Morpho Rhetenor et Chrysaora Fuscescens

Неужели я сейчас действительно сижу и жду чуда? И с каких это пор я в него верю? Вроде двадцать семь лет, взрослая, рассудительная женщина с немаленьким опытом за плечами, но именно сегодня на меня нахлынуло это странное ожидание неизведанного. Сегодня тридцать первое декабря, знаменитый Новый Год, наверное поэтому мне захотелось немного магии в своей обыденной жизни. Я смотрела на заснеженную дорожку, которая вела к дому, и думала. А чего я собственно жду? Кто, в моём понимании, должен появиться на этой дорожке? Неужто Санта Клаус? Но Рождество уже неделю, как машет мне ручкой на прощание. Я оглядела гостиную, которую сегодня весь день украшала, совершенно не понимая, зачем я это делаю. Тридцать первое декабря для меня — обычный день как и все остальные. По крайней мере так было до сегодняшнего утра. Я уже просыпалась с очень конкретным намерением — изменить всё. Начать с корней и закончить верхушкой, самым последним листочком, который смогу найти. Мне всё так осточертело, что хотелось плакать от собственного бессилия перед рутиной. Но именно в это утро, вместо того, чтобы действительно заплакать, я сделала глубокий вдох и первым делом понеслась сломя голову в магазин, покупать ёлку и ёлочные игрушки. В итоге купила ещё поющую фигурку Санта Клауса немаленьких размеров и немного гирлянд для улицы. Затем я направилась в продуктовый и заполнила холодильник доверху всем, что мне понадобится для Новогоднего стола. И я до сих пор не могу понять, для кого я собралась готовить столько еды. Я живу одна уже лет десять, друзья будут праздновать со своими семьями, а мои родители приехать точно не соизволят. В конце концов решила, что буду разбираться с этой проблемой тогда, когда та реально возникнет. Кто знает, может все эти вкусности в меня одну влезут. Когда дом был украшен и выглядел так прекрасно в моих глазах, как не выглядел никогда за всё время моего проживания здесь, я села перебирать вещи. Одежду, посуду, прочую мелочь. Я выкинула всё, чего не хотела видеть в моей новой жизни, идея о которой появилась у меня в голове столь внезапно. Удалось даже разобрать и отвезти на свалку кресло, которое уже давно раздражало меня своим присутствием. После праздников куплю новое, которое мне будет нравиться на все двести процентов. Например то голубое, с бархатной обивкой, что я видела на сайте «Икеи» пару дней назад. Как только с этим было покончено, я тут же села за ноутбук и стала искать себе новую работу. Не могла я больше каждый день наяривать круги по огромному залу в форме официантки, улыбаться двадцать четыре часа в сутки и получать за это считанные копейки. Я всегда мечтала работать на радио и больше не собиралась тратить свою жизнь на что-либо другое. Как же меня удивила смелость, с которой я непрерывно строчила письмо об увольнении. Обычная я никогда бы не решилась просто взять и уйти. Всегда в голове было: «А деньги? А куда я пойду? А кто меня возьмёт? А на что кушать?» В тот же момент мне было плевать. Деньги найду. Буду пробоваться на радио до потери пульса или до тех пор, пока кто-нибудь не возьмёт. Главное сейчас — пытаться. Падать, вставать, ошибаться, исправлять и работать, работать, работать. Вместо меня никто не будет идти к моей мечте, чтобы потом просто принести её мне на блюдечке. Закончив письмо, я сварила себе чашку горячего шоколада и уселась у окна. И вот я здесь. Смотрю всё на ту же заснеженную дорожку из мелкой гальки и жду. В духовке запекается индейка с картошкой, в холодильнике ждёт лимонный торт. И я жду. Не понимаю, чего от меня хочет жизнь? Мысленно начинаю обмусоливать вязкое ощущение того, что чего-то не хватает. Взгляд украдкой падает на телефон. Всё-таки, и торт, и индейка были предназначены для двоих. Или троих. Я схватила мобильник и набрала его номер, затем посмотрела на два запакованных подарка, которые положила сегодня по ёлку. Теперь я поняла, откуда возникло такое странное желание купить того плюшевого пса и набор шикарных, дорогих ножей для готовки. Ричард был поваром в ресторане, где я тоже до недавнего времени работала. Я ещё никогда не видела человека, который так сильно отдавался любимому делу. А кулинария была для него словно неотъемлемая частица жизни, без которой он не смог бы существовать. Мы уже давно общались, и я уже давно отвергала его предложения выпить кофе или вместе поужинать. Давать второй шанс отношениям не входило в мои планы. Но видимо этому тоже суждено было измениться. Ещё у Ричарда был сын четырёх лет по имени Алекс, от прошлой своей дамы, с которой он расстался после рождения ребёнка. Маленькое, тёплое, открытое создание, с которым я познакомилась пару месяцев назад. Так хотелось вновь обнять его, почувствовать запах ребёнка, детства, наивности, который исходил от него. Ричард ответил почти сразу. А ещё через полчаса, на той заснеженной дорожке, что вела к моему дому, появилась вереница из следов зимних ботинок.