Белый демон, черный волк

— Они приняли грязнокровку на четвертый курс Когтервана. Отец у него обычный рыбак, мать тоже магл. Ганнибал нехотя отрывает взгляд от поэмы Данте Алигьери и останавливается на недовольном лице Тома, чуть повернутом к окну купе. С такого ракурса его черты лица напоминают Лектору Аполлона, из картины Адольфа Хирема-Хиршаля, который без всякой жалости в глазах, отправляет несчастные души в ад, обрекая на вечные страдания. Та же суровость во взгляде и незыблемая, спокойная уверенность в теле. — О ком ты? — спокойный голос Лектора вплетается в безмятежный шум стучащих по рельсам колес. За окном мелькают деревья, сливаются в бесконечную бегущую ленту из алых цветов садящегося солнца. — Уилл Грем. — Том переводит взгляд на Лектора, — он выглядит как бездомная псина. Вид ужасный. — Какая разница, мой лорд? — Абраксас Малфой, сидевший рядом с Ганнибалом, осторожно встревает в диалог, поддавшись вперед, — мало ли маглорожденных в Хогвартсе? Все равно они канут в смерть в этом году, не так ли, Ганнибал? — Малфой бросает на Лектора многозначительный взгляд. — Потрепанная псина? — Ганнибал поглаживает большим пальцем шероховатую поверхность книги и упирается заинтересованным взглядом в Тома, — почему ты подобрал именно это слово? Абаракс вздергивает подбородок — прячет задетое самолюбие за гордой невозмутимостью от очередной порции презрения Ганнибала. — Он странный, дерганый. Озирается по сторонам будто одичалое животное какое-то. Непонятно как его вообще приняли в Хогвартс. — Маглов в Хогвартс принимают постоянно. Почему именно этот тебя так задел? — с непроницаемым видом уточняет Лектор. Том незаметно вздрагивает. — Он меня не задел и… Ты опять начал это делать, Лектор? — Реддл поджимает губы пытаясь совладать с раздражением. Взглядом выжигает дыру в Ганнибале. По крайней мере пытается. — Что именно? Ганнибал не изменился в лице, но Реддл успел заметить искрящиеся любопытство в глазах лучшего друга. У потомка благородных, ныне покойных Лекторов, сложно различать оттенки эмоций. Слишком усердно он их заворачивает в спокойную вежливость. Но Том их видит. Возможно, за счет того, что они похожи — оба, видевшие войну, выкованные в аду, прятали глубокую тьму за костюмом благожелательности. — Этот твой психоанализ, Лектор. Или как там его? — ядовито выплевывает наследник Слизерина, поджав губы, — Ты млеешь перед магловской наукой и искусством, когда должен усердно учить книги, которые я дал тебе. Не с каждым я делюсь своими знаниями. Сколько темных заклинаний ты выучил до сих пор? — Хочешь проверить сколько? — бросает Лектор чуть усмехаясь. В глазах читается вызов, — если ты так презираешь все созданное маглами, то выйди из поезда и иди пешком — поезд изобрели именно они. А психоанализ не так плох, Том. Он бы тебе явно пошел на пользу. Ганнибал откидывается назад, задерживает взгляд на темных глазах Тома еще мгновенье перед тем как погружается обратно в «Божественную комедию». Том глушит в себе возмущение скрестив руки на груди. Абраксас переводит взгляд с Тома на Ганнибала и обратно. Хочет вставить слово, но молчит, подавленный напряжением между двумя колдунами. Он опускает взгляд вниз погружаясь в размышления. Столкновение воли Реддла и Лектора очень похоже на скрещённые в бою мечи. Лязг стали разрывает пространство и всех кто находится рядом. — Ты прав, Малфой. — Абраксас отрывает взгляд с пола, удивленно уставившись на Тома, — в этом году мы и вправду избавим нашу школу от грязи. — Том медленно поворачивается к окну, спокойный, будто раздора и вовсе не бывало. Абраксас хмурится, оглядывает Тома с головы до пят, будто хочет разглядеть ответ на мучавший его вопрос: на чем основана снисходительность Темного Лорда к отпрыску Лекторов? Заикнулся бы кто-либо еще в защиту маглов, Темный Лорд не задумываясь обдал бы того огненным заклинанием. Малфой ежится вспоминая последний инцидент. Запах горелой кожи еще долго стоял в гостиной Слизерина, а Дэрия Гринграсс еще долго носила одежды с длинными рукавами. Абраксас переводит взгляд на Ганнибала — вечно невозмутимого, вежливого и изящного во всем, с привкусом скелетов в шкафу. Он готов разобрать его личность на части, отчаянно вглядываться во все неровности его характера, чтобы понять, что именно так зацепило Темного Лорда. Так или иначе, он знает точно - от него веет угрозой. Лектор внезапно встает направляясь к двери. — Куда? — Реддл бросает хмурый взгляд ему вслед. — Я не обязан отчитываться перед тобой, Том, — спокойно бросает Лектор, закрывая за собой дверь. Внимание студентов прилипает к нему мгновенно пока он направляется к уборной. — Дай мне номер своего портного. Костюм отменный! — Ганнибал! Приготовишь нам тот магловский десерт? Да простит меня Салазар Слизерин, но вкус был неземной. — Вот он Лектор, опять одет с иголочки. Обувь у тебя чище чем лицо Эйвери. — Он у нас педант. Лектор спокойно минует слизеринцев, выдав вежливую улыбку. Младшекурсники чаще льстят, пока его сокурсники с ним соревнуются, подобно Малфою. Что касается студентов других факультетов, то к Ганнибалу особенно хорошо относились пуффендуйцы и даже Гриффиндор. Простая причина — он универсален. Интеллект, храбрость с хитринкой и забота о других, хоть и прохладная. Каждый видит в нем себя. — Безвкусица, — Лектор незаметно вздрагивает, останавливая взгляд на мрачном, невзрачном типе, которого он бы не заметил, если бы тот не стоял перед входом в уборную. Ганнибал оглядывает его сверху вниз: брюнет с вьющимися волосами, в очках. Уперевшись спиной в окно, он нервно теребит рукав своей мантии, уставившись в невидимую точку внизу. — У вас проблемы со вкусом? - внезапно для самого себя спрашивает Ганнибал. — В моих мыслях вообще нет места вкусам. По этому я в состоянии разглядеть правду в отличии от других, — не поднимая глаз отвечает лохматый. — Что ж, в моих, видимо, тоже. Вкус мешает объективности, — Ганнибал пытается поймать взгляд когтеованца, — вы не любите зрительный контакт? — Глаза отвлекают. Слишком много лишней информации, — когтерванец, наконец, смотрит на Ганнибала, — вот иногда хочешь сконцентрироваться на словах, но нечаяно заглядываешь человеку в глаза и думаешь — «Почему у него такие белки, у него гепатит что ли?» или «Это еще что? Сосуд лопнул?». По этому да, я избегаю зрительного контакта. Ганнибал усмехается, про себя думая, что это явно тот самый Уилл Грем. Том был прав, он и вправду чем-то напоминает бродячую собаку. — А может это оправдание того, что вы таким образом строите барьеры? — Я строю не барьеры, а крепости. — А еще ваше сознание быстро строит яркие ассоциации, — улыбается Лектор. — Так же быстро как и крепости, — рассеянно бросает Уилл. — Потому что все что вы встречаете, находит слишком сильный отклик в вашем сознании. Въедается в память и надолго мучает, проскальзывая в сны. Да, судя по синякам под глазами, вас мучают кошмары. Поэтому, видимо, вам так нужны крепости. Защитный механизм эмпата. Уилл хмурит брови, медленно поднимает лицо, пронзая помрачневшим взглядом Ганнибала. — Очередной любитель Юнга с его психоанализом? Не надо меня анализировать, — зло выплевывает он, — предупреждаю, я это не люблю. — он делает шаг в сторону упрямо вздернув подбородок. — Вообще-то Фрейда. Простите Уилл, но я как и вы внимательный наблюдатель за миром, поэтому не могу перестать обдумывать факты и… — Ганнибал запинается встретившись взглядом с Абраксасом. С ядовитой усмешкой, тот поспешно удаляется, слившись с толпой. — Прошу прощения. Лектор моментально нападает на след Малфоя, ловко проскальзывая сквозь толпу студентов. Лишь бы не успел доложить Тому. Потерять Абраксаса из вида сложно, учитывая как его серебрянные волосы отделяют его от других студентов одетых в черное. И все-таки, Абаракс потерян. Ганнибал обнаруживает их купе пустым и вздыхает. Внезапно пальцы смыкаются на предплечии Ганнибала и властно тянут в сторону. — Ты делаешь это специально? — сурово выдает Том уперевшись угрожающим взглядом в глаза Лектора, — зачем ты говорил с тем выродком? — Любопытство, — безмятежный ответ заставляет Реддла сильнее сжать хватку. — Не смей больше перечить мне при моих людях, — выдыхает он Лектору прямо в губы. — Я единственный кто говорит тебе правду Том, хочешь отказаться от этого в пользу раболепия? — так же невозмутимо выдает Ганнибал и про себя думает, что Том никакой не Аполлон. Он самый настоящий Люцифер Густава Лоре. — Говори правду когда мы наедине. — Том задерживает требовательный взгляд на карих глазах Ганнибала еще секунду и разжимает железную хватку, — уже приехали, - констатирует он отпуская руку Лектора.