Холодное сияние

      «— Если ты будешь держать стрелы таким образом, то выстрел отрикошетит в тебя, — поучал учитель своего ученика, который постоянно забывал, что делать, — Спину держи ровно. Отойди подальше. Не забывай, что один глаз стоит прищурить. Так удобнее, — заметив, что ученик послушно следует рекомендациям, белоглазый удовлетворённо кивнул, — Во-от так. Стреляй!       Свист стрелы пронзил воздух, и она попала прямо в цель. Кит радостно вскрикнул, улыбаясь во все зубы. Учитель не выглядел столь же довольным, но на его губах появилась лёгкая ухмылка.       — Неплохо. Но ты слишком долго готовился. Меня не будет с тобой на каждом задании, и ты должен сам знать, что делать, чтобы не покалечить себя или своих напарников. Ну-ка, смотри, — Брин встал за спиной Кита, взяв его руки своими, и поднял лук. Его подбородок оказался на плече юноши, и тот, слегка удивившись, прерывисто выдохнул. Натянув тетиву стрелой, Кит, управляемый учителем, отпустил её. Стрела на этот раз летела куда быстрее и чётче, оказавшись чётко в мишени».       У юноши получалось стрелять не всегда. Иногда бывали дни, когда он не мог попасть в цель, но, всё равно, грустно возвращаясь в комнату, Кит слышал, как Брин отчитывался и говорил, что его ученик прекрасно со всем справляется. Он не понимал, почему белоглазый лжёт, но эти слова были для него мотивацией. Иногда он даже просыпался раньше и бежал на тренировку сам, желая размяться перед уроком, чтобы отчёты учителя были правдивыми.       Сложно было понять Брина. Но постепенно Киту стало легче: он замечал, когда учитель зол или недоволен, или, напротив, когда расслабляется. Его губы в эти моменты слегка подрагивают в еле заметной улыбке, и это для юноши лучше всяких похвал.       Ему нравилась улыбка учителя. Нравилось, когда тот доволен им, и Кит был горд тем, что смог довериться Брину, и что тот доверял ему.       Он был гордостью.       Но вскоре этого становилось мало.       Кит стал замечать, что у него просыпается странная паранойя: он не хотел, чтобы учитель так улыбался кому-либо ещё. Он не хотел, чтобы у Брина появился ещё один ученик или просто кто-то настолько же близкий, как и сам Кит.       Наивный юноша, что не испытывал настолько глубоких чувств раньше, слишком поздно понял, что влюбился. Сперва его это даже не пугало, ведь он мог постоянно находиться рядом с тем, кто вдохновлял его. Но желание оказалось сильнее. Эгоизм, растущий внутри подростка, всё время кричал: «Мне мало, мало, мало того, что есть! Ты обязан иметь больше! Ты должен, должен, должен!»       Но в то же время здравый смысл не давал покоя: «А ты знаешь, кто он на самом деле? Вдруг он не испытывает этих чувств? Вдруг он из тех, кому не нужна любовь? Или уже влюблен… Не рань себя. Тебя устраивает то, как ты живёшь сейчас. Живи. И успокойся».       Душевные метания юноша заглушал работой. Углубившись в себя, он даже не замечал, что к нему чувствуют другие. Ему было безразлично, ведь в один день он пытался забыть свои чувства, а в другой, отчаявшись, пытался найти хотя бы намёк на взаимность. И ведь не было никого, кто смог бы помочь ему и объяснить, что делать. Отношения Франса и Тандела были идеальными с самого начала, спокойными и искренними. Отношения отца и матери… Кит не знал, как они познакомились. В том возрасте его не волновало подобное. Они были вместе и были счастливы — и это главное.       Кит из тех ребят, которые никогда не сделают первый шаг, если не будут уверены во взаимности на все сто. В этом случае он не был уверен и на двадцать процентов, поэтому отчаялся и просто старался избегать учителя, чтобы забыть свои чувства.

***

      «Ты не можешь убить того человека, Херобрин», — настойчиво прозвучал в голове голос старшего брата. Ого, он и так умеет? Так что же он не заорал ему вчера: «ты должен помочь своему ученику», а?!       — Да плевал я на твои правила, грёбаный эгоист! Ты же всё это видел! Почему ты не остановил это?! Кит же совсем ребёнок! — в пустоту закричал белоглазый, но ответа не получил. Рыча, он направился к озеру. Кроме крови и следов Кита ничего не было. Херобрин только начал идти по следам, как внезапно пошёл снег. Это вовсе вывело его из себя. Чёртов братец! Это какой-то фетиш, издеваться над родственниками?!       Агрессия просто бурлила внутри него. Он был готов убить любого, кто просто произнесёт имя его ученика.       Но внутри вновь стало пусто, когда тот нашёл место, где, скорее всего, всё произошло. Остатки одежды и кровь на стене свидетельствовали о том, что юношу взяли насильно. Тут уже кто-то был, ибо на земле было много следов, и в воздухе витал еле заметный запах чужой крови. Брин не мог знать ее владельца. Но он ведь ещё не совсем глупый, чтобы ориентироваться лишь на свои инстинкты!       Заметив прохожего, которым оказался Рассел, напарник Кита, белоглазый окликнул его. Притворившись удивлённым, будто просто гулял и увидел место происшествия, тот спросил, не знает ли юноша, что произошло. Оказалось, что город ещё с самого утра бурлил новостью: двое прохожих, которые были патрульными, заметили замерзающего человека на снегу. Им оказался Найт. Он был полуголым, нижняя часть его была залита кровью, а со спины торчала стрела. Следователи, которым приказали заняться этим делом, решили, что над беднягой просто кто-то надругался прямо в годовщину смерти его мужа, но следствие всё ещё ведётся, и пострадавший находится в лазарете.       Как же эта новость разозлила Херобрина! Он был рад тому, что нашёл виновника, но абсурдность ситуации просто выводила из себя. Не желая знать большего, тот сразу направился в лазарет. Несмотря на привычный ему холод и зиму, внутри всё горело. Руки просто пылали от желания растерзать на части Найта, и под кожей нестерпимо чесалось.       Брин давно заметил этот странный нездоровый взгляд Найта в сторону своего ученика. Но списывал всё на то, что люди слишком непредсказуемы, и ему может просто казаться.       Стоило сразу же, как только заметил тот взгляд, засадить ему стрелу в самое сердце.       В лазарете насильник спокойно спал, а медсестра ушла в столовую. Тело Найта было укрыто, а грудь была перемотана белой тканью. Наказывать его во сне было бы слишком великодушно. Сидя перед койкой, белоглазый, сложив руки в цепь, смотрел на Найта и думал о том, что сломает ему в первую очередь. Может, стоит раздавить ему печень? Начать с жизненно важных органов, заставляя его страдать…       Но ведь он будет кричать. И все будут слышать.       Взяв длинную тряпку, Херобрин обмотал ею нижнюю часть лица Найта, плотно привязав нижнюю челюсть к черепу, дабы он не мог даже двинуть ею. Из-за этих движений тот проснулся, сонным и больным взглядом смотря на белоглазого. Тот сперва даже не понял, кто перед ним.       — Я разбудил тебя? Прискорбно, — давно забытым низким, холодным и однотонным голосом произнёс Херобрин, — Знаешь, люди всегда разочаровывали меня. И как только я нашёл того, кто действительно меня не разочарует, вы ломаете его. Ваш Создатель — тот ещё садист. Но я не буду терпеть этого. За каждый проступок должно быть наказание, не так ли? Так же, как и со мной, — не понимая ничего, мужчина начал ерзать, пытаться кричать. Ему было больно, а рот был связан, и всё больше он походил на жалкого раздавленного червя.       Оскалившись, Брин ухмыльнулся. Рука его легла на грудь Найта.       Он придумал достойное наказание.       Резкий удар, проломивший рёбра насильника, хрустом отозвался по всей комнате. Бедняга выгнулся, пытаясь кричать, из его глаз начали литься слёзы. Слабое мычание, что мешало Херобрину слушать хруст костей, раздражало его. Резким рывком тот просто вырвал сердце из грудной клетки Найта. Орган всё еще продолжал пульсировать. Насильнику осталось жить от силы секунд двадцать, поэтому белоглазый наслаждался его мучениями. Сперва он вырвал сердце, наблюдая за тем, как кровь с аорты начала заливать брюшную полость, и тело Найта бесполезно ёрзает, ещё не осознав то, что это были его последние мгновенья.       Подняв сердце над головой Найта, Брин сжал его, делая из органа месиво. Вся жидкость и ошмётки мышц рухнули на безжизненное лицо, кровь падала на стеклянные широко открытые глаза, застилая белки красной пеленой.       Внезапно сзади послышался крик и звон посуды. Стряхнув кровь с руки и обернувшись, Херобрин увидел немолодого медбрата, который в ужасе смотрел на него, выронив посуду с лекарствами.       — У… Убийца! — громко воскликнул мужчина, дрожа всем телом и даже не двинувшись с места. Рыкнув, белоглазый схватил нож и легко прирезал бедолагу. Ещё рано ему терять своё положение в городе. Он только-только лишился статуса психа, и не хотел обрести его вновь. Медбрат был ни в чём не виноват. Просто ему не повезло оказаться в том месте, где его быть не должно.       Более не смотря на своих жертв, Брин выскочил из лазарета, с разбегу впрыгнув в пруд. Его футболку залила кровь, поэтому в ней появляться не стоило. Оглядываясь, белоглазый прислушивался к звукам вокруг него, надеясь, что больше его никто не увидит.       Сердце безумно быстро колотилось в груди. Пытаясь подавить желание убивать, Брин осознавал то, как сильно сейчас отделяется от своего божественного естества, становясь животным. И ради кого? Из-за кого? Обычный человек…       «Кит! Я оставил его одного!», — заглушив протест внутреннего «я», тот, так и не выжав одежду, рванул в свою комнату. Удивительным было то, что одежда высохла, как только он вышел из воды. Ведь он желал этого.       Братец… Скорее всего, тот задумал что-то куда масштабнее, чем просто желание дать ему ощутить счастье. С чего бы ему тогда было отдавать младшему силы, когда тот нарушил одно из самых важных правил — не убивать людей?       Кит всё ещё спал. Облегченно выдохнув, белоглазый опустился рядом, слегка приобняв ученика. Дыхание Кита было уже нормальным, да и сам юноша стал теплее.       — Натворил же ты делов, Херобрин, — недовольно пробормотал Нотч. Снова он подошёл сзади!       Но на этот раз младший брат даже не дрогнул, смотря на руку своего ученика, которая была выгнута дважды, не считая изгиб локтя. Наверное, это больно…       — Я ведь говорил, что ты не должен убивать. Или, неужели Кит так сильно засел в твоём сердце, что, увидев его в таком состоянии, ты не смог себя контролировать? — поняв, что брат его игнорирует, Нотч решил вывести Херобрина из себя.       — Мне нужна помощь. Вылечи его, — тихо произнёс белоглазый.       — Ха! Ты просишь меня вылечить Кита?! Херобрин, ты понимаешь, что, будь у тебя сила, ты бы просто вырезал мне весь город, если не всю человеческую расу!       — Вылечи Кита.       — Тебе ясно было сказано: не убивать людей. Но что ты натворил?! Правильно, ты ослушался меня! Ты понимаешь, что уже совсем из ума выжил?!       — Ты спокойно наблюдал за тем, как насилуют ребёнка, Нотч! Это ты выжил из ума! Сверху тебе, конечно же, ничего не видно, — аккуратно отпустив ученика, белоглазый слез с кровати, с вызовом смотря на брата, — Ты сказал мне испытать эмоции. Что ж, я выполнил задание! А теперь верни мне мои силы!       — Что?! Херобрин, опомнись! Это не положительные эмоции, а одержимость! Для нас все люди — дети! Что о тебе подумает Кит, когда очнётся?! — Брат всё ещё стоял на своём, не веря в то, что белоглазый изменился. Он был сильно недоволен тем, что всё пошло не по плану. Не так, как он видел в будущем… В том будущем прохожие вышли раньше, и застали Кита и Найта ещё до того, как он надругался над ним. И всё было прекрасно, ведь ничего не произошло. Брин просто прописал лучнику по лицу, но на этом и ограничился. После Кит должен был, находясь в окружении белоглазого и его заботы, полюбить того. С каких пор всё пошло не по плану?! Кто его испортил?!       — Он не узнает, кто я, Нотч. Он… не может, — в очередной раз бросив взгляд на спящего юношу, Брин поморщился. Скорее всего, Кит не простит ему того, что он сделал, — Вылечи его. Прошу, Нотч. Я сделаю, что угодно, покину этот чёртов город, признаюсь всем, но… Ему больно. Я не хочу видеть, как мой ученик страдает, — голос белоглазого был всё тише.       — Только лишь ученик? — ухмыльнувшись, съязвил Нотч, — Что, правда сможешь покинуть его? Не бросайся фразами, которые сам не до конца обдумал, Херобрин. Хватит решать всё самостоятельно. Я вылечу его с одним условием: ты признаешься Киту, что сделал, и будешь должен покинуть город. Сам или с ним — решит уже Кит. Я верну тебе силу, и, либо ты будешь обречён на вечные странствия в одиночку, вновь наблюдая за тем, как быстро меняется жизнь, как Кит становится старше, заводит семью и детей, забыв тебя, либо ты признаешься ему в том, кто ты такой, и он примет тебя таким, какой ты есть.       Условие брата совсем не устраивало Херобрина. Поморщившись, тот пытался осознать всё полностью.       — То есть… Не могу понять. Если ты вернёшь мне силы, я вновь стану бессмертным. Но Кит же смертный! В своём обычном обличии жизнь с ним для меня будет равна практически одному дню!       Нотч подозрительно ухмыльнулся. Его не удивило замечание брата, ведь, казалось, что тот уже всё продумал.       — Верно. Я создал способ, что может подарить часть твоих сил Киту, если ты будешь столь великодушным подарить их ему, — ну, конечно! С Нотчем всё легко и просто не бывает никогда. План брата казался совершенным и очень хитрым теперь.       — И… Если я соглашусь, что мне нужно сделать, чтобы подарить силу? — неуверенно спросил Херобрин. Он знал, что в этом и есть главная загвоздка всего плана брата.       — Переспать с ним.       Не ожидая настолько развращённой идеи Нотча, Брин подавился воздухом, закашлявшись.       — Да ты больной на всю голову, Нотч! Я не собираюсь предаваться придуманным тобой утехам с твоими же существами, да ещё и практически у тебя на глазах!       — О, так теперь Кит внезапно стал просто существом? Прекрасно. Ты ведь можешь создать себе свой мир, братец, это ты прекрасно умеешь, — ухмыльнулся Нотч, пожав плечами. Тот подошёл к юноше, проведя рукой по его телу, считая, что младший брат с условиями уже согласился. Кости срослись, раны затянулись, а кожа приобрела здоровый оттенок. Даже куда здоровее, чем до этого. И зачем он оттягивал это? Хотел подразнить, демон.       Херобрин был безумно зол. Чувства просто нахлынули на него, смешавшись в кучу. Тут были и счастье, и ненависть, и злость, и отчаяние, и внезапно нахлынувшая любовь. Братец будто выстелил ему дорожку к счастливому будущему, где он сможет быть с тем, к кому стал неравнодушен, только вот эта дорожка была полна шипов и иных препятствий.       — В общем, пусть всё решает Кит. Сейчас всё в его руках, Херобрин, — Нотч перевёл взгляд на брата, а тот, не скрывая удивления, смотрел на юношу. Неуверенно моргнув, старший тоже перевёл взгляд на мальчишку.       — Да кто вы, чёрт возьми, такие… — прижимая простынь к своему телу, Кит отползал, ошалело смотря на своих гостей.