Morpho Rhetenor et Chrysaora Fuscescens

И вновь кричу. Мой визг слышен на всю квартиру. Слёзы рекой, и Ниагарский водопад в этот момент нервно курит в сторонке. Начинаю орать ещё громче когда слышу стук соседей по батарее. Бесит всё, вплоть до вещей и людей, которых я так люблю. А он молчит. Не произносит и слова поперёк тысячи моим. Просто сидит, смотрит на меня и невозмутимо пьёт свой чай. Он всегда такой. За все эти годы он ни разу не сорвался на меня. Мои истерики его не бесили, не злили, не расстраивали. Он давал мне всё выплеснуть, потому что знал, что успокаивания со мной не прокатывают. Даже в порыве такой агрессии я никогда не позволяю себе его оскорбить. Это была та самая граница, чьи ворота я заперла на титановый замок. Мне больше нечего сказать. Затыкаюсь. Возвращаюсь к готовке ужина, теперь уже просто хныча и подтирая салфеткой сопли. Молчит. Дура я. Он ведь вернулся из студии на час позже, чем обычно. А я уже успела придумать у себя в голове кучу теорий о причинах запоздания. Бар и пацаны, которые ему якобы дороже меня. Или измена. Он ставит кружку на стол, встаёт и обнимает меня. — Я в пробку попал. Пробка значит. Однозначно дура. Причём круглая. — И что тебя со мной держит? Чувствую, как его руки вытирают мои слёзы, затем разворачивают моё лицо к себе. — Люблю твои истерики. Они меня вдохновляют любить тебя дальше. А ещё я знаю, что ты закатываешь их только мне. Это лучше любых засосов. Как романтично. Всегда он так. Терпит, любит и в ответ на все мои истерики лишь ухмыляется.