Стань моим смыслом

      Гарри шёл, даже не задумываясь — куда направляется. Ноги, словно бы живя своей собственной жизнью, прошагали улицу Магнолий, сворачивая на одноимённое шоссе. Маршрут был настолько исхожен и привычен, что Гарри дошёл до целых качелей в парке даже не оглядываясь по сторонам, лишь мимолётно удивившись, что таковые имеются до сих пор.       Где-то в отдалении слышался гогот компании Дадли. Устроившись на качелях и оттолкнувшись ногой от земли, тем самым чуть раскачиваясь, Гарри как-то лениво подумал, что, вероятно, они, как и всегда, заняли отдалённый тёмный угол парка, куда не рисковали забредать добропорядочные граждане вечерами, хотя и не сказать бы, что там произошло хоть когда-то что-то страшное.       Но, видимо, жителям Литтл-Уингинга хватало и понимания, что там обитают местные хулиганы. Выбросив из головы ненужные мысли, не представляющие для него ни малейшей ценности, Гарри тяжело вздохнул. Он провёл у Дурслей всего несколько дней, но ассоциации с прошлым летом уже переходили все пределы восприятия.       Тот же парк, те же качели, то же чувство беспросветной тоски и никчёмности, хотя последнее, казалось, стало даже ярче и сильнее. Прошлым летом его беспокоило, что ему не верят, что магический мир не желает признавать возрождение Волдеморта, а друзья не пишут ничего путного и важного. И тогда это виделось почти трагедией. Сейчас же вызывало только горький смех.       Сириус мёртв. Одно это понимание, эта фраза, звучащая в голове постоянным повторением, причиняющим бесконечную холодную боль — перечёркивала любые воспоминания о глупых терзаниях год назад. Сейчас Гарри как никогда понимал, что исправить в жизни можно многое — мнение общества, ссоры с друзьями, обиды на мир. Но не смерть.       Она — безразлична и необратима. И шанса что-то изменить, исправить просто не остаётся. Гарри устало прикрыл глаза. Он изводил себя мыслями о крёстном постоянно, а холодящая кровь картина падения Сириуса в Арку исправно являлась его кошмаром из ночи в ночь. И как это пережить он просто не понимал. Особенно учитывая, что это его вина. Даже если заклинание послала Беллатриса.       Если бы он не пошёл в Министерство, не проверив информацию, слепо сыграв так, как хотел Волдеморт — Сириус бы там не оказался. Чувствуя, как глаза защипало, Гарри замотал головой. Он не станет реветь, как какая-то девчонка. Да и что изменят его слёзы? Сириуса они не вернут. Сириуса не вернёт ничто и никто. И с этим фактом, как и с чувством вины и болью потери, ему ещё предстоит научиться жить.       Чей-то быстро оборвавшийся, но громкий испуганный крик, доносившийся со стороны, где предполагаемо расположились Дадли с дружками, заставил Гарри напрячься. Он почти готов был ручаться, что кричал Дадли — голос кузена он знал слишком хорошо, да и на слух никогда не жаловался. И это определённо являлось странным — трусом Дадли в последние годы уж точно не был.       Поколебавшись менее минуты, Гарри всё же спрыгнул с качелей и направился на источник звука, предварительно оглядевшись по сторонам. Довольно позднее время располагало к отсутствию в парке случайных прохожих, и увидеть волшебную палочку, которая словно сама скользнула в руку, к счастью, было некому.       Заглушив интуицию, которая требовала немедленно остановиться, Гарри с упрямством, достойным лучшего применения, продолжал путь, оказавшийся совсем коротким. А может, ему просто показалось из-за напряжения, которое странным образом усиливалось по мере приближения к отдалённому тёмному углу парка.       Голоса, которые слышались поначалу очень приглушённо, с каждым шагом доносились всё чётче. И чем больше реплик улавливал слух Гарри, тем больше он прибавлял шаг, уже понимая, что произошло что-то абсолютно непредвиденное и из ряда вон выходящее — общий тон возгласов окрашивался испугом и удивлением.        — Да чтобы меня мафия ночью казнила, откуда он взялся? — слишком громко для вечерней тишины воскликнул кто-то с отчётливыми нотками страха.       С некоторым сомнением Гарри идентифицировал голос, как принадлежащий Пирсу Полкиссу — приятелю Дадли, которого он сам на дух не переносил. Но это только добавило вопросов и разожгло любопытство — Полкисса было напугать даже сложнее, чем Дадли. Впрочем, было и исключение — кузен всегда боялся магии в любых её проявлениях.       Уже не задумываясь о последствиях ни на миг, охваченный любопытством и какой-то пугающей решимостью, Гарри решительно шагнул в зону видимости компании, быстро оценивая ситуацию. Слух его не подвёл — и выглядящий удивлённым Полкисс, и кузен на небольшой вытоптанной поляне присутствовали.       Ещё одного парня, который напоминал сейчас истукана с открытым ртом, Гарри помнил весьма смутно, хотя в компании Дадли пару раз мельком и видел. Но многим интереснее оказалась неожиданно обнаруженная причина удивления и испуга бесстрашных хулиганов — прямо на земле лежал юноша, похоже, пребывающий без сознания.       Гарри на удивление сопоставил услышанное и увиденное мгновенно. Всё говорило о том, что парень появился неожиданно, что, без сомнения, могло напугать Дадли и его дружков. Гарри решительно сделал пару шагов по направлению к бесчувственному телу, намереваясь осмотреть и выявить причину его состояния, когда на него наконец обратили внимание.        — Ты, — тут же обвиняюще почти взвизгнул Дадли, абсолютно невежливо тыча в него пальцем. — Это ты устроил. Ты его сюда отправил…        — Заткнись, а? — огрызнулся Гарри, бесцеремонно перебивая и не чувствуя ни малейшего желания объясняться с кузеном, и уж тем более — распинаться в доказательствах, что он не имеет к случившемуся никакого отношения. — Я услышал твой крик и решил проверить, в надежде, что тебе вдруг могло достаться по заслугам. Но, увы, реальность жестока и несправедлива, — язвительно продолжил он, лишь мимолётно изумляясь своему тону, но не особенно вникая в то, что говорит. — Что тут случилось? Вы избили очередного несчастного?        — Да больно надо, — зло отозвался Дадли, который явно справился со страхом. — Мы просто обсуждали дела, когда этот прямо из воздуха свалился. Ты не думай, что я не помню, что тебе запрещены такие штуки…        — Да прекрати же ты. Повторять больше не стану — я не имею к этому отношения, — уже как-то устало прервал Гарри. — Что значит — из воздуха? — напряжённо поинтересовался он следом, не оставляя кузену возможности возразить или продолжить высказывать свои подозрения.       Странным образом, никто из присутствующих не препятствовал ему на пути и, ожидая ответа от Дадли, Гарри склонился над юношей, пытаясь осторожно перевернуть его на спину. Что-то знакомое неуловимо почудилось ему в силуэте, но царящий полумрак мешал рассмотреть детальнее.       Ладони мгновенно ощутили влагу, и Гарри отдёрнул руки, поднося их к глазам, уже заподозривший неладное. Запах крови ударил в ноздри, и он вздрогнул, осознавая, что неизвестный юноша ранен. Подозрение, мелькавшее и ранее, что всё-таки Дадли и его дружки увлеклись, а теперь пытаются выгородить себя, настойчиво вернулось.        — Просто свалился из ниоткуда, — напряжённо отозвался тем временем Дадли, чуть запоздало отвечая на заданный вопрос. Гарри упрямо чудилось, что за напускной бравадой и демонстрируемой злостью Дадли успешно прячет страх. — Мы его не трогали — у него вещи и были разорваны, — как-то уже менее уверенно добавил он, когда Гарри перевёл на него пристальный и не сулящий ничего доброго взгляд.        — Может, была какая-то вспышка или звуки? — уже без особой надежды уточнил Гарри, понимая только, что ничего не понимает, а самое главное — не имея даже предположений или идей, что ему делать дальше.       Вероятно, стоило как-то доставить непонятного юношу в больницу, вот только здравых мыслей об осуществлении этого на практике в голову совсем не приходило. К тому же, врачи однозначно потребуют документы. Гарри закусил губу, отчаянно размышляя, что требуется для оказания хотя бы первой помощи.        — Какого чёрта? — внезапно отмер Полкисс, до этого момента удивительно молчавший, хотя обычно он не упускал ни единого случая высказать в адрес Гарри издевательство или оскорбление, едва его завидев. — Ты тут откуда взялся? Что тут вообще происходит? Я сейчас позову Гордона и Малкольма, и мы быстро разберёмся — что за чертовщина тут творится. Люди из воздуха не падают. Прав был Дадли — ты ненормальный. Но с нами тебе не тягаться…        — Пирс, хватит, — неожиданно прикрикнул Дадли, удивив этим Гарри до крайности — на его памяти кузен всегда поддерживал любые нападки на него, но никак не пытался пресечь.        — Ты что, защищать его вздумал? — растерялся Полкисс, глядя на Дадли с искренним изумлением. — Большой Дэ, ты чего? Он же отребье, а теперь вот ещё и фокусы непонятные выдаёт. Может, и вовсе сумасшедший. Мы должны его проучить. После кулаков чудить точно не захочет. И этого свалившегося вместе с ним — наверняка его дружок, которого он подговорил нас разыграть…       Гарри вскинул палочку раньше, чем успел обдумать свои действия. Всё происходящее развернулось слишком неожиданно, событие выбило из колеи, мгновенно развеяв болотную рутину тоски и повседневности, в мыслях царил полнейший хаос, и озвученные Пирсом вызывающим и злым тоном угрозы стали последней каплей.        — Обливиэйт, — направил он палочку на Пирса, машинально вспоминая изученное ещё на втором курсе верное движение палочкой.       Полкисс мгновенно умолк и замер, как-то замедленно моргая. Гарри, даже не разбираясь — не сделал ли он случаем из друга Дадли умственно неполноценного человека, не имея практики применения заклинания изменения памяти до этого, повторил свои действия, направив палочку на смутно знакомого приятеля Дадли, а после обернулся к самому кузену.        — Дадли, я не стану стирать тебе память. Ты же неглупый мальчик и сам понимаешь, что лучше молчать обо всём, что ты видел, — Гарри недобро усмехнулся, нарочно демонстрируя показную, но достоверную браваду — по опыту он прекрасно знал, что кузен понимает только силу и уверенность. — Забирай своих дружков и уходи отсюда сейчас же. К слову — они ничего не помнят о случившемся. Если станешь спорить или настаивать, выказывая горячее желание — могу исправить память и тебе…        — Не надо, — мгновенно воскликнул Дадли, перебивая. — Я буду молчать. Вообще ничего не знаю и не видел, мы просто гуляли, как и обычно. Самый скучный вечер последней недели. Но тебе же нельзя колдовать вне этой твоей школы, вроде?       Дадли, похоже, и не ждал ответа на свой вопрос, носящий для него, очевидно, риторический характер, бодро подхватывая под руки чуть деморализованных приятелей, имеющих сейчас немного обалдевший вид. Гарри же застыл, охваченный ужасом от понимания, что вновь нарушил закон о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних.       Перспектива грядущих событий, связанных с этим, нарисовалась в голове мгновенно, заставляя вздрогнуть. Из горла едва не вырвался стон — только не снова. Прошлогоднего слушания и всех сопряжённых с ним оказий ему хватило с лихвой и надолго. И теперь только одно понимание, что в этот раз отношение к нему окажется ещё жестче, с учётом прецедентов в прошлом, приводило в ужас.       Дадли ещё пытался что-то говорить, по крайней мере, его шевелящиеся губы свидетельствовали в пользу этого факта, но Гарри уже абсолютно не воспринимал, словно для него вдруг отключили звук реальности. Он только застывшим взглядом наблюдал, как кузен, видимо, осознав бесполезность обращения к Гарри, уводит приятелей, лихорадочно соображая, что ему теперь делать.       И только когда взгляд, теперь растерянно и немного панически блуждающий по сторонам, наткнулся на так и лежащего без движения на земле юношу, Гарри заставил себя встряхнуться, возвращаясь в реальность. Ответить за применение волшебства ему, конечно, придётся, но это никак не означает, что не стоит попытаться помочь раненому.       Напротив — раз уж он всё равно применил магию, теперь ему нечего терять и он может воспользоваться ей для оказания первой помощи. Разницы — отвечать за применение одного заклинания или нескольких, Гарри не видел. Мимолётно радуясь, что избавлен от лишних свидетелей, хотя и огорчаясь способу, которым этого достиг, он склонился над юношей.       Действуя как можно аккуратнее, он перевернул того на спину и тут же вздрогнул, машинально отшатнувшись назад. События, произошедшие в конце его второго курса обучения в Тайной комнате, мгновенно замелькали картинками в памяти. Продолжительная беседа с призраком из дневника вспомнилась даже чересчур отчётливо, заставляя дыхание сбиться, а кожу покрыться мурашками.       Мозг отказывался анализировать происходящее и не желал предлагать вообще никаких объяснений — ни реальных, ни фантастических, но отрицать очевидное вовсе не казалось возможным: перед ним на земле лежал Том Реддл, словно вновь материализовавшийся со страниц дневника и ничуть не изменившись внешне.       На несколько секунд Гарри впал в какую-то прострацию, а потом мысли резко взорвались бурлящим водоворотом предположений, догадок и опасений. Возможно, это какая-то уловка со стороны Волдеморта? Но против подобной гипотезы свидетельствовало слишком многое. Начиная с того, что его враг никогда не позволил бы себе предстать столь беззащитным.       Дополнением шли и понимание необычности места — как для Волдеморта, конечно, и странный способ появления. Пусть даже это была аппарация или перемещение порталом, Гарри всё равно упрямо не мог сложить хоть и отдалённо правдоподобную версию, объясняющую — зачем бы Волдеморту устраивать что-то подобное. Впрочем, правдоподобных версий вообще не складывалось.       Мысль, что это действительно Том Реддл, Мерлин весть как переместившийся во времени, Гарри поначалу и вовсе отбросил, как абсолютно неконструктивную, если не сказать — глупую. Вот только она упрямо возвращалась, после хаотичной переборки вариантов вроде чьей-то глупой шутки, использования оборотного зелья или просто идентичной схожести какого-нибудь другого мага, которые казались абсурдными.       В этот момент Том, или всё же кто-то на него очень похожий, издал слабый едва слышный стон, и Гарри тряхнул головой, мгновенно вспоминая, что юноша ранен и, похоже, серьёзно. Противоречия вспыхнули внутри с разгромной силой. Он не мог не помочь, особенно отдавая себе отчёт, что от его помощи, возможно, зависит жизнь человека. Он не знал — как перешагнуть через понимание, что, возможно, поможет своему злейшему врагу, монстру и убийце.       Гарри прикусил губу почти до крови, осознавая, что теряет драгоценное время на сомнения, хотя не прошло и нескольких минут его судорожных размышлений и моральных терзаний. Он должен что-то сделать. И решать стоит немедленно — с минуты на минуту прилетят совы из Министерства, в этом Гарри не сомневался ни на миг. Желание предпринять всё, что в его силах, всё больше одерживало верх.        — Помоги, — внезапно донесся до него тихий, как перезвон хрусталя, голос. — Я не могу умереть. Это недопустимо…       Гарри едва сдержал истерический смех. Последние сомнения, что перед ним Реддл, испарились. Только тот мог построить фразу, являющуюся, по сути, просьбой о помощи так, что она звучала требованием — эта манера Тома Реддла запомнилась Гарри ещё со времён их диалога в Тайной комнате.       Подавив вздох и неожиданно возникшую дрожь в руках усилием воли, Гарри неуверенно вновь склонился над юношей, уговаривая себя, что не совершит непоправимой ошибки, если просто проведёт нормальный осмотр. Подлинность ран и, похоже, критическое состояние сомнению не подлежали. А о том, что это всё же может оказаться безупречным спектаклем с неясными целями, он подумает позже.       Судорожно вспоминая все заклинания, которые он только когда-либо слышал от мадам Помфри или вскользь — на занятиях, он водил палочкой над телом снова впавшего в беспамятство Тома, пытаясь определить степень и характер повреждений. Результаты обескураживали, вызывая непонимание — как Реддл вообще ещё был жив.       Гарри машинально запустил руку в волосы, выпрямляясь. Обильная кровопотеря, множественные рваные раны, присутствие внутренних повреждений, которые он не смог определить в конкретике, только факт их наличия. Полуприкрыв глаза, он начал нервно мерить шагами небольшую поляну. Мысли всё ещё метались в голове испуганными ланями, но что-то решать о дальнейших действиях было необходимо.       Уханье совы донеслось до его слуха раньше, чем неприметная сипуха спикировала к нему, сбрасывая к его ногам конверт. Гарри только скрипнул зубами, сжимая челюсти — началось. Сова недовольно ухнула и, сделав круг над его головой, растворилась в сумерках, а Гарри подобрал конверт, сразу же разрывая его и вынимая письмо. «Люмос» он зажёг уже без особых сомнений — терять, казалось, действительно больше нечего.       Уважаемый мистер Поттер!       Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов две минуты вечера в населённом маглами районе и в присутствии маглов Вы использовали заклинание «Обливиэйт».       За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, с учётом имеющихся прецедентов в прошлом, Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку.       Поскольку вы уже имеете на счету два полученных официальных предупреждения за предыдущие нарушения Статута о секретности, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии тридцатого июля в девять часов утра.       В случае неявки без уважительной причины и предварительного уведомления соответствующих сотрудников о ней, Министерство будет вынуждено расценить Ваши действия, как уклонение от ответственности, что, с учётом наличия факта рецидива, даёт законную возможность для объявления Вас в розыск.       С наилучшими пожеланиями, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк.       Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Министерство магии.       Гарри даже не стал перечитывать письмо второй раз, комкая его в кулаке. На первых абзацах оно вообще показалось ему абсолютно идентичным полученному в прошлом году. Но это, конечно, было выдержано в более жёстком стиле за счёт дополнений. Итак, на этот раз ему даже угрожают объявлением в официальный розыск. Очевидно, Скримджер более скор и суров на действия, нежели Фадж.       Вторая сова не стала неожиданностью, хотя прошло всего несколько минут после прилёта министерской. Подавляя желание крушить всё вокруг, Гарри распечатал очередной конверт. Вполне предсказуемо, письмо было от Артура Уизли. Морщась от яркого чувства дежавю и осознания всей неприглядности ситуации, он пробежал глазами содержимое пергамента.       Гарри!       Мы все поражены проявленной тобой беспечностью, ведь ты не можешь не знать о смене власти и напряжённой обстановке в магическом мире в целом. Дамблдор прибыл в Министерство для беседы со Скримджером. Но общение между ними складывается очень напряжённо, и достижение договорённости видится сомнительным.       И в отношении тебя Скримджер настроен весьма недоверчиво и скептически. Но всё-таки не покидай дома родственников и не отдавай волшебную палочку! Как только появится новая информация, я пришлю тебе письмо. Жди новостей и не совершай больше никакого волшебства.       Артур Уизли.       Злость взметнулась в груди волной слишком неожиданно. Конечно, мистер Уизли хотел как лучше, да и Дамблдор, без сомнения, тоже. Вот только сейчас почему-то это совсем не успокаивало. «Да сколько можно-то?» — в сердцах подумалось Гарри, когда он испепелил несчастный пергамент, что, впрочем, не принесло никакого облегчения. Сейчас понимать глупые законы не хотелось совершенно.       Он, конечно, виноват. Но в магическом мире война. Случиться могло всё, что угодно. Если бы на него напали, как это и произошло прошлым летом с дементорами, ему бы пришлось защищаться. Но и в этом бы его обвинили. Гарри сжал кулаки, когда все несправедливости прошлого вспомнились в один момент, но волевым усилием заставил себя сосредоточиться.       Случившееся уже представляет собой факт, который изменить он не может. А значит, стоит думать о том, как ему теперь действовать, а не поддаваться бессмысленным эмоциям момента. Вернуться к Дурслям и сидеть в ожидании своего приговора? Только ленивый из журналистов не писал о разногласиях между новоявленным Министром и Дамблдором.       В свете этого весьма маловероятно, что директору удастся что-то исправить в этот раз. А это значит, что в любую минуту могут появиться сотрудники Министерства, чтобы на этот раз всё-таки сломать его палочку. Гарри мгновенно стало нехорошо. Он и мысли не допускал — остаться безоружным, по сути, абсолютно беспомощным. Но тогда оставалось только одно — бежать.       И, в сравнении с прошлым годом, сейчас это виделось куда более правильным решением и единственным выходом. Горькая мысль, что он, похоже, вознамерился повторить судьбу Сириуса, став беглым преступником, по сути — без вины виноватым, отозвалась дрожью, но передумать не заставила.       Скримджер не станет идти на уступки директору. У самого Гарри сейчас нет оправданий. При нападении дементоров он защищал себя и Дадли. А вот изменение памяти маглам самозащитой не объяснишь. И выхода, кроме как бежать, найдя хотя бы временно безопасное укрытие, где можно будет спокойно всё обдумать, он уже не видел.       Если он найдёт, где можно остановиться хотя бы промежуточно, то сможет связаться с тем же директором посредством переписки и, возможно, определить какое-то решение ситуации. Но оставаться сейчас у Дурслей, добровольно дожидаясь сотрудников Министерства, ему точно нельзя. Взгляд вновь наткнулся на так и лежащего на земле Тома, и Гарри закусил губу, чувствуя стыд.       Даже если это действительно Реддл, оказавшийся здесь каким-то загадочным пока что образом, это не повод оставлять его без помощи. В Министерстве, после гибели Сириуса, Гарри пообещал себе помогать любому, кто за помощью к нему обратится. Если уж он не смог спасти ни Седрика, ни крёстного, то живым он помочь ещё может.       Да, Том, конечно, не попросил помощи, а скорее её потребовал, но сейчас думать о таких несущественных мелочах казалось кощунством. Он не может оставить раненого лежать в парке. Тем более, состояние Тома таково, что нападение с его стороны исключено абсолютно — вопрос скорее стоило ставить о том, выживет ли он в принципе.       Эмоции как-то неожиданно и резко улеглись, оставляя только странный холод в груди и ясность в мыслях. Будто физически ощущая, как утекают драгоценные минуты, Гарри быстро перебирал варианты, отталкиваясь от принятой данности — он не может остаться у Дурслей и не станет оставлять умирающего Реддла в маггловском парке, чем бы ему это не обернулось.       Во-первых, стоило забрать свои вещи. Или хотя бы их часть — старые обноски и учебники можно и оставить. Но не Буклю и не Мантию-невидимку. Вот только идти до дома Дурслей — это непозволительная трата времени. Да и оставлять Тома в таком состоянии без присмотра казалось диким — мало ли кто может на него наткнуться и чем это закончится.       Гарри устало прикрыл глаза, чувствуя себя глупо. И вот что ему делать? Мысль о том, что ему необходима помощь, навязчиво мелькала в голове, но к кому обратиться просто в данный момент — он не представлял. Слать письмо Гермионе — слишком долго, да и не факт, что она не уехала с родителями на отдых, как они часто делали на каникулах.       Никому из Уизли писать нельзя, как не напишешь и директору, разумеется. А крёстного больше нет. Чувствуя безмерное раздражение и привычную боль, Гарри ударил ногой небольшой камушек, подбрасывая ему в воздух, когда внезапно вспомнил о Добби. Едва не хлопнув себя по лбу за недогадливость, он уже открыл рот, чтобы позвать верного эльфа, но остановился, понимая, что так и не придумал — куда он может пойти.       Места перебирались им в мыслях лихорадочно быстро и исключались даже в качестве просто вариантов одно за другим. На площади Гриммо наверняка присутствует кто-то из Ордена Феникса, как и прошлым летом. В «Нору» нельзя по очевидным причинам. Снять комнату в «Дырявом котле», к примеру — вариант и вовсе отдавал несусветной глупостью. Там его обнаружат просто немедленно.       Гарри сжал кулаки, пытаясь заглушить разгорающейся злостью растерянность. Ему действительно просто некуда податься, да ещё и без денег, вместе с Реддлом и скрываясь от того же Дамблдора, как и от официальных властей. Мысль, что если бы у него имелся собственный дом, такой проблемы сейчас точно не существовало, промелькнула выражением бессмысленного отчаяния.       Руки запутались в волосах, едва не вырывая их с корнем. Время продолжало идти, а он просто стоял беспомощно, словно бы дожидаясь, чтобы за ним явились авроры, или кто там занимается осуществлением ликвидации палочек, или пока Том умрёт — оказать ему хоть какую-то помощь прямо здесь и сейчас совершенно не представлялось возможным за неимением минимальных условий.       Мысль о доме вернулась сама по себе. Сначала Гарри только разозлился сильнее, не видя в ней смысла, а потом в голове что-то словно щёлкнуло — Годрикова Впадина. В первые секунды идея показалась немного безумной. Он ни разу не был в деревушке и понятия не имел — осталось ли что-то от дома родителей.       Вот только упрямо вспоминалось, что Гермиона как-то, возмущаясь в очередной раз их нежеланием читать «Историю Хогвартса», немного рассказывала о деревне в контексте того, что там родился Годрик Гриффиндор, в честь которого она и была названа. Гарри напряг память, вспоминая рассказ подруги подробнее. Припомнилось, что, по словам Гермионы, там издавна жили бок о бок магглы и маги.       Кажется, она говорила что-то о том, что частично разрушенный дом Поттеров превратили в своеобразный мемориал, отдавая дань памяти случившемуся в страшную ночь Хэллоуина. Гарри нервно сжал руки в замок, кусая губы. Столь спонтанные идеи ему в голову ещё не приходили. Готов ли он столкнуться с прошлым вот так неожиданно, в силу вынужденных обстоятельств?       За годы он даже до могил родителей так и не дошёл. Он понятия не имеет, в каком состоянии дом и можно ли там вообще укрыться. Вот только одна мысль перекрывала любые сомнения — никому и в голову не придёт искать его в деревне, где он никогда не был и к которой никогда не проявлял никакого интереса. А если всё окажется совсем плачевно, всё равно можно будет осмотреться — вдруг там есть подобие «Дырявого котла», в котором сдают комнаты?       Ещё размышляя о риске подобной эскапады и множестве вероятностей — что может пойти не так, как, вероятно, и случится, Гарри уже понимал, что решение он принял. Верное или нет — покажет ближайшее будущее. Но, по крайней мере, это хотя бы призрачный шанс покинуть Литтл-Уингинг немедленно вместе с Томом и не остаться при этом на улице.       Стараясь действовать как можно аккуратнее, Гарри всё-таки рискнул наложить временные повязки на большинство ран Тома, отчаянно надеясь, что он не сделает хуже и после сможет их безболезненно удалить. Сделав глубокий вдох и неожиданно снова возвращаясь к ледяному спокойствию, Гарри решительно позвал:        — Добби.