Morpho Rhetenor et Chrysaora Fuscescens

Голова раскалывалась, пиксели начинали въедаться в мозг, а глаза потихоньку переставали видеть. Экраны были повсюду. Но нужно было закончить. Если это не сделаю я, то этого не сделает никто. Жутко хотелось спать и есть. Я просидела за мониторами почти сутки, пытаясь разобраться с дурацким кодом, что всё никак не хотел со мной сотрудничать. И хоть сроков у меня и не было, но мне словно уже дышали в спину последствия моего провала. От голода уже начинало подташнивать. Последний раз удалось перекусить где-то часов двенадцать назад. Я откинулась на спинку кресла, закрывая сухие глаза, которые тут же заслезились. Не могу больше. Просто не могу. И ведь дело не в сложности кода, мне приходилось расшифровывать штуки и похуже, дело в важности. Если не проникну в Систему, то и ей, и городу кранты, и чем дольше я пыталась, тем более всё усложнялось. От этого становилось жутко, а под таким прессингом сосредоточиться было раза в три сложнее. Я и так-то не отличалась великой способностью концентрироваться. Живот настойчиво скулил, а виски неумолимо пульсировали. Барьер. Что-то упрямо не давало мне переступить через этот невидимый порог, за пределами которого лежала заветная разгадка. Я уже было хотела схватиться за телефон и набрать Лилит, как именно её руки вдруг опустились мне на напряжённые плечи. — Не пугай меня так больше, — сказала я, выдохнув с облегчением и запрокинув голову назад, чтобы взглянуть на её острое, грубоватое лицо. — Прости, светлячок, я думала, ты услышала, как я открыла дверь, — ласково сказала она и подтащила стоящий в углу табурет ближе к столу. — Ты же знаешь, если я с головой в технике, то я не замечу даже наводнения, — я улыбнулась, отвлекаясь наконец-то от экранов и слегка расслабляя тело. — Ты ела? — спросила Лилит, оглядывая комнату скептическим взглядом, — такое себе местечко. Так сложно было найти что-нибудь поуютнее? А то как на заброшке, честное слово. — Не так просто найти помещение, в котором поместится и заработает эта адская конструкция, — я указала на гигантских размеров компьютер перед собой, чьи провода тянулись вверх, к потолку, где находился блок питания. — Всё равно здесь гадко. Ты так и не ответила. — Нет, не ела. Выйти отсюда не могу, а Салли не заходил уже давно. Он там жив вообще? — Чёрт, где его носит? Неужели так сложно выполнять свою долю? Всего-то нужно проверять тебя каждые два часа и носить тебе всё необходимое, — Лилит злилась, Салли она в принципе недолюбливала. Старые конфликты на почве его разгильдяйства, как ни странно. Я опустила свою ладонь на её предплечье и улыбнулась. — Не злись. Ты же его знаешь, он не может сидеть на месте слишком долго. Наверняка сбежал при первой же возможности, — мне было всё равно, сбежал он или храпел в одной из комнат нашей новой базы. Всё равно он не смог бы добыть то, что мне сейчас нужно было, ведь я сама не очень отчётливо понимала, что же это может быть. — Да ну, Рика на входе стоит, она бы просто так его не выпустила. — А что Рика делает на входе? — я вскинула правую бровь. Рику звали тогда, когда нужна была защита от дронов. она очень хорошо разбиралась в том, как дистанционно менять их настройки, изображения, которые они отправляли в следящий за нами штаб. А если дроны были новые, она просто сбивала их магнитным ударом и закапывала как можно дальше от нас, — хочешь сказать, что за нами опять наблюдают? — А тебя это удивляет? Штаб начинает понимать, куда движется дело, и когда их пустые головы наконец-то просекут, в чём подвох, им это очень сильно не понравится. — Ох, нет! Я же ещё ничего не откопала! А если я не успею? — я начала паниковать. Если нас и наш план раскроют, нам несдобровать. Упекут нас быстро, оружия нет, сил тоже маловато, особенно против правительственного штаба. — Успокойся. Просто объясни мне, в чём проблема. Я же знаю, что ты работала с вещами похуже этого кода. Здесь что-то не так, верно? — всегда она так. Лилит видела меня насквозь, ничего не попишешь, словно мы были с ней связаны невидимой линией информации и электронных импульсов. Я развернула кресло спиной к ней, на мгновение задерживая дыхание. Если признаюсь, она посчитает меня профнепригодной. Они защищают меня только потому, что я разбираюсь в Системе, и если они узнают, что я не справляюсь — тут же вышвырнут за шкирку. Я снова выдохнула. Может, она всё равно всё поймёт? Я прозвучу, словно сумасшедшая, но ведь она чувствовала правдивость моих слов всегда, какими бы неоднозначными они не казались. — Мне словно что-то мешает, — выплюнула я, зажмуривая глаза в страхе получить по шее неприятными словами. — Что ты имеешь ввиду? — спокойно спросила она. Даже тени сомнения или недоверия ко мне не проскользнуло. Я вновь развернулась и посмотрела Лилит прямо в глаза, надеясь, что это укрепит нашу выдуманную мной связь. — Меня кто-то не пускает. Каждый раз когда в голове возникает что-то похожее на идею о разгадке, оно тут же исчезает. Словно что-то или кто-то быстро удаляет файл из моего разума… — вслух звучало ещё более странно, но Лилит всё ещё была каменно-невозмутима. В голове вдруг стало ясно, словно меня перезагрузили. И хоть вывод, что внезапно материализовался в моей голове, был основан на теории, которую наша группа сформулировала почти что в шутку, в тот момент он объяснял всё до последней капли. — Не пускает… меня не пускает Система! — воскликнула я, вскочив с кресла и начиная быстрым шагом наворачивать круги по затхлой комнате с облезшими и прогнившими стенами, — что если наша теория верна? Что если Система действительно живая? Ведь это всё объясняет. — Притормози, светлячок. О чём ты толкуешь? — Помнишь, как мы выстраивали теорию о жизни Системы? Знаю, что мы тогда были подвыпившие и не всерьёз это всё обсуждали но… Система везде, так? Она в каждом пикселе всего существующего и все мы — её детища. Если мы действительно когда-то давно произошли от неё, то не будет странным, если у этой чертовки действительно есть доступ к сознанию каждого из нас. Она знает, что нам нужно, и манипулирует моими нервными окончаниями, выстраивая барьер между мной и кодом. Лилит молчала где-то минуту, но я больше не боялась быть принятой за сумасшедшую. Я чувствовала всем нутром, что она анализирует на полном серьёзе то, что я только что выдала. Она вновь подняла на меня взгляд. — Допустим. Тогда почему мы не можем с ней связаться? Почему доступ есть только с её стороны? Я закрыла глаза, задумываясь. Но ответ пришёл ко мне невероятно быстро. — Всё ведь так очевидно… — прошептала я, переставая дышать, моргать, двигаться. — Я тебя боюсь и восторгаюсь тобой одновременно, когда ты так себя ведёшь, — Лилит усмехнулась, касаясь кончиками пальцев моего плеча, чтобы вытащить меня назад в реальность. Я проморгалась. — Мы — лишь дальние родственники системы. В наших жилах текут элементы её двухзначного кода, но на техническом уровне наше родство с ней давно уже было запятнано и перемешано со всем, чем можно. Нам не хватает генетики Системы чтобы связаться с ней, но она всё ещё может до нас добраться. — Значит, наш план заведомо провальный? — Нет, выход должен быть… Джаспер. Джаспер был создан в вакууме Системы, так? — Да, ходячий набор электронной информации с щепоткой человеческого восприятия. — Значит, он на прямую с ней связан. Он единственный, кто сможет войти с ней в контакт и объяснить, что нам на самом деле нужно. Возможно, учитывая дальность нашего родства, Система не до конца понимает, чего мы хотим, она не может добраться до наших мыслей, только до аппарата, отвечающего за рациональность. Она просто защищается от нашего вторжения. Лилит вздохнула. Затем она встала со скрипящей табуретки и положила свои ладони мне на плечи, одобрительно кивнув. — Видимо, не долго ещё придётся этому болвану скитаться в инфо-пространстве.