — Убедитесь, что я не упаду ни на кого из вас! — сказал он, а затем перепрыгнул через перила, грациозно приземляясь в пространство, что было создано парнями. Они смеялись. — Как ты вообще это сделал? — начал Мингю, у которого явно заплетался язык. Он ударил Югема, требуя объяснений, но тот лишь пожал плечами. Чонгук мог лишь улыбаться, направляясь на поиски Чимина. Он слышал, как Югем зовет его, но решил не обращать внимание на это, продолжая мелькать перед Паком. Наконец, взгляд Чимина наткнулся на парня. Он убедился, что держал дерзкую и по-своему сексуальную ухмылку, пока шел прямо к веселому Чимину. Но, почти достигнув парня, Чон споткнулся о собственные ноги и упал перед Паком. Он услышал печально известный смех. — Что ты делаешь? — Очевидно, падаю в омут любви к тебе, — Чонгук наконец понял, что, кажется, он действительно выпил много. Чимин смеется, а Чонгук выпрямляется. — Ты такой сопливый. Что-то ударило его по голове, поэтому он резко обернулся, потирая затылок и готовясь подраться с человеком, кинувшим в него что-то. Он уставился на Югема, который не скрывал, что бросил пустую банку от пива прямо в Чонгука. — Я сказал, — улыбался Югем, — Лиса очень грозно сказала, что убьет тебя, если увидит здесь. Она с Розэ там, — он ткнул пальцем в направлении главной комнаты, где Тэхен продолжал устраивать оргию. Ему удавалось это с успехом, — На твоем месте я бы начал пользоваться этими непозволительно длинными ногами. — Ты нравился мне больше, когда рыдал из-за расставания, — поддразнил его Чонгук, а Югем кинул в него грозный взгляд. — Ты хуй, Чонгук! — отомстил ему Югем, — Мы помирились, чтоб ты знал. Не могу поверить, что почти поблагодарил тебя за это! — парень стебался над Чонгуком, пока в его поле зрения не появился БэмБэм. В итоге оба отвлеклись, увлеченные поцелуем. Чимин странно взглянул на Чонгука, а сам Чон развернулся, заглядывая в зал. Он увидит Лису, наслаждающуюся атмосферой и вечеринкой. Затем он повернулся обратно к Чимину, говоря: — Я бы попросил тебя сделать мне одолжение и спрятать меня, но, уверен, ты не смог бы спрятать даже маленького кролика. Он не пытался пошутить, но Чимин резко смутился. Чон заметил: каждый раз, когда Пак смущается, он одергивает рукава и прикрывает свои маленькие ручки. Пьяному Чонгуку было еще тяжелее рядом с Чимином. Пак мило приземлился на свою задницу прямо на землю: он также был слегка подвыпившим: — Гимнастика значит, ха? И даже конкурирующая школа. — Ага, это весело, — Чонгук начал разминаться, — Ты не один здесь такой гибкий. Чимин смеялся. — Знает ли Тэ про твой маленький секрет, Чонгук-и? — Это не секрет, — соврал Чон. — Это секрет, если никто не знает. Он прищурил глаза. — Ну, ты же знаешь. — Не могу поверить, — снова рассмеялся Чимин, — Не могу поверить, что тебе на самом деле стыдно за то, что делает тебя счастливым. На секунду, Чонгук был относительно потерян. Он был почти счастлив, что глаза Лисы практически настигли его. — Упс! Прежде чем он успел что-то сказать, Чонгук резко взял Пака за руку и, несмотря на недальновидное выражение лица старшего, начал пробираться сквозь толпу в комнату Хосока. Он прошел мимо Тэхена, который чудесным образом все еще сохранял одежду на себе. Он даже успел кинуть что-то вроде «помните о презервативах, детки». Чонгуку нравилось чувствовать руку Пака в своей. То, что хотел сделать Чонгук: притащить Чимина в комнату Хосока, захлопнуть дверь и целовать парня до тех пор, пока он не сможет делать ничего, кроме как стонать имя Чонгука. То, что он сделал на самом деле: притащил Чимина в комнату Хосока, захлопнул дверь и сидел на кровати, наблюдая за Паком, который стоял около двери. Он с удивлением понял, что улыбался, как полный придурок. — Ситуация приняла неожиданный оборот, — Чимин осматривал то, что Тэхен бросил им. Чонгук пожал плечами, смотря на презерватив, — Ладно, окей. Вау? Это принадлежит Тэхену? Пожалуйста, умоляю, скажи, что я не отказался от настолько большого предложения. Могу я выйти и сказать ему, что передумал? Чонгук смеялся, упав на спину на кровать. — Ты много вещей упускаешь из виду, — сказал Чон с некоторым намеком. — Я уверен, он не такой большой. Не вставая и не открывая глаз, Чонгук бросил одну из подушек в Чимина. Через несколько секунд его глаза широко раскрылись, потому что Пак начал бить Чона той же подушкой. — Эй! Задирай кого-нибудь своего размера, — говорил Пак и продолжал бить Чонгука снова и снова. Чонгук резко перехватил запястья Чимина и затащил его на постель, заставляя того выронить подушку, а после прижимая парня к матрасу и нависая сверху. — Это ты меня бьешь, хен, — сказал Чон вполголоса, смотря глаза в глаза Чимину. Его персикового цвета волосы рассыпались по подушке, обнажая лоб. Глаза улыбались, кричали миллион фраз одновременно, заставляя Чонгука лишь гадать, что на самом деле хочет сказать этим Чимин. Взгляд Пака пленил, он заставлял Чонгука не отрывать глаз, не позволял его взгляду блуждать далее. Чонгук был настолько близко, что он мог сказать, сколько вдохов и выдохов сделал Чимин за пару секунд: Чону стоило позволить ему дышать. После некоторого времени, казавшегося вечностью, Чонгук перевернулся на спину, освобождая Чимина. Раздался громкий стук в дверь, смешанный с пьяным смехом. — Занято! — крикнул Чонгук. Стук становился все громче и громче, поэтому он встал и открыл дверь, блокируя небольшое пространство, которое позволяло бы попасть в комнату, — Мы тут вроде как заняты, — сказал он снова и захлопнул дверь, не вняв возражения Соена. Соен продолжал кричать что-то, но он не испугал Чонгука своим яростным тоном. Хотя парень с розовыми волосами, которого он целовал, привлекал свое внимание. — Итак. Понедельник, восемь утра, каток? — спросил Чонгук, облокачиваясь на дверь. Ему не терпелось уйти, потому что он не совсем доверял Чимину. Особенно, когда у последнего разгорался румянец на щеках. — Вообще-то, — Чимин уселся на кровати, — я не тренируюсь завтра. Я взял небольшой отпуск. Чонгуку было достаточно той капли трезвого человека, чтобы прочитать все по выражению лица Чимина. Он начал теребить рукава своего свитера, не поднимая взгляд на Чонгука. — Мне не нужно много тренироваться и потеть, я все равно не участвую в чемпионате по парному катанию. — У тебя нет партнера? — спросил Чон, улыбнувшись. Чимин ничего не ответил. Чонгук пожал плечами. — Я сделаю это. Чимин искоса посмотрел на него. — Я имею в виду, что если придется, то лучше уж я буду полезен и буду кататься как твой напарник. Это не будет слишком сложным. Перевод: я не смогу мириться с мыслью, что ты бросишь то, что тебе нравится, но, будучи мудаком в твоих глазах и в глазах остальных, которым я действительно являюсь, я буду звучать так, как должен. — Ты ничего не знаешь о фигурном катании, — бросил вызов Чимин. — Мой тренер супер горяч, так что я верю, что он будет поистине прекрасным учителем для меня, — подмигнул Чонгук, чуть не съежившись от своей отвратительной попытки флиртовать. Чимин засмеялся: — И как ты остаешься таким популярным с такими плохими навыками пикапа? Чонгук послал парню воздушный поцелуй и драматически покинул помещение, чувствуя прилив сил и готовность продолжать вечеринку.        Ночь Чонгука была разбита невероятно алкогольными шотами и далекими разговорами, монтажирована горячими поцелуями со случайными незнакомцами, внимала в себя множество приветствий и тупые споры. Он проснулся в кровати, явно не в своей. Он лежал голый под одной простыней, а голова нещадно пульсировала. Он знал, что на пустой стороне кровати нет Чимина, и одной мысли об этом было достаточно, чтобы снова упасть в постель. — Югем-а! — крикнул он. — Да? — голос Югема шел из ванной. Чонгук закрыл глаза и потер пальцами переносицу. — Мы сделали это снова. Наступила секунда молчания. — Я знаю, — Чон слышал, как работал кран, и представлял себе улыбку Югема, — Я был там. Так много для человека, который собрался попробовать что-то новое. Он просто надеялся на то, что не столкнется с БэмБэмом, когда будет покидать комнату Югема. Чонгук знал, что их сон с Югемом в одной комнате значит целое ничего, но попробуй объяснить эту регулярность разъяренному бойфренду. Чонгук поблагодарил себя за то, что он был в трезвом уме всю неделю. Он бы даже отпраздновал это, резко падая в дыру жалости к себе. Было еще очень рано и он старался максимально не шуметь, когда покидал комнату Югема. Мало что пугало Чон Чонгука до тех пор, пока он не оказался в главном коридоре, столкнувшись лицом к лицу с одним из своих страхов: Мин Юнги. Мин Юнги был определением «маленький, но мощно устрашающий». Он был на два курса старше Чонгука и не раз заставлял младшего попотеть, несмотря на то, что еле-еле доходил ростом ему до плеча. Сцена обычно выглядел так: Чонгук дурачился, пока шел с утра в свою комнату, а затем наталкивался на сварливое лицо со знаком «я только что проснулся», одетую в негабаритную футболку и рваные джинсы, и главное — все черного цвета. Мин Юнги — имя, которое заставляло остановиться, которое уважали, любили и боялись. Они никогда не говорили друг другу ни слова, но мертвый взгляд Юнги всегда плевался огнем и говорил «я осуждаю тебя». Чонгук не до конца осознавал это. Они задержали взгляды друг на друге. Чонгук остановился, не в силах идти дальше. И тут появляется Пак Чимин. Теперь со стопроцентной уверенностью можно думать, что только Пак Чимин с коробкой свежих маффинов способен сделать Мин Юнги менее пугающим человеком на этой стороне Вселенной. Чонгук правда не мог придумать сценарий, при котором эти двое могли бы знать друг друга. Он пялился, и все, о чем он мог думать, это Аид и Персефона. Было бы не удивительно, если бы Мин Юнги случайно оказался правителем подземного мира. Однако, навыки критического мышления у Чонгука хромали. Было мало вещей, которые Чонгук обдумывал одновременно. Первое: Чимин был тут. Второе: Чонгук не должен был быть тут. Третье: Чонгук все еще в одежде, в которой был и вчера. Четвертое: Чимину не позволительно продолжать носить свитера с длинными рукавами. И пятое: мог ли он пронестись мимо парочки как Наруто, чтобы Чимин не узнал его? Возможно, он слишком долго рассматривал вариант, связанный с Наруто. Чимин таки увидел его. Юнги все еще говорил, а Чимин взглянул в глаза парню, улыбнувшись Чонгуку, который пытался в это же время улыбнуться в ответ. Пак не сказал ни слова, Чонгук тоже, поэтому они разошлись с миром.       

♥♥♥

       В сутках двадцать четыре часа — это общеизвестный факт. Но для Чонгука время тянулось до неприличия бесконечно. Он постоянно лажал во время тренировки, Тэхен постоянно кричал на его задницу, заставляя сосредотачиваться. Сколько раз он упал — даже Югем и Лиса остались обеспокоенные этим. Его конечной миссией было избегать Чимина во чтобы это не стало — конечно, это было его миссией до их назначенной встречи, потому что тогда он увидит истинное отношение Чимина к нему. Несмотря на присутствие Чонгука на катке в восемь, Чимин был также там. Он обратился к нему со своей обычной улыбкой и сердце Чонгука облегченно выдохнуло. — Что ты делаешь? — спросил Чимин, смотря на то, как Чонгук надевает коньки. — Они нам не нужны? — спросил он, имея в виду коньки. Чимин моргнул. — Ты же понимаешь, что хоккей и фигурное катание структурированы по-разному? Такт. Смотри и моргай, Чонгук. — Я знал это. Чимин закатил глаза, а затем начал доставать что-то из сумки. — Я полагал, что это может произойти, поэтому спросил Тэхена твой размер. Он колебался секунду, а затем до него дошла реальность слов Чимина. — Ты не… рассказал ему? Чимин покачал головой. — Это твое решение, не мое, — он подозвал Чонгука, чтобы тот взял коньки, — Если он не знает о твоей любви к гимнастике, которую ты хранишь как самый заветный секрет, наверное, уже несколько лет, то я подумал, что об этом ты тоже не захочешь ему рассказывать. Чонгук посмотрел на свои коричневые хоккейные коньки, а затем взглянул на изящные белые, которые держал в руках Чимин. Он уже скучал по своим коричневым уродикам. Он чувствовал, что должен объяснить Чимину причину всего. — Просто он будет издеваться надо мной. Однажды такое уже произошло, когда мы были молодыми… — Это твоя проблема, Чонгук-и, — резко прервал его Чимин. Пак отдал ему коньки и принялся бродить туда-сюда. — Дело не только в поддержании равновесия, вращении или приземлении, — начал размышлять Чимин, пока Чонгук боролся с коньками, — Во-первых, пожалуйста, согрейся в них и почувствуй их. Сосредоточься на ощущении разницы, а не на быстром движении по льду. Они вышли на каток, а Чонгук принялся наматывать круги вокруг Чимина, пока последний стоял, сложив руки на груди. Лезвие стало длиннее, а кожа совершенно другой. — Не к стереотипным мышлениям, но разница между двумя видами коньков может быть суммирована разницей в этих двух видах спорта, — Чонгук посмотрел на Чимина, чтобы понять, что тот улыбается, — Твои старые коньки жестче, острее и пластичные. Они нацелены на то, чтобы сделать тебя физически сильнее. Эти же коньки, как правило, сосредоточены на том, чтобы сделать твои движения изящными и плавными. Красивыми, если так можно выразиться. Теперь у твоего лезвия есть внутренний и внешний край, каждый из которых используется для разных целей. Попробуй сделать резкий поворот, как ты делаешь его обычно, а затем попробуй начать вращаться. Чонгук все еще боролся с этими коньками. Он уверен, что вполне сможет сделать пару таких же прыжков, какие делает Чимин, но не на льду — он и Югем делают такие прыжки все время, но на земле. Он сделал, как и просил Чимин, и понял, что без его старых уродиков гораздо труднее остановиться, но вращение делалось относительно легкой задачей. — В фигурном катании это называется короткой программой, а не тренировкой… Раздражение. Чонгук цокнул языком. Чимину стоило подбирать выражения. — Я знаю это, — резко прервал Чимина Чон. Он остановился прямо перед Чимином и он мог поклясться, что они дышали одним воздухом, — Есть шесть общих прыжков из двух категорий: зубцовые как Тулуп, Флип и Лутц, — он почувствовал облегчение, ведь он действительно провел целое исследование, прежде чем появится с Чимином на одном катке. Он хотел произвести впечатление на Пака, но это было больше похоже на защиту, — И реберные, которые носят крутые имена, типа Сальхов, Риттбергер и Аксель. Чимин смотрел прямо ему в глаза, не давая никакой ответной реакции. Но Чонгук знал: он произвел на него впечатление. Он также знал, что половину произнес неправильно, хотя заранее тренировался. — Действительно много для того, кто не знал, что у фигуристов и хоккеистов разные коньки, — Чимин оттолкнул Чонгука подальше, а затем покатился к центру катка. Чонгук цокнул языком. Но общее отношение Чимина к нему изменилось. Чимин продолжал демонстрировать все, что было нужным. Он показал все эти приемчики под «крутыми именами». Чонгук не видел большой разницы между ними. Но спустя час демонстраций и практики, Чонгук понял, что между этими шестью прыжками просто огромная разница. Вытирая лицо полотенцем, Чимин подошел к Чонгуку. — Сальхов — самый простой прыжок, затем Тулуп, а затем петля. Аксель — самый коварный из всех. Естественно, за него дают самый высокий балл, — он бросил полотенце в сумку, — Не многие фигуристы делают его регулярно, особенно в комбинациях. Начнем с основ одиночного, а затем перейдем к элементам парного катания. Тебе не нужно давить на себя, я много не жду, — Чимин вернулся на каток и продолжил кататься вокруг. — Нахер все! — огрызнулся Чонгук. Он не знал, что обидело его больше: то, что Чимин не ожидал от него чего-то грандиозного или то, как он обращался с ним с самого утра. Этого было достаточно, чтобы Пак остановился, но недостаточно, чтобы он развернулся к Чонгуку лицом, — Это ведь ты сказал, что не переспишь со мной, даже если я буду последним парнем на земле. И вот ты тут, делаешь все куда хуже, — Чонгук стиснул челюсти, а Чимин повернулся, сжав губы в тонкую линию, — Почему ты такой злой со мной? Чимин холодно взглянул на него. Он хотел что-то сказать, но сдерживался. Продолжал пронзать взглядом Чонгука. — Я не хочу быть парнем, которого ты будешь трахать когда тебе вздумается, — сказал Чимин, понижая свой тон. Чимин снова скользнул по льду, приближаясь к Чонгуку, говоря ему и активно размахивая руками, — Ты пуст, Чонгук. Нет ни одной вещи, о которой ты действительно переживаешь. Именно поэтому ты пытаешься заполнить всю эту пустоту, занимаясь сексом с каждым и ни о чем не «заботясь», — он показал кавычки пальцами, — Ты трахаешь каждого, притворяясь тем, кем ты на самом деле, черт тебя подери, не являешься. — Я никем не притворяюсь. Ты даже не знаешь меня. Все, что ты делаешь — тупые предположения и осуждения! — Чонгук спорит, ругается. Он тот, кто он есть. Он не собирается признавать то, что он выдает себя за кого-то другого. — Хорошо, — сказал Чимин, вскинув руки, — Назови три вещи, которые тебя всерьез заботят. Чонгук попытался ответить. Он знал, что ответить, знал, что сказать, но его рот не позволял ему издать и звука. — Это то, о чем я говорю, — рассмеялся Чимин, — Ты даже не можешь признаться себе, что есть вещи, которые тебя действительно волнуют. Ты думаешь, что это сделает тебя слабым. Ты думаешь, что станешь слабаком и полным неудачником, если признаешь, что есть что-то, что тебе нравится. Ты боишься, что кто-то будет использовать это, чтобы причинить тебе боль, издеваясь над тобой или что-то в этом духе. Это была та самая вещь, которая приблизила Чонгука к краю, который позволил бы ему прочувствовать невероятную боль. Чимин мог видеть это. Чимин мог смотреть ему в глаза и видеть всю его душу нараспашку. То, что мог сделать Чонгук: сорваться и позволить всему дерьму вывалиться наружу — он мог сделать Чимину очень больно. То, что делал Чонгук: молчал, держался и сдерживал в себе порывы, чтобы избежать убийства прямо на месте. Чимин глубоко вздохнул. Он протянул обе руки к Чонгуку, держа их. — Я не сержусь, потому что ты хочешь секса со мной, — голос Чимина смягчился, — Я сержусь, потому что ты удивительный парень, но ты решил, что испортить все — будет наилучшим вариантом. Все еще пялясь на Чимина, он выбрал самый простой вариант. — Мы не вместе, так что ты можешь ревновать, — сказал Чонгук наотрез. Жизнь его ничему не учит. — Первое: я не ревную. Второе: ты можешь трахать все, что видишь. Мне все равно, — тон Чимина был совершенно ровным. — Может, этим я и буду заниматься, — Чонгук чувствовал горечь в горле. — Ладно, — беззаботно сказал Чимин, — Ты единственный, кто упускает многое, Чонгук, — он опустил руки и отъехал от Чонгука, — Ты, вероятно, тот самый парень, у которого есть сопливые плейлисты в телефоне, парень, который готов в три утра петь серенады человеку, которого выбрало его сердце. Чонгук улыбнулся, увидев, что этого не заметил Чимин. Он сделал мысленную заметку, чтобы удалить тот самый плейлист, как только сойдет со льда. — Может быть, я именно такой парень, — сказал Чонгук, — Но кто тогда ты? Несмотря на всю кокетливость вопроса, Чонгуку необходим был ответ. Чимин не улыбался с самого начала дня, даже когда обернулся на этот раз: он был холоднее, чем лед на катке. С каменным лицом и ровным голосом, Чимин произнес приговор, длиной на шесть месяцев: — Я тот самый парень, в которого ты влюбишься. На вздернутые брови Чонгука и полный недопонимания взгляд, Чимин хмыкнул, разворачиваясь и продолжая тренировку. Чонгук не смог нормально сосредоточиться в течение всего следующего часа.       

♥♥♥

       Каждую ночь, с полуночи до двух — иногда больше — Чимин будет тренировать Чонгука. На льду или вне льда. На катке они всегда были одни. На этот раз Чимин принес свой ноутбук, чтобы они смогли посмотреть один из старых турниров, пока Чимин параллельно объяснял правила и методы парного катания. — Я искренне рассчитываю на то, что гимнастика сделала твои руки и ноги приспособленными для прыжков и подъемов, — сказал Чимин. Он стоял позади Чонгука — последний мог поклясться, что чувствовал дыхание старшего на своем затылке. Чимину очень нравилось мучить Чонгука, — Надеюсь, ты вник в то, что я тебе сейчас показал и рассказал. Чонгук размял свои мышцы, встал и сделал шаг назад, сканируя Чимина с ног до головы. — Извини. Я всегда отвлекаюсь на учителя. Чимин покачал головой, тихо рассмеявшись. После этого они направились обратно на лед. Их ночи были вариацией «это не то место, где твои руки должны находиться» и «Чонгук, сфокусируйся уже». Чонгук думал, что большинство подъемов были достаточно сексуальными, но ему удавалось сделать их еще более сексуальными и соблазнительными. Его руки на талии Чимина, его бедра, чуть задевшие его шею при подъеме старшего в воздух, задница Чимина прямо над головой — какой потрясающий вид. Костяшки пальцев немного избиты, руки соединены, объятие, немного вялый взгляд, участившееся дыхание, ветер, играющийся с волосами — Чонгук не мог представить себе что-то лучшее, чем это, чтобы хотеть Чимина больше и больше. После пяти неудачных попыток поймать Чимина, Чонгук решил сосредоточиться на движении и его ногах. Чон не считал это прям катастрофической неудачей, ведь в первый раз все закончилось тем, что Пак упал на него, а во второй — наоборот. Чимин лежал плашмя на спине, а Чонгук лежал наполовину на нем, наполовину на льду, щекой касаясь холодной поверхности. — Чонгук, — сказал Чимин чуть запыхавшимся голосом, — Твоя рука. Глаза Чонгука резко опустились к его руке, которая внезапно оказалась прямо на члене Чимина. Ему удалось разыграть все, потянувшись совершенно небрежно. Это было почти комично. Несмотря на огромное количество времени, проведенное рядом с Чимином, его сердце все еще волновалось рядом с парнем. Маленький перчик не был таким уж и маленьким, ха? — Ты не собираешься вставать? — спросил Чимин через несколько секунд. — Неа, — протянул Чонгук, смотря на Чимина и поднял большой палец вверх, — Мне и тут неплохо. Тихий смешок.        Неважно, сколько раз он видел Чимина в деле, Пак все равно каждый раз умудряется его удивлять. — Не отводи от меня взгляда, — сказал Чимин, приподнимая подбородок Чонгука пальцами. Как будто он стал другим человеком на льду. Теплая улыбка превратилась в сексуальную ухмылку, а безмолвный блеск вызова в его глазах стал полномасштабным игривым почти что приговором. Чимину можно было и не просить об этом. Было уже три часа ночи. Чонгук сидел на полу, переводя дыхание и наблюдая за тем, как Пак снимает коньки. Он собирался принять душ. Чимин бросил на него взгляд. — Что думаешь насчет… — он уставился увидев невинную улыбку Чонгука, которая скрывала далеко не невинные мысли, — Ты думаешь, что все еще хочешь… — Ахх-а, — ответил Чонгук, его улыбка росла, — Вообще, подожди секунду. Ты уже почти тут, — он поднял палец и закрыл глаза, — Аах. На этот раз брошенной вещью оказалось полотенце. Чонгук с успехом поймал его и поднес к лицу, убедившись в том, что Чимин смотрит на него. — Если передумаешь, то, знай, мое предложение все еще в силе. — Спасибо, — Чимин поднялся, — Но ответ все еще нет. Чонгук хотел вздыхать всю оставшуюся жизнь. Но кончалась ли на этом вся сексуальная боль? Чонгук получил свой четкий и чистый ответ, когда одна ошибка привела его к «совершенно случайной» случайности. Чонгук должен был увидеть зад Чимина, но последний был в душе. Он бы солгал, если бы сказал, что переживания не затаились у него в душе. И он бы также солгал, если бы не заметил проказливую улыбку Чимина, проходящего мимо него после душа в одном полотенце. Пак Чимин не был невинным ангелочком. И неважно, о чем говорили его милые носки.       

♥♥♥

       Произошло три инцидента, которые помогли Чонгуку достигнуть его критической точки. Точки разрыва. Точки стресса, в которой человек полностью был сломан. Или как вариант: точка, в которой Чонгук был готов вымаливать секс.        Инцидент Номер Один: Стонать Имя Того, Чье Имя Мы Не Произносим Вслух. Чонгук знал, что вселенная не схлопнется только потому, что одна задница — одна Божественная потусторонняя задница — отвергла его. Он был в самом эпицентре сексуального удовольствия, на самом пике, когда он простонал имя Чимина. К сожалению для Чонгука, сексуальная логика парней отличалась от логики девушек. Возможно, это было связано с тем, что у девушек не было члена и они просто не могли знать всех правил по управлению этим самым членом. Она не стала ждать, пока Чонгук закончит. Она ударила его, оттолкнула и вышвырнула его голую задницу из комнаты в коридор, бросив всю его одежду прямо ему в лицо. И если бы на этом все закончилось. Он проклинал свою глупость и одевался в совершенно пустом коридоре. Это займет три двери налево, только тогда он сможет закончить то, что начал с этой девушкой, но уже с Чимином. Итак, без рубашки он направился к двери Чимина. Как только его рука уже была на полпути, чтобы постучаться в заветную дверь, а его улыбка стала донельзя кокетливой, он увидел маленькую фигуру в конце коридора. Мин Юнги. Чонгук обыграл все так, будто он чешет свою шею. Бездарный актеришка. Куда собирался Чонгук? Точно. Он собирался вернуться. Конечно. Да. Это выглядело донельзя естественно. Полуголый Чонгук с одеждой и обувью в руках, прижатой к груди, стоит, чешет шею, любуется потолком перед дверью Пак Чимина. Юнги явно не стоило удивляться. И тут Чонгука осенило: как, черт тебя подери, вышло так, что наука все еще не изобрела плащ-невидимку? Он решил вернуться в свою комнату, чувствуя пронзительный взгляд Юнги на себе.        Инцидент Номер Два: Когда Твой Друг Обломщик Кайфа… Типа Того. Чимина было слишком много в жизни Чонгука. Они танцевали вместе, катались на коньках, тренировались — и образно, и буквально. Он был полон решимости, чтобы залезть Чимину в штаны той ночью. Он купил бутылку красного вина (да, он смотрел много фильмов сексуального характера, так что всерьез думает, что вино — отличный вариант) и направился в мужской туалет, уже продумывая всю красноречивую речь в своем уме. Он все продумал до деталей, поэтому ничто его не остановило от стука в комнату Чимина. Он смотрел себе под ноги и ждал. Он собирался сказать свое слово, прежде чем встретиться глазами с Чимином. Дверь открылась. Он услышал хихиканье Чимина: — Не надо… — Хен, я… — он остановился, когда поднял голову и увидел Тэхена, стоящего перед ним с Чимином на спине. Смутившись, он спрятал бутылку за спину и слабо улыбнулся. — Чонгук-и, — начал Тэхен. Чимин сполз с Кима и встал рядом, смотря на парня, — Что ты здесь делаешь? Приветствую вас на шлюшачьем острове? Подумал Чонгук. — Я хочу кое-что спросить, — Чонгук начал с задумчивым лицом. Он положил руку на плечо Тэхена, решительно задавая вопрос, — Оранжевый цвет был назван в честь плода или в честь цвета? — он сделал паузу, — Я имею в виду, апельсины оранжевые из-за цвета или из-за того, что они апельсины? Тэхен открыл рот, чтобы ответить, но затем тут же закрыл его. Чонгук мог видеть, как Чимин сдерживает улыбку и оборачивается. — Привет, Чимин-и-хен, — сказал невинно Чонгук, пока Тэхен обдумывал свою жизнь и реконструировал все мировоззрение. Чонгуку хотелось кричать. — У меня тоже есть для тебя вопросик, Чонгук-и, — сказал Чимин, пихая Тэхена внутрь комнаты и опираясь на косяк от двери, — У Пиноккио вырастет нос, если он скажет тебе, что у него сейчас вырастет нос? Брови Чонгука вздернулись и он раскрыл рот. — Спокойной ночи, Чонгук-и, — сказал старший, закрывая за собой дверь и оставляя Чонгука пребывать в его глупом пространстве.        Инцидент Номер Три: Вьетнамские Флешбеки С Тем Самым Мифом Про Фотку Члена. Когда Чонгук был первокурсником, он так сильно напился, что отправил фотку своего члена кому-то левому. А теперь представьте: вы отправляете фотку своего члена кому-то из ваших родителей. Просто ужасно. Мурашки по коже. Чонгук послал эту фотку декану. С тех пор Шихек не такой уж большой поклонник Чон Чонгука. Он написал Чимину кокетливую записку. Чонгук также совершил ошибку, доверив дело по доставке этой записке Тэхену. Он сунул в заметки к конспектам, которые Пак давал ему ранее, а затем попросил Кима вернуть их ему. Во время обеда Тэхен небрежно сообщил Чонгуку: — Гук, надеюсь, эта записка не была очень важной, потому что я оставил ее вместе со всеми заметками в офисе у Джин-хена. У Чонгука ушло меньше трех секунд на то, чтобы выбежать из кафе. Впервые он возненавидел свои Тимберленды. Перед его глазами мелькали ужасные образы всего того, что может произойти с ним, если кто-то обнаружит эту позорную записку: публичное смущение, обнаженные снимки, флирт — все, что удавалось Чимину так или иначе засвидетельствовать за последние несколько недель. Люди называют меня Чонгуком, но сегодня ты будешь называть Мистер Раздвинь Мои Ноги. В первый раз, когда Чонгук спалил Тэхена, уединяющегося с Джином, он начал поддразнивать их обоих, особенно Тэхена. Он сказал, что у друга недостаточно сил, чтобы сдерживать себя в руках. Он не был уверен, правильно ли он постучал в дверь Джина. Но когда он открыл, Чонгук увидел, как Сокджин поднял глаза от бумаг и нежно улыбнулся ему. — Да, Чонгук? — спросил он, скрещивая руки и кладя на них подбородок, чуть опуская очки. Чонгук притворился, что он не задыхается. Он оглянулся и закрыл за собой дверь. — Веселая история, — начал он, почесывая затылок, — Я был в своей комнате… занимался всякими своими делами, а потом почувствовал запах огня и всей этой горящей белиберды. Оказалось, что парни в общежитии рядом с нашим портят простыни и занавески, сжигают их и творят несуразную детскую ерунду. Хен, ты должен пойти туда и разобраться, там такой беспорядок… Джин явно старался не смеяться. Он пошарил в одном из файлов и поднял заветный листок бумаги, останавливая Чонгука от рассказов смешных историй. Чонгук зажал рукой свой рот, ненадолго прикрывая глаза, чувствуя, как он горит от стыда. Он шагнул вперед, протягивая руку, готовясь взять записку и убежать. — И Тэхен еще говорит, что у меня отвратительные шутки и каламбуры, — усмехнулся Сокджин. Чонгук не знал, что сказать. Джин был его хеном, парнем его лучшего друга, но он также был его профессором. Два плюс два равнялось тому, что его нагнули. — Спасибо, хен, — сказал он, забирая записку. Джин кивнул, с удовольствием изучая стыдливое выражение лица Чонгука, пока тот шел к двери. Для лучшего вида, Чон пытался сохранять спокойное выражение лица и не паниковать при выходе из кабинета. — Кто на этот раз? Руки Чонгука замерли перед дверной ручкой. Он колебался, думая, что это не имеет значения. — Чимин. Пак Чимин. Раздался характерный звук, когда тряпкой трут окно. Улыбка Чонгука последовала за этим же. — Надеюсь, это в последний раз, Мистер Раздвинь Мои Ноги. Чонгук никогда не чувствовал себя настолько плохо.        Дело в том, что у Чонгука эго было такое же большое как его… Тимберленды. Он никогда бы не подумал, что его переломный момент будет настолько унизительным и постыдным. Он помогал Тэхену делать первые шаги к Чимину тогда. Те подкаты звучали очень сложно, опытно и красиво. Как будто сама Афродита учила Тэхена языку любви. Да, однозначно. Если бы это была греческая мифология, Чимин, без тени сомнения, был бы Афродитой. Чонгук? Чонгук же был Аресом в тот момент, когда сам Гефест поймал его за тем самым делом с Афродитой. Или, может быть, Кроносом, когда его яйца буквально… вы поняли. Если Чонгук когда-либо и думал, что люди, говорящие, что они не могут спать из-за кого-то конкретного, просто полные глупцы, то сейчас он готов взять свои слова обратно. Это был второй день без сна. Он был на грани. Обе тренировки прошли просто отвратительно. Он стучал в дверь Чимина, молясь каким-то там богам, чтобы там не было Тэмина. Молясь Ким Чонину. — Это просто обязано прекратиться, — сказал он первым делом, как только Чимин открыл дверь. Пак был в шортах и в очень, очень большой футболке, которая делала очень больно одному Чонгуку. — Сейчас час ночи, Гук-и. Что обязано прекратиться? — Чимин прислонился к дверному косяку, потирая ногой голень другой ноги. Это тоже стоит остановить. У Чонгука выработался фетиш на Пак Чимина и его тупые милые носки. — Твоя задница преследует меня, — подчеркнул Чонгук, начав ходить как угорелый по коридору взад-вперед, не обращая внимание на то, что Чимин начал смеяться, — Я не могу спать, потому что думаю о тебе. Каждый раз, когда я вижу тебя, я не могу ни на чем сосредоточиться. Я лажаю на тренировках. Я лажаю на лекциях и семинарах. Я лажаю, трахаясь со всеми подряд. Твое постоянное хихиканье издевается надо мной. Твоя задница…! Она просто не хочет сдаваться. Она издевается надо мной! Все твое существование портит мне жизнь. Твоя одежда очень тревожит меня прямо сейчас! Ты можешь снять эту чертову футболку?! — Чонгук был на грани истерики, произнося последнее предложение, остановившись в сантиметре от хихикающего Чимина. Чимин засмеялся, откинув волосы назад. Чонгук почти что кричал изнутри. — Но если я сейчас сниму футболку, у тебя появится еще больше проблем. — Только один раз, хен. Это все, о чем я прошу, — прошептал Чонгук. — Ты не можешь принять «нет» за ответ, да? — он продолжал смеяться. Вот и все. Это финал. Аут. Финиш. Как хотите, так и называйте. Чимин даже среагировать не успел. Чонгук опустился на колени и обнял Чимина за ноги. Чонгук вцепился в ноги Чимина, будучи на коленях. — Переспи со мной, Чимин-и-хен, — умоляюще произнес Чон. Чонгук не думал, что когда-либо слышал, чтобы Чимин смеялся так громко и так от души. Дверь была распахнута на всю. Руки Чимина схватились за руки Чонгука, он помог ему встать, а после затащил в свою комнату, прикрывая за ними дверь. — Ты настолько отчаялся, Чон Чонгук, — сказал Чимин, ухмыляясь. Несмотря на небольшое пространство между ними, Чимин совершенно не нервничал. Он доверял Чонгуку. Когда даже сам Чонгук не мог доверять себе. — Один разочек. Я никогда больше не попрошу тебя снова, — практически прессовал Чонгук. — Мы оба знаем, что это неправда, — Пак Чимин был мастером игры на человеческих сердцах. Он сделал шаг вперед, кокетливо склоняя голову в бок, — И мы оба знаем, что я быстро привязываюсь. — Что я должен сделать? — говорил Чонгук вполголоса. Его глаза бегали по лицу Чимина: от губ до глаз, задерживаясь на первом, — Я должен пройти через девять кругов ада или что-то такое? — Твоя проблема в том, что ты не можешь понять: меня не интересует секс на одну ночь, — голос Чимина был низок, а октавы становились все сексуальнее и сексуальнее. Он приподнялся на цыпочки, шепча Чонгуку в ухо, — А для тебя не существует понятия «отношения». Чонгук сосчитал выдохи Чимина в его ухо — три, четыре, пять вдохов и выдохов, пока старший не попятился назад, чтобы усесться на кровать. — Все? Это твое условие? — Чонгук сложил руки, перенеся свой вес на одну ногу, — Я смогу справиться с этим, — он пожал плечами, внезапно осознавая, что совершенно не знает, что делать с руками: сложить их, прикоснуться к губам, положить на бедра, или может положить на бедра Чимина? Чимин лишь засмеялся. — Чонгук, ты спал с большей половиной людей на территории кампуса. Чонгук попытался в математику. Но не в этом был смысл. Смысл был в том, что Чимин был прав. — Ну же, хен, — Чонгук сделал шаг вперед, — Обещаю, тебе понравится. Чимин ухмыльнулся. — Слишком самоуверенно. — Ну, вообще-то я хорош, — Чонгук сделал сексуальное выражение лица, но Пак снова и снова разражался смехом над его попытками, — Если тебе вдруг не понравится, мы можем пробовать еще и еще, пока ты не будешь окончательно удовлетворен обслуживанием. Чимин улыбнулся и закинул ноги на кровать. — Извини, не люблю трахаться с придурками без обязательств. — Без обязательств значит, ха? Чимин кивнул. — Окей. Небольшая цена за такую задницу, — поддразнивал Чонгук. — Умоляю тебя, — ответил Чимин, — Ты бы даже двух недель не продержался без каких-либо левых действий. — Ладно, — сказал Чонгук, направляясь к двери, — Я докажу тебе, что могу это сделать. И тогда у тебя закончатся идеи для отказов. — Спокойной ночи, Чонгук-и, — крикнул ему вслед Чимин, — Надеюсь, твое воображение сможет тебе правильно преподнести все прелести моего тела. Чонгук ненавидел их отношения, которые основывались на жанре Любовь/Ненависть. И все же: он улыбался.       

♥♥♥

       Несмотря на весь профессиональный блеф, Чонгук не ожидал, что ставка будет настолько проблемной. Он думал, что будучи занятым он будет отвлекаться и не думать о сексе, но это была просто выдача желаемого за действительное. Обучение «настоящему» катанию занимало почти все его свободное время. Он даже начал практиковаться в одиночку — иногда Тэмин помогал ему с тренировками, убеждая, что делает это ради Чимина. Первая неделя была терпимой. Вторая — адом. Быть рядом с Чимином тоже было болезненно. Была причина, по которой большинство фигуристов, катающихся в паре, встречались — спорт был слишком интимным. Чонгук не прибегал к профессиональному флирту, он просто как-то сопливо двигался в сторону Пака и дешево подкатывал. На десятую ночь, Чонгук поскользнулся. Он не знал, когда и как. Он мог вспомнить только позднюю ночь и практику. Он помнил, что Чимин был совершенством, и он сказал ему «не знал, что совершенство может быть настолько приземленным», когда Пак начал занижено говорить про свои навыки. Он помнил, как Чимин чуть ли не лишил его колен, ударив его слишком сильно после настолько хренового подката. Он также помнил, как пил после этого с Югемом и всей остальной командой. Слишком много пил. Вырезать и довести до черного. Чтобы не вспомнить ни мгновения. Когда его разум снова прояснился, на нем не было одежды. В этот раз он был без Югема — к счастью или несчастью. Мало того, что он проиграл пари и свой единственный шанс быть с Чимином, так еще он себя и чувствовал просто ужасно. Чонгук думал, что это похоже на Третью мировую, на Апокалипсис, на ад. Его совесть… его бедная, провинившаяся во всех аспектах совесть не позволила бы ему лгать Чимину. Но Пак должен был, нет, просто обязан был узнать о провале Чонгука самым худшим способом из всех существующих. Чонгук проспал и пропустил их тренировку с Чимином. Он запаниковал, поняв, что с ним в постели девушка, но потом он удостоверился, что ему не нужно объясняться. Он быстро умылся, оделся, сказал девушке, что уходит… интернешенал плейбой сыграл свое дело… и выскользнул в коридор. И тут появляется Пак Чимин. По крайней мере, Чонгук был хотя бы одетым. Чимин уютно улыбнулся и помахал ему через весь коридор. Чонгук начал нервничать. Карма — сука. Он мог видеть «1310» на одной из дверей, понимая, что это место достаточно далеко от комнаты Пака. Следовательно, рисовался вопрос: что Чимин здесь забыл? — Придурок, — Чимин игриво ущипнул Чонгука за плечо, — Почему ты бросил меня? Чонгук попытался улыбнуться. Он попытался открыть рот, чтобы заговорить. Но его работа здесь была закончена, как только прозвучал голос девушки. — Чонгук-а, ты забыл свой бумажник. На лице Чимина отразились три чувства, которые испытываешь при предательстве: смятение, осознание и боль. Чонгук закрыл глаза, нахмурившись, и сжал кулаки. — Окей. Мне надо встретиться с Юнги-хеном, — сказал Чимин, слабо улыбнувшись Чонгуку и протиснувшись мимо него, — Увидимся, Чонгук. Голос был надломлен. Его прекрасный голос был надломлен. Чонгук хотел бы, чтобы его ноги двигались, но все, что он смог — протянуть руку, не рассчитав расстояние. Он смотрел туда, где стоял Чимин, не отрывая взгляда.       

♥♥♥

       Конечно, у жизни Чонгука был кинк на театральные драмы. Ситуация стала в разы хуже, когда он стучался в дверь Чимина, перед этим три раза прорепетировав извинения. Дверь открыл не Чимин. И не Тэмин. Это был какой-то парень. Чонгук не помнил его имени. Забавный факт: теперь Чонгук был уверен, что никогда больше не забудет этого парня после этого момента. Высокий полуголый парень заговорил глубоким голосом, заставляя чувство вины Чонгука разгораться еще сильнее: — Могу ли я чем-нибудь помочь? Чонгук холодно посмотрел на парня. Он оглянул комнату в поисках Чимина, но не смог найти его. — Нет, все в порядке, — Чон выдавил улыбку, — Вернусь позже. Чонгук развернулся и ушел. Ему было интересно, что конкретно причиняет ему сейчас такую невероятную боль: сухой гнев на того парня или жгучая боль от собственной вины. Подавленные чувства, от которых, казалось бы, он уже очень давно отказался, пробили себе дорогу наверх и вновь всплыли на поверхность, только теперь заставляя прочувствовать себя в четыре раза сильнее. Тем не менее, он был точно уверен в двух вещах. Во-первых, он был самым мудачным мудаком из всех существующих мудаков на этой планете, если это было то, как чувствовал себя Чимин два утра назад. Во-вторых, чтобы это ни было — оно перестало быть игрой.