Холодное сияние

      Учитель долго не возвращался. Кит словил себя на мысли, что даже не знает его имени. У них была бы возможность поболтать, наверное, если бы он слушал на уроке.       Спустя какое-то время, мальчишка вновь вернулся в кровать, стараясь уснуть. Белая простынь и подушка казались тёплыми и манящими, но из головы Кита всё равно не выходили мысли о том, почему белоглазый оказался таким холодным. Он будто бы не просто замёрз, а сам по себе был ледяным, он знал это, и ничуть не смущался.       Заснуть не получалось. Пытаясь отвлечься, Кит вспоминал свою жизнь с самого начала. Он думал о том, как было бы здорово, если бы он тогда, лет в шесть, подарил маме на день рождения целый букет из цветов, а не жалкие три тюльпана. В поле было такое разнообразие растений! Да и Зак бы мог с ним уже давно потренироваться. Он больше месяца обещал!       Интересно, как там Франс и Тандел? Тандел хотел уйти со службы через год, чтобы они могли приютить ребёнка. Кит давно знал, что они хотели настоящую семью.       Уснул он ближе к утру, но из-за темноты не мог ориентироваться, прав ли. Дождь всё ещё лил, но грома и молний больше не было. Кровать казалась такой мягкой и приятной, что мальчишка даже не знал, как с неё потом встать. Вот бы уснуть навечно в этом раю…       Воздух был холодный. Это первое, что ощутил Кит, даже не открывая глаз. Терзало чувство, будто он вновь спал зимой на улице: ледяное дыхание желало разорвать его изнутри, и при каждом вдохе носоглотка неприятно покалывала. Поморщившись, юноша отстранился, открыв глаза. Он был всё в той же комнате его учителя. Белоглазый сидел рядом с ним на кровати, и всё его внимание было приковано к книге, которую он читал. Кита передёрнуло. Он с испугом смотрел на учителя, который неотрывно пялился в книгу. Это было одно из самых жутких зрелищ! Не было привычно бегающих по строкам радужек, были просто белки. Лишь по слабым движениям головы можно было понять, что этот человек действительно читает.       — Если ты проснулся, будь добр сообщить об этом, а не с таким испуганным лицом смотреть на меня, — даже не отрываясь от книги, сказал белоглазый. И вновь руки Кита дрогнули, и тот слабо кивнул. Ну и как можно было понять, что тот заметил его?! Он ведь даже не поворачивал головы.       — Прошу… — юноша сглотнул, — прощения. Я не привык слушать… когда кто-либо читает, — он наконец опустил взгляд, смущённо пыхтя.       — По тебе видно, — учитель казался ничуть не удивлённым, — мы ведь всё ещё не познакомились. Моё имя — Брин.       Тот говорил, даже не смотря на Кита. Это немного пугало… И было непривычным. Но мальчишка решил смириться с тем, что в новом городе и люди другие. Хотя он точно видел, что парню, который ехал с ним, достался нормальный учитель. Хотя, может, Кит просто особенный? И ему повезло… Хотя, эти мысли больше похожи на попытку воодушевить самого себя.       — Меня зовут Кит. Мне семнадцать лет… Да, — тихо пробормотал в ответ Кит, а после сел, осмотревшись. Солнца не было видно, но дождь уже, видимо, прошёл. Окно было закрыто, а учитель совершенно сухой. Даже не похоже, что тот выскочил посреди ночи на улицу, дабы принять природный душ. Сколько же Кит проспал?       — Кит… Ясно, — Херобрин всё ещё не видел в этом имени ничего прекрасного. Что такого в будущем увидел брат, что чуть ли не плясал от радости? Юноша казался обычным неудачником. Хилым, со слабым здоровьем, неграмотным… Даже удивительно, как он до сих пор жив. Хотя… наверное, будь он обычным человеком, он бы понял. Глаза Кита были… Такими эмоциональными. Белоглазый легко мог понять то, что чувствует этот ребенок. Он был словно открытая книга, поэтому Херобрин надеялся, что справиться с чувствами будет несложно.       — Хорошо, что дождь закончился, — тихо пробормотал Кит, смотря в окно. Он слегка отстранился, не в силах терпеть больше этого холода, и сильнее укутался в белую простыню, которая служила вместо одеяла.       Учитель закрыл книгу, наконец-таки переведя свой взгляд на него. Брин… Необычное имя. Интересно, а если спросить напрямую о том, кто он, белоглазый ответит?       — Этот дождь был подарком от нашего Создателя, — показалось, или у него дрогнуло веко? — поскольку одна из молний пронзила здание для новоприбывших. Юноша, с которым ты прибыл, погиб. Если бы ты не уснул на моём занятии и вернулся бы назад, тебя бы ждала такая же участь. — Херобрин говорил спокойно и однотонно. Ещё на рассвете, перед тем, как вернуться в комнату, он заметил, что одно из зданий сгорело, а вокруг него столпились его знакомые коллеги. Они стояли около обугленного трупа, в котором с трудом можно было опознать человека. Того юношу звали Нарритом. Ему было, кажется, двадцать три. Учитель, который принялся его обучать, очень сильно плакал, поскольку был уверен, что этот юноша смог бы стать прекрасным лучником. Что тот даже на первом занятии оказался прекрасным учеником…       Но Херобрин не понимал этого. Плакать по ученику, которого знаешь от силы день? Как так можно? Неужели можно так легко привязаться к кому-то?       Единственное, что его волновало, так это фраза, произнесённая комиссаром, который тоже присутствовал: «Последнему больше негде жить. Он — наша последняя надежда». Далее, конечно, тот говорил о том, что через месяц они планировали направиться в ещё один город, да и в их крепости было три роженицы, но ситуация всё равно казалась плачевной.       Скорее всего, Кита переселят к нему. Хоть в городе и было много свободных домов, белоглазый почему-то был уверен в том, что теперь он будет не просто нянькой и учителем, а ещё и защитником. Повезло, так повезло… действительно.       Он бы мог прекрасно защитить этого ребёнка, если бы только захотел. Никто из монстров не будет атаковать их, да и люди, кажется, поумнели и перестали задирать друг друга.       — Ты будешь жить тут. Со мной. У нас очень мало времени на обучение. Твой завтрак на столе, — отложив книгу, Херобрин поднялся с кровати и направился на выход из комнаты. — Жду тебя на улице через десять минут.

***

      Как только учитель ушёл, Кит почувствовал облегчение. Он слегка пригладил растрепавшиеся волосы, съел завтрак, который оказался на удивление вкусным, и вышел на улицу. Одежда его была помятой, так как он в ней спал, да и сам он чувствовал себя не очень. Изначально три парня ехали в этот город. Теперь он остался один, и это сильно подорвало его стремление учиться дальше.       Он был уверен, что тоже погибнет. Эта череда несчастных случаев казалась неслучайной.       Учитель заметил, что у юноши нет настроения, и был недоволен этим. Но на этот раз урок не отменил. Сегодня он объяснял Киту все термины, учил различать и правильно называть орудие.       Кит не казался ему безнадёжным. Даже несмотря на грустный взгляд, тот схватывал всё на лету, и у него прекрасно получалось управляться с луком. Это был его первый ученик, который сразу же смог попасть в цель. Удивительно, но Кит оказался очень метким и довольно ловким. Скорее всего, только благодаря этому он и выжил.       Уже через два месяца Херобрин был уверен в том, что обучил его достаточно. Ему было мерзко это осознавать, но он сам не понял того, как быстро смог привязаться к юноше. Не с самого начала, на это ушло довольно много времени, но в итоге, всё-таки, случилось. Он уже спокойно спал спиной к нему, и давно привык к теплу его тела. Иногда белоглазому даже нравилось просто лежать, чувствуя, как за его спиной размеренно бьётся чьё-то сердце, да и Кит уже не закидывал на него свои конечности и спал более культурно.       Брат был прав. Они оказались прекрасным дуэтом. Но чаще всего Херобрин не ходил ночью на стены, дабы дать юноше возможность больше практиковаться. Белоглазый чувствовал странное волнение, когда отправлял того на задания, и ждал его прихода, никогда не засыпая раньше, и всегда ожидая возвращения Кита. Это сильно изводило его организм, но спустя ровно три месяца Херобрин заметил одну странность:       Он мог больше не спать.       В какой-то день он просто проснулся после двухчасового сна, повернувшись к юноше, и понял, что совершенно выспался. Организм был бодр, координация в порядке, сонливость совершенно отсутствовала.       Сперва он даже не придал этому значения, ведь так ему было даже удобней. Но постоянно не спать… Это было непривычным. Он бодрствовал так давно, что даже забыл это чувство отсутствия сонливости, поэтому имитировал потребность спать, дабы не напугать окружающих.       Но это было не единственным достижением за это время: все начали хвалить его ученика. Они, зная, каким он был ранее, стали просто боготворить Херобрина, как лучшего педагога. Тот, понятное дело, не видел в этом только своей заслуги, понимая, что он с учеником просто сошлись характерами и им было комфортно вместе, так как юноша понимал белоглазого с полуслова и хорошо слушался его.       Брин стал всё чаще думать о том, что, как оказалось, общаться с кем-то постоянно не так уж и плохо. Да и чувство одиночества стало проявляться крайне редко.       Ночью Кит возвращался всё реже. Он стал одним из лучших лучников, и был так горд этим, что просто не мог отказать просьбам, хоть это и сильно изнуряло его. Скоро должна была наступить зима. Город выделил ему одежду, и, если признаться честно, небольшой домик, но тот отказался переезжать от учителя и попросил не говорить Брину о том, что ему предложили.       Кит смело мог сказать о том, что учитель ему нравился. Сперва он думал, что это просто чувство благодарности, хотя он и не верил в то, что эта ледышка может его чему-то обучить, но на уроках всё пошло, как по маслу. Юноше было очень интересно обучаться, да и учитель, что так метко стрелял, прищуриваясь, не мог не быть примером для него.       Возвращаясь после очередного вечера домой, Кит смеялся, общаясь со своими новыми коллегами — Расселом и Найтом. Им было по пути, и они весело шутили, обсуждая то, что с приходом зимы работёнки лишь прибавилось. Теперь приходилось идти сразу после захода солнца, и оставаться до утра, возвращаясь ещё до рассвета. Ночные лучники. Лучшие стрельцы.       Рассел, попрощавшись, отправился в свой домик к жене и детям. Ему было всего двадцать, а у него было уже трое детей, поэтому он старался хорошо работать, чтобы прокормить их. Найт же, наоборот, хоть и был почти тридцатилетним, но был одинок. Он был вдовцом, его муж тоже был лучником и погиб довольно давно. Кажется, тот тоже был учеником Брина.       Иногда Киту казалось, что Найт видит в нём своего мужа. И это пугало.       — Ты довольно быстро научился стрелять. Неужели учитель такой хороший? — этот вопрос Кит слышал уже более сотни раз.       — Просто прекрасный, — прикрыв глаза и улыбнувшись, ответил тот, — даже несмотря на свой паршивый характер.       — Да-а, с ним мало о чём можно поговорить. Скоро вернутся комиссары с добровольцами. Не хочешь взять отпуск? Ты сильно исхудал, — голос у Найта был спокойным и уставшим, а вот рука, что внезапно провела вдоль по спине Кита к его ягодицам, заставила того занервничать.       — Д… Думаешь? Мне кажется, что я, наоборот, поправился. Отдыхать, правда, хотелось бы побольше… — Юноша, слегка запинаясь, старался отвечать спокойно, надеясь на то, что это была просто случайность и ему показалось. Так хотелось, чтобы это было действительно так… Чувство страха, что поглотило его, было липким и противным. Из-за усталости Кит не мог даже подумать о том, что хотел сделать Найт. Он надеялся, что тот такой же уставший.       «Но, если меня изнасилует он, я вряд ли выживу», — осматривая огромного Найта, которого за глаза называли бычарой, подумал Кит.       И почему в голову лезут такие странные мысли? Что за чёрт?..       Конечно, Кит давно заметил слегка повышенное внимание Найта к нему. Как-то Рассел сказал, что мальчишка очень похож на его погибшего мужа, но тогда это совсем не волновало Кита. Кажется, сегодня была годовщина его смерти…       А теперь это воспоминание заставляло нервничать. Да, Найт его пугал. Сильно. Да и на улице не было ни души… Чёрт, хоть бы Брин прогуливался по улочкам, как он это обычно делает! Да хоть был бы кто-нибудь, и действительно стало бы спокойнее!       Но улицы слабо освещались. В некоторых уголках света не было и вовсе, и Кит, слегка ускорившись, провожал взглядом как раз один из таких тёмных закоулков между небольшим домиком и маленьким садом, как внезапно ему зажали рот и потащили туда.       Внутри всё похолодело. Да что за невезение! Почему раньше всё было нормально, а именно сегодня всё пошло наперекосяк?!       Не хотелось признавать того, что его мысли оказались не простым подростковым испугом.       Может, не стоило реагировать на его слова и идти домой самому? Или, может, стоило сказать тогда, что у Кита дела, и со всех ног побежать к Брину? Он ведь чувствовал… Будто кто-то пытался сказать ему, будто тянул за нити волнения, бил внутри его души тревогу. Но Кит не понял этого.       — Молчи, — рыкнув, произнёс Найт, прижав напуганного юношу к стене. Тот брыкался, матерился про себя, стараясь оттолкнуть Найта. Но напарник был раза в два больше него. Истинный бычара, и против такого маленький щупленький Кит вряд ли бы мог что-либо сделать, — я сделаю это быстро. Выскочкам давно стоит знать свое место. Кюри не был таким… Черт возьми, почему ты так на него похож?! Ты меня бесишь!       — Не трогай… чёрт возьми, не надо! — громко воскликнул юноша, как только рука его насильника отпустила рот и начала скидывать с него орудия. Руки были заломлены, ноги прижаты к стене, но Кит всё равно брыкался, как рыба на суше, и не имел возможности что-либо сделать. Зато Найт не спешил, ударив после крика Кита по лицу, а после вновь зажал мальчишке рот.       — Захлопнись! Мне плевать, что тебе надо, а что нет! Я так давно не прикасался к таким хрупким телам… — следующий удар был по рёбрам. В глазах от такой силы засверкали звёзды, и юноша обмяк, — Кюри… Мой милый, как же я скучаю…       Чёрт, он же парень! Даже если это и нормально, то всё равно всё должно быть по обоюдному согласию!       Взгляд у напарника был взбешённым и каким-то нездоровым. Кит наконец-то понял, что это не шутка, и Найт не остановится, поэтому просто банально залился слезами, как только тот сорвал с него одежду. Ледяной ветер заставил его сжаться, и Кит чувствовал, как замерзают конечности.       Мысли в голове путались. Его развернули к стене, лицом вдавив в каменные кирпичи, и, не церемонясь, грубо взяли сзади.       Кит был девственником, и уж точно не хотел верить в то, что его унизили подобным образом. Это соитие казалось безумно болезненным для него. Руки Найта грубо проходились по его коже, сжимали талию и бёдра, а темп у того был просто запредельно быстрым. Он бил Кита, когда тот брыкался, и юноша понимал, что ситуация безнадёжна. Чёрт, и это после задания! Да он должен был на ногах еле стоять, какого чёрта Найт такой активный?! Как давно он хотел это сделать?..       Стараясь думать о чём угодно, но только не о том, что с ним сейчас делают, Кит беззвучно рыдал. Тело ныло, заломленные руки уже не чувствовались, нос, казалось, вновь разбит, да и сам юноша чувствовал себя, словно разорванный окоченевший труп.       Время текло так медленно, и казалось, будто прошла вечность. Дышать было так больно, что Кит просто задыхался, а конечности точно приобрели синий оттенок. Кровь, что стекала по бёдрам и лицу, казалась такой горячей, словно лавовые ручьи.       И как после этого смотреть людям в глаза? Даже если никто не будет знать, Кит ведь будет помнить всё.       — Пусти! Хватит, Найт… — обессиленно бормотал юноша, чувствуя, как тот, наконец-таки, излился внутрь. Такое мерзкое чувство… Кита внезапно затошнило, и Найт, заметив это, отстранился от него. Решив, что это его шанс, мальчишка резко опустился, выхватил стрелу из лежащего колчана, и, перекатившись, превозмогая боль, оказался сзади насильника. Тот не успел среагировать, и Кит вонзил в него стрелу, так глубоко, как мог. От шока Найт потерял сознание, и, тихо вскрикнув, свалился наземь, словно мешок с камнями. Где-то недалеко послышались голоса. Юноша хотел прикончить бывшего напарника и понимал, что у него был прекрасный шанс, но у прохожих были факела. Заметив их, Кит, всё ещё беззвучно плача от боли, наскоро оделся в то, что уцелело, схватил своё оружие и рванул, куда глаза глядят. Замёрзшим телом было очень сложно управлять, ибо оно совсем не слушалось. Он не хотел идти к Брину, не хотел, чтобы тот видел его в таком состоянии…       Как же было больно! У озера мальчишка просто свалился, завыв в голос. Он чувствовал, как засыхает кровь, что до этого стекала по его бедрам, чувствовал пульсацию всех синяков на его теле… Удары болели безумно сильно. Найт ведь вполне мог сломать ему что-либо…       Кое-как прижавшись спиной к дереву, Кит уснул. Он был настолько подавленным и уставшим, что просто не мог ничего сделать, надеясь, что умрёт. Сейчас это казалось ему единственным и самым выгодным выходом из такой ситуации.       Херобрин не особо удивился, когда его ученик не вернулся ночью. Он знал, что такое случается, поэтому просто лежал и думал о своём, а к утру решил прогуляться. Пустующие стены сразу насторожили его. Где все лучники? Почему они не на страже?       Улицы, как обычно, пустовали. Именно поэтому белоглазый и любил гулять по утрам, наслаждаясь одиночеством. Иногда он встречал Кита, который возвращался с задания, и ему становилось спокойнее, когда он видел его радостную улыбку. Даже несмотря на то, что он всё ещё сдерживает свои эмоции, Брин прекрасно понимал, что он на верном пути. Братец больше не ругал его, погода была обычной, и ничто не казалось подозрительным.       И силы очень медленно возвращались к своему хозяину.       Но рядом с озером мужчина учуял странный запах крови. Чувства Брина обострились очень давно, поэтому тот сразу нахмурился, чувствуя неладное. Он осознал, что эта кровь может принадлежать лишь Киту. Он знает, как она пахнет, поэтому, сжав руки в кулаки, тут же начал осматривать территорию.       Озеро слишком далеко от стены защитников! Было бы прекрасно, если бы Херобрину просто показалось…       Но когда он увидел тело на снегу, внутри похолодело. Это было ужасное зрелище: полуголый побитый мальчишка, что так рьяно прижимал колчан со стрелами к себе. На его ногах были кровавые разводы и синяки, поэтому белоглазый сразу понял, что произошло.       Тело было почти синим. Лёгкие почти не поднимались. Как долго он тут лежал?!       Брин видел такое ранее. Он знает, что людям свойственно так поступать… Но он не мог здраво думать об этом сейчас…       — Нотч, чёрт подери, как ты мог просто смотреть на это?! Он же совсем ребёнок!.. — рыкнув в небо, белоглазый аккуратно поднял юношу на руки. Тот действительно почти не дышал, и был даже холоднее, чем сам белоглазый.       Ярость, что поглотила рассудок Херобрина, едва не выбила его из колеи. Он был уверен, что будь сейчас у него сила, этого города бы просто не стало. Кит… Его маленький ученик. Чувства, что испытывал белоглазый к нему, были более, чем искренними. Он бы мог без стеснения назвать всё: привязанность, желание, симпатия, уважение, жалость… и любовь.       Именно сейчас он осознал действительность своих чувств, но прекрасно понимал, что сейчас не время думать об этом. На его руках медленно умирал изнасилованный мальчик, к которому он не был равнодушен.       Смыть со слабого тела кровь не составило труда. Херобрин решил для начала разобраться с Китом, а уже после в этой ситуации в общем. Он обработал раны, и заметил, что у юноши сломано ребро и рука. Из горла вырвался звериный рык. Да, будь у него сейчас сила, он бы моментально его излечил! Но что белоглазый может в этом жалком человеческом теле?!       Оставив Кита в одиночестве, тот вышел на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом и мягко освещало заснеженные улицы. Но сейчас хруст снега под ногами злил белоглазого, ведь тот жалел, что под его ногами хрустят не кости насильника, что надругался над его учеником.