Morpho Rhetenor et Chrysaora Fuscescens

Бежать назад? Назад нельзя. Идти вперёд? А что там, впереди? Мы в этой игре все по уши погрязли и выберемся только тогда, когда сдохнем. Мне говорят: «Иди вперёд, пользуйся готовой, заранее проложенной дорогой». А если я не хочу? Не хочу идти туда, куда ведёт эта залитая новеньким асфальтом автострада. Хочу идти в дебри, черт знает куда и черт знает зачем. Твои старания никому не нужны. Твоя болтовня — это как попытки пчелы выбраться из лапок шершня. Ты цепляешься за зеркала, а потом в истерике их же и разбиваешь. Я разбиваю зеркала, потому что ненавижу лицо, которое я там вижу каждый божий день. Я всегда пытался сделать больше, чем могу. Плевать, что это никому не нужно. Это нужно мне. Я в этой игре увяз больше всех. Но я всем назло выберусь оттуда первым. *** Очередной концерт закончился. Меня ждала ещё пара таких же через неделю, но мне не в лом. Когда люди более или менее разошлись, я вышел из клуба и уже было хотел отправиться домой, но вдруг чувствую, как кто-то тянет меня за рукав. — Извините… — голосок тихий, едва уловимый, больше похож на детский. — Здрасьте. Ты чего одна на холоде? — поворачиваюсь и вижу маленькую девочку. Может, один мой друг действительно был прав, и у меня на концертах и вправду одни дети? Или ей лет двадцать пять, но выглядит она на все пять? — Да я просто… заблудилась. Не знаете где случайно улица «Сторожевого пса»? — спрашивает она, поднимая свои маленькие уставшие глазки на меня. — Знаю. Пошли доведу, — не могу отпустить её одну гулять по улицам. Черт знает, на кого она наткнётся. — Не нужно. Просто скажите куда идти. — Ага щас. Пошли давай, — словами режу воздух, чтобы больше возражений не было. Затем снимаю куртку и набрасываю на неё. — Спасибо, — жмётся, но бежит за мной, быстро перебирая ножками, прикрытыми всего лишь юбчонкой до колен. — Да не за что. Как концерт? — уверен, что она там была. Видел её в толпе. Как раз таки её там чуть и не задавили. — Невообразимо круто. Вы очень классно выступили, — все ещё бормочет, замечаю даже в темноте, как щеки краснеют. — Хорош выкать. А так спасибо, рад стараться, — вижу, что ей все ещё холодно, поэтому ненавязчиво кладу ей руку на плечо и подталкиваю ближе, — а ты на улице «Сторожевого пса» живешь что ли? — вопрос конечно глуповатый, но на этой улице обычно бомжи да алкаши собираются, именно поэтому и сомневаюсь. — Ага. Недавно переехала, — отвечает тихо. Замедляюсь когда вижу, что ей тяжело идти. Только сейчас замечаю, насколько она худая. Ног из-под юбки почти не видно, сквозь майку просматривается линия рёбер, а руки больше похожи на две ветки, чем на руки. — Ты когда последний раз ела? — спрашиваю достаточно жёстко, хорошая стратегия для того, чтобы получить честный ответ сразу же. — Где-то дня два назад… или три… — в этот раз подействовало ещё лучше, чем обычно. — Это потому что у тебя денег нет, я надеюсь, — эта причина меня хотя бы чуть-чуть, но устроила. Хотя я зря надеялся услышать положительный ответ. — Нет, я просто на диете, — этот ответ мне сносит крышу. Останавливаюсь, смотрю на неё и хмурюсь. — Ты издеваешься? — Н-нет, — она уловила злость в моем голосе, поэтому съёжилась ещё больше, — я набрала за последний месяц… — Нет, родная моя, так дела не пойдут, — сгребаю маленькое тельце в охапку и поднимаю. Слышу тонкий писк возмущения, но полностью его игнорирую. Быстро окидываю взглядом площадь и замечаю небольшой ресторанчик. — Ты чего… мне домой надо, — говорит она это с неохотой, явно без желания произносить эти слова. — Не пизди пожалуйста. Грейся молча, — вновь отрезаю и немедленно направляюсь к ранее замеченному заведению.