Холодное сияние

      В бездне было холодно. Херобрин не чувствовал своего тела, но холод ощущал отчётливо. Дышать было практически нечем, а пылинки вокруг проносились с невероятной скоростью, и белоглазый понял: он летит вниз. Он не мог смотреть по сторонам, но спустя где-то полчаса полёта Брин заметил, как внизу что-то сияет. Свет был всё ближе, пока белоглазый не рухнул на остров. Он был какой-то неправильный: разломанный, точно будто из мира Нотча, покрытый зелёной травой… И на одном из осколков этого острова был домик Кита.       Дыхание перехватило. Внезапно к белоглазому вернулось чувство собственного тела, и он побежал к домику. Но двигаться было тяжело, будто вокруг был не воздух, а невидимая паутина.       — Бесполезный, — внезапно раздалось из неоткуда. Голос был будто везде: он слышался и сзади, и сверху, и по бокам. Но Херобрин не сдавался, всё дальше пробиваясь к хижине, которая становилась всё дальше, а осколков островов перед ней было всё больше.       — Негодник! Жалкое отребье! — перед Херобрином возникла картина: какой-то человек ударил юношу по лицу, и тот отлетел в сторону, жадно сжимая буханку хлеба. Мальчишка был грязный, растрёпанный, но белоглазый без труда в нём узнал молодого Кита.       — Кит, — выдохнул он, — осколок твоей души… Дракон скинул твою душу в бездну, — внезапно пришло осознание к белоглазому. Оба человека внезапно посмотрели на него, и, исчезнув, оставили после себя маленькую сияющую сферу, которая полетела прямо к Херобрину. Тот попытался схватить её, но сфера впиталась в его тело где-то в области сердца. Удивленно проследив за этим, белоглазый после осмотрелся вокруг: недалеко от него уже формировалась новая картинка, к которой он тут же направился. Двигаться было всё ещё тяжело.       — Для начала расскажи о себе. Что ты умеешь? — услышал собственный голос Херобрин, а после увидел, как уже более взрослый Кит садится на подоконник перед ним.       — Он совсем не похож на обычного человека, — голос Кита звучал иначе, будто был в банке. Белоглазый понял, что это его мысли, и почти нежно улыбнулся. Видеть его мальчика… Живым, хотя бы тут, вспоминать путь, который они прошли вместе…       После этих мыслей двое снова уставились на него, обратившись в сияющую сферу. Она тоже влетела прямо в сердце Херобрина, и тот внезапно почувствовал прилив сил: стало легче двигаться, и он смог начать передвигаться обычным шагом.       Картинки их совместной жизни менялись одна за другой. Осколки скапливались, давая всё больше силы Херобрину, и тот уже мог свободно бежать к домику.       — Мне мало, мало, мало того, что есть! Ты обязан иметь больше! Ты должен, должен, должен! — мысли Кита были слышны постоянно, заставляя белоглазого испытывать чувства то смущения, то удивления.       Он наконец понял, когда Кит полюбил его… И это вызвало удивление. Ведь он был уверен, что всё началось куда позднее…       К домику он практически летел, восполнив все свои силы. Резко открыв дверь, Херобрин застал Кита, сидящим на кровати и спокойно читающим книгу. Будто ничего не произошло: вид за спиной белоглазого резко изменился на знакомую ему полянку, послышался шум волн океана… солнце садилось за горизонт. Кит сидел в своей любимой рубашке. Белоглазый вспомнил, что недавно держал лоскуток этой ткани у себя в руке… И сердце сжало новой болью. Он тяжело дышал, и, поднеся руку к лицу, чтобы вытереть пот со лба, понял, что сжимает пальцами маленький меч.       — Херобрин? Где ты был так долго? — Кит сразу заметил белоглазого, и спрыгнул с кровати, направившись к нему. Он вёл себя уж слишком обыденно… Будто ничего не произошло. Даже тепло его тела Херобрин ощущал: всё было слишком реально.       — Кит… — белоглазый не мог и слова из себя выдавить, удивленно смотря на ученика… Издав тихое «э-э», он протянул мальчишке меч, что сжимал в руке. Кит удивлённо всплеснул руками.       — Я даже решил, что ты проигнорировал мой день рождения! — фыркнул юноша, взяв маленький меч и начав его рассматривать, — Погоди… это же мой меч! Где ты взял его, Херобрин? Спасибо! — Кит резко обнял белоглазого, крепко сжимая его.       Херобрин всё ещё пытался прийти в себя, и пока он лишь смог отдышаться, но сердце всё ещё выдавало более сотни ударов в минуту.       — С днем рождения, Кит… — почти шёпотом выдал белоглазый, крепко обняв юношу. Его мальчик всё так же приятно пахнул… Какая прелесть.       — Где ты был всё это время? Я безумно соскучился. Торт уже не такой аппетитный, — Кит хотел отстраниться, но Херобрин прижал его обратно, уткнувшись в шею. Его преследовало странное чувство, что если он отпустит Кита, то всё вокруг исчезнет. Но его мальчик был всё такой же тёплый и настоящий, — ну, ну… Что с тобой, Брин? — Кит нежно улыбнулся, мягко поцеловав белоглазого в ухо.       — Я боялся, что потерял тебя… — шёпотом сказал Херобрин, подхватив Кита на руки. Юноша взвизгнул, обхватив его и ногами.       — …что?! Эй! Да что с тобой? — Кит не услышал слов белоглазого, и совсем не понимал его странного поведения. Он весь день ждал его, злился и чувствовал себя одиноким… Думал, что его восемнадцатилетие начнётся с ссоры — но нет, Брин пришёл, и ведёт себя чертовски странно.       Холодные губы беспорядочно касались его шеи, нежно целуя, и от этого по коже бежали мурашки. Кит зажмурился, поддаваясь этому непонятному порыву, отпустив белоглазого. Спиной он коснулся мягкой простыни кровати, услышав хлопок, с которым книга оттуда упала на пол.       — Брин! — в очередной раз попытался привести учителя в чувство Кит, — эй! — воскликнул юноша, когда понял, что его рубашка начинает лишаться пуговиц. Кит был сильно удивлён, но от незнакомого ему предвкушения низ живота заныл, будто там запорхали бабочки. Херобрин всегда держал себя в руках. Должно было произойти что-то поистине невероятное, чтобы он так просто лишился своей хладнокровности. Схватив ладонями Брина за щеки, Кит заставил его смотреть прямо в глаза, — а теперь объясни мне, что происходит?!       Херобрин пару секунд смотрел на Кита, на то, как тот недовольно хмурится, а после нежно улыбнулся и сказал:       — Я люблю тебя.       Кит немного опешил. Не то, чтобы он не знал этого, но… это признание сильно смутило его.       Закрыв лицо руками, юноша прерывисто выдохнул. Возбудиться от признания в любви! О, чёрт… Таким смущённым он себя давно не чувствовал.       — Д-делай уже, что хотел… — почти шёпотом сказал Кит, сглатывая. Услышав смешок, он смутился сильнее, зажмурившись.       — Тише, ты дрожишь, — Брин провел рукой по талии Кита. Но юноша сдержал стон, вздрагивая всем телом. Ага, как тут не дрожать! Стыдно-то как…       Рука белоглазого была слегка прохладной. Он гладил Кита, успокаивая, а после медленно начал касаться его тела губами. В этот раз стон сдержать не вышло, пусть он и был тихим и робким. Брин перестал действовать резко, и Кит сходил с ума в ожидании: он прекрасно знал, к чему всё идёт. И он бы был последним лжецом, если бы сказал, что не хотел этого.       Осмелев, Кит прикоснулся рукой к щеке Брина, нежно провёл к уху и зарылся ему в волосы, аккуратно перебирая пальцами. Слегка отстранившись, белоглазый посмотрел ему в глаза, которые юноша больше не прятал. Прерывисто выдохнув, Кит поцеловал его в губы, обняв за шею и теснее прижав к себе. Поцелуй был глубокий, жаркий и жадный, он заставлял терять самообладание, и, лишь отстранившись, мальчишка понял, что на нем вообще нет одежды. Сглотнув ком в горле, он снова посмотрел в белые глазницы Херобрина. И смущенно отвёл взгляд.       Белоглазого удивляло поведение Кита. Мальчишка безумно боялся, страх и смущение сковывали его любое движение… Но юноша всё равно не сдавался. Он всем своим поведением пытался показать, что совсем не трус.       Наконец Кит перестал дрожать. Брин слегка отстранился, и юноша удивлённо посмотрел на него. Быстрым движением белоглазый стянул с себя футболку, и Кит голодно сглотнул. Сотню раз ведь видел его полуобнажённым! Да что творится с сознанием сейчас?! Будто девчонка, что впервые увидела всё… это.       Взяв левую руку Кита, Брин положил её на свой живот. От него не укрылся голодный взгляд, который заводил лишь сильнее.       Аккуратные прикосновения, что превращались в ласку, тихие вздохи и нежные поцелуи, что порой были жутко жадными, будто им мог кто-то помешать. Жар тела Кита смешивался с прохладой тела Брина, создавая их собственную температуру.       Кит уже не стеснялся стонать, видя, каким довольным выглядит белоглазый, слыша его голос. Он не боялся касаться его тела и сам поддавался этому порыву, послушно делая всё, чего желает его учитель.       Они оба уже были обнажёнными, и Брин, проведя рукой по ноге Кита, закинул её себе за спину, жадно сжав кожу, чем вызвал очередной громкий стон. Белоглазый медлил, но Кит знал, что он всё делает лишь ради него и ради того, чтобы им обоим было хорошо. И это тоже довольно сильно смущало.       Резкий толчок, и Кит тихо взвыл от боли, прикусив собственную губу до крови. Вид перед глазами застилали слёзы, он прерывисто дышал, пытаясь привыкнуть к новому неизвестному чувству. Убрав со лба ученика волосы, Херобрин поцеловал его, слизывая кровь с губ. Он давал немного времени Киту, чтобы привыкнуть, и, отстранившись, рукой вновь прикоснулся к бедрам ученика, начав набирать темп. Кит сдерживал себя, сдерживал крик, тихо постанывая, кусая свои губы и хватаясь руками за простынь. Но боль казалась ему незначительной: столько всего было в его жизни, что такое было сущим пустяком.       Но после очередного толчка Кит больше не смог держать себя в руках и, прогнувшись в спине, громко вскрикнул. Юноша тяжело дышал, затуманенным взглядом смотря на своего учителя, и на его лице появилась улыбка. Обхватив руками шею Брина вновь, он притянул его к себе и жадно поцеловал в губы, слегка вскидывая бедра в такт движению. Боль сменилась другим чувством, да настолько приятным, что Кит просто потерял голову, наслаждаясь этим. Он слышал хриплый голос учителя, который шептал что-то, даже, вроде бы, что-то говорил ему в ответ. Но ничего не запоминал: в голове было лишь это освободившееся желание, что так и бурлило, наслаждаясь.       Кит прекрасно запомнил, когда всё закончилось: в этот раз уже он сидел сверху, двигаясь, хоть и ноги безумно болели, и покрывал шею Брина укусами. Почувствовав, как учитель кончил, в очередной раз заполняя его изнутри, Кит рухнул ему на грудь, постанывая. Всё тело безумно болело, он хотел ещё, но глаза просто слипались. Почувствовав слабый поцелуй в макушку, Кит провалился во тьму.       Спал он, наверное, совсем недолго, и проснулся от ощущения холода. Поморщившись и приоткрыв глаза, Кит потянулся, чувствуя ужасную боль по всему телу… И уставился на расцарапанную спину Херобрина, который как раз одевался. Наконец остатки сна покинули его, и Кит вспомнил, что творил вчера…       Услышав шорох, белоглазый обернулся, сперва нежно улыбнувшись, а после с удивлением уставившись на ученика.       — Доброе ут-тро, — заикаясь, сказал Кит. Он поджал ноги под грудь, прикрываясь, ибо одеяло было сейчас где-то на полу.       Брин ничего не ответил. Кит прерывисто выдохнул, слегка приподнявшись, опираясь на локти.       — Что такое? — белоглазый даже не моргал, — я… выгляжу странно? — Кит посмотрел на своё тело. Укусы, засосы, следы от пальцев, синяки… Резко наклонившись, он схватил одеяло, закрыв себя полностью. Целомудренно торчали только глаза.       Херобрин усмехнулся. Сперва послышался лишь тихий смешок, а после он расхохотался, поднявшись. Подхватив Кита, он понес его наружу, прямо к океану, который сейчас освещало утреннее солнце. Будучи завернутым в одеяло, мальчишка не имел возможности двигаться, и с удивлением осматривался вокруг. Он не мог понять, что увидел в нём белоглазый?       Прямо у берега Херобрин, всё ещё держа Кита на руках, сел, смотря в водяную гладь, что прекрасно отражала их лица. Из воды на них смотрели две пары белоснежных глаз.