Стань моим смыслом

      К искреннему удивлению Гарри всё задуманное вдруг осуществлялось подозрительно легко. Добби явился на его зов мгновенно, разразившись привычными радостными восклицаниями восхищения сэром Гарри, что, впрочем, сам Гарри быстро пресёк. На осторожный вопрос — допустимо ли отсутствие Добби в Хогвартсе какое-то время, домовик ответил утвердительно.       Гарри вздохнул с некоторым облегчением, несвойственно строго для себя приказал Добби никоим образом не распространять информацию о его вызове и перешёл к постановке конкретных задач, начав с вещей. Внимательно выслушав задание, Добби только закивал головой, сохраняя удивительное для него молчание, и растаял в воздухе, чтобы вернуться менее чем через минуту с чемоданом и клеткой Букли.       Эльф светился удовлетворением, видимо, от осознания, что смог оказаться полезным своему кумиру, а Гарри только моргнул, удивлённый простотой исполнения, но справедливо рассудил, что время на размышления у него ещё будет — сейчас необходимо просто убраться из городка как можно скорее. Он чуть напряжённо поинтересовался у эльфа, сможет ли тот перенести их обоих с вещами в Годрикову Впадину.       Вновь положительный ответ, оттенённый нескрываемой радостью, излучаемой Добби, всё-таки вызвал уже серьёзное опасение. Гарри прикусил губу, размышляя над предположением, что Дамблдор мог знать — куда и зачем отправился домовик. Конечно, критики оно особо не выдерживало. В конце концов, директор сейчас находится в Министерстве, если верить мистеру Уизли.       Тряхнув головой и отогнав сомнения, Гарри напомнил себе, что Добби всегда выказывал излишнее расположение к нему, и сейчас его поведение всего лишь являлось привычным. А он сам чересчур нервничает из-за сложившейся ситуации, грядущего побега в никуда и осознанно выбранной роли разыскиваемого преступника, что и располагает к подозрительности там, где она излишняя.       Аккуратно, но крепко сжав запястье Тома, для чего пришлось присесть на корточки, предварительно уменьшив поклажу, Гарри только напряжённо кивнул Добби. А уже через несколько секунд осознал себя на какой-то полутёмной улице. Он мгновенно выпрямился и подозрительно осмотрелся, вскинув палочку. Но в округе царила тишина.       Обветшалая калитка привлекла его внимание мгновенно, как и выглядящий абсолютно нежилым дом с тёмными окнами, обвитыми плющом стенами и отсутствием приличной части второго этажа, окружённый высокой травой. Он сделал несколько шагов вперёд, почему-то чувствуя дрожь в коленях и уже понимая, просто интуитивно чувствуя, что здесь жили родители. Здесь жил ребёнком он сам.       Горло неожиданно сдавило спазмом. Он никогда не задумывался о том, чтобы навестить место, где для него всё началось. А теперь оказался здесь волей случая и спонтанной идеи и понятия не имел — как реагировать. Эмоции смешались в сумбурный коктейль, не желая становиться понятыми или осознанными, а дышать стало вдруг тяжело. Просто маленькая деревня, где есть место и магам, и маглам.       Рука сама потянулась к ржавой калитке, желая то ли открыть, то ли просто почувствовать реальность происходящего и свою принадлежность к этому месту. Гарри почти отшатнулся, когда от его прикосновения над калиткой неожиданно возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы. Он присмотрелся, вчитываясь в золотые буквы на деревянной доске.       «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклинание. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и напоминание о злой силе, разбившей их семью».       Даже прочитав надпись на табличке дважды, Гарри так и не понял — как к ней отнестись. Памятник. Просто памятник трагедии, просто слава героя. Просто место, где лежали его корни. Место, куда он вернулся лишь в минуту отчаяния. Вернулся с тем, кто, весьма вероятно, имеет отношение к его врагу и ставшему той самой злой силой — как выразился составитель текста на глупой табличке.        — Вот только я больше не герой… — едва слышно прошептал Гарри, зачем-то проведя пальцами по строчкам написанного и нисколько не задумываясь о том, насколько странно выглядит.        — Добби может что-то ещё сделать для сэра Гарри? — отвлёк его от размышлений эльф, и Гарри тут же помотал головой, сбрасывая наваждение и отгоняя неуместные сейчас мысли.        — Добби, Тома надо занести в дом, — машинально отозвался он, не формулируя фразу приказом, но Добби мгновенно исполнительно схватил Реддла за руку. — Скажи, а ты можешь достать зелья? И… Я не знаю, — Гарри растерянно запустил руку в волосы, ероша их в который раз за вечер. — Я не могу позвать врача, но и не могу до конца определить все имеющиеся повреждения. Чёрт, ты, конечно, тоже не можешь, но… — он оборвал сам себя, не совсем понимая — зачем вообще говорит всё это эльфу и чего хочет добиться.        — Добби не может, сэр. Но Добби может принести вам книги, сэр Гарри. О болезнях волшебников, сэр.        — О, — Гарри моргнул. — Да, пожалуй, это будет хоть что-то. Наверное. Впрочем, сначала всё-таки надо занести его в дом.       Добби закивал и исчез вместе с Томом уже через секунду, а Гарри толкнул покосившуюся калитку, мимолётно подумав, что она и вовсе развалится от прикосновения, и медленно зашагал по дорожке к дому, запоздало осознавая, что оставаться тут без всякой защиты они не могут. Как он уже уяснил, дом скрыт от маглов, но, похоже, больше никаких защитных чар тут нет. Он заставил себя глубоко вздохнуть. Он что-то придумает для решения этого. Обязательно придумает.       Добби успел устроить Тома на диване, что Гарри рассмотрел даже в полумраке, царящем в комнате, которая, видимо, служила гостиной. Машинально взмахнув палочкой, он поджёг дрова в камине, к его удивлению там обнаружившиеся, а затем и свечи, которые отчётливо белели в темноте в нескольких массивных подсвечниках — почти сгоревшие и совсем ещё целые.        — Так, — он попытался заставить себя собраться с мыслями. — Добби, скажи, ты можешь приходить время от времени и помогать мне немного? Я бы платил тебе за работу… — Гарри осекся, понимая всю преждевременность своего утверждения — из денег у него разве что присутствовали несколько кнатов да сиклей, затерявшихся в карманах школьных мантий и на дне чемодана.        — Добби никогда не станет брать деньги с сэра Гарри, — мгновенно отозвался домовик, кажется, даже слегка возмутившись, что домовым эльфам свойственно не было абсолютно, но ведь Добби всегда был исключением. — Добби сделает всё, что попросит сэр Гарри, всегда.       Гарри усталым жестом потёр лоб, чувствуя, как на глаза почти наворачиваются слёзы — сейчас Добби являлся единственным существом, которое просто любило его самого, невзирая на совершённые или несовершённые поступки. Голова отозвалась глухой болью на очередные яркие эмоции, и Гарри поморщился.        — Спасибо тебе, Добби. Огромное спасибо. Даже не представляю — что бы я без тебя делал, — искренне поблагодарил он, заставив эльфа засветиться от радости в очередной раз. — Добби, мне необходимы зелья, в первую очередь для Тома, но и вообще разные. Ты сможешь их достать без проблем для себя?        — Добби сможет, сэр Гарри, — согласно закивал эльф, забавно хлопая ушами. — Добби отправиться сейчас?        — Да… Постой. Добби, ты не знаешь — как установить какую-нибудь защиту? В общем, мне надо, чтобы дом не смогли найти и маги. То есть — это очень желательно. И чтобы тут можно было безопасно колдовать…       Запоздалое осознание, что, наверное, разговаривать с эльфом, как с другом или равным волшебником — это немного странно, заставило Гарри умолкнуть. Он чувствовал себя вполне обычно, привыкнув к такой манере общения и всегда относясь к эльфам очень положительно, но вот Добби, несмотря на всю его любовь к свободе и необычность, подобное, вероятно, может смутить.        — Фиделиус, — неожиданно донёсся до него уже слышанный тихий голос, который звучал так, словно говорящий испытывал сильную боль и отчаянно пытался это скрыть. Гарри вздрогнул — он упустил момент, когда Том вернулся в сознание. — Я знаю обряд…        — Но зачем это тебе? — вырвалось у Гарри, который мгновенно мысленно себя обругал — подозрительность напомнила о себе крайне неуместно.        — Я должен быть уверен в своей безопасности, — еле слышно отозвался Том, похоже, прикладывая серьёзные усилия, чтобы говорить в принципе. — Ты должен меня лечить. Просто делай, что говорю.       Гарри закусил губу ещё чуть колеблясь, но уже понимая, что это отличное решение в данной ситуации, а мотивы Реддла абсолютно понятны и резонны, что исключает подоплёку подвоха — тот всего лишь заботился о самом себе. Гарри решительно вскинул палочку, коротко бросив эльфу:        — Добби, пожалуйста, лекарственные зелья — как можно скорее. Хотя бы стандартные. И книги.       Эльф закивал и моментально испарился, а Гарри, не оставляя себе и секунды на очередные сомнения и раздумья, сосредоточился на выполнении указаний Тома, выдаваемых тихим, прерывающимся голосом. Он отчаянно боялся, что не справится с таким сложным колдовством, как обряд, но в реальности всё оказалось не столь пугающе.       Конечно, Том пару раз в резких словесных формулировках останавливал его от неправильного движения палочкой или неверного произнесения формулы заклинания, а процесс растянулся на довольно продолжительное время, но Гарри считал удивительным уже одно то, что он справлялся с незнакомыми сложными чарами, да ещё и под исключительно теоретическим руководством.       Прокатившаяся в итоге по всему дому волной вибрация свидетельствовала о достигнутом успехе, и Гарри позволил себе упасть в старое кресло, отчего в воздух взметнулось облако пыли, заставив его закашляться. Сил не осталось даже шевелиться. О том, чтобы обдумать каскад произошедших событий, и речи не шло.       Глаза слипались, и пришлось приложить усилие, не давая себе провалиться в сон. Он должен помочь Тому. Должен осмотреть дом и понять — осталась ли тут хоть одна пригодная для жилья комната. Та, в которой они находились сейчас, таковой не воспринималась, хотя бы из-за дыры в потолке. Конечно, на улице лето, но в Годриковой впадине оказалось заметно холоднее.       Добби вернулся с громким хлопком, множеством флаконов с зельями и стопкой книг. Только при мысли, что их придётся изучать сейчас, Гарри стало нехорошо. Он устал, безумно хотел спать и сильно проголодался. Нервы словно обрели какую-то самостоятельную жизнь, натянувшись до предела. Чтение желанным занятием в свете обстановки совсем не воспринималось.       Осознание, что наложенный «Фиделиус» не позволит никому до них добраться ещё не пришло в полной мере — подсознательно Гарри в любую минуту ждал хлопка аппарации и появления сотрудников Министерства или членов Ордена Феникса. Видимо, мозг просто не желал осознавать, что он справился с непростым обрядом. Впрочем, после всех его приключений за школьные годы в своей удаче Гарри успел убедиться.        — Эмм, спасибо тебе большое, Добби, — выдавил он улыбку, адресованную эльфу и, приложив нечеловеческое усилие воли, заставил себя подняться на ноги. — Тебе, наверное, надо вернуться в школу.        — Если сэр Гарри Поттер хочет — Добби может ему помогать и дальше. В школе мало работы сейчас, сэр Гарри. Добби — свободный эльф, благодаря сэру Гарри. Он может уйти и служить сэру Гарри, — выдал в ответ эльф.        — Сэр Гарри хочет, — машинально отозвался Гарри раньше, чем успел задуматься над ответом.       Но отвратительное чувство беспомощности, особенно на фоне магии Добби, который легко осуществлял то, что самому Гарри виделось проблемой, мгновенно вспомнившиеся заросли травы возле дома, доходящей ему до пояса, и понимание, что у него даже продуктов для ужина нет, располагали не отказываться от сказанного. Сейчас Добби с его умениями и возможностями виделся почти панацеей.        — Сэр Гарри добрый и хороший волшебник, — тут же просиял эльф, глядя на него с обожанием. — Добби сделает всё, что скажет сэр Гарри.        — Лучшее, что я слышал за сегодняшний день, — растерянно пробормотал Гарри, чуть покачнувшись — ноги держали с трудом. — Добби, будет просто здорово, если ты сможешь найти в доме хоть одну целую комнату и убраться там немного. Хотя бы пыль… И, может, ты бы мог что-то придумать с ужином? Я понятия не имею — пригодна ли для использования кухня, да и продуктов нет.        — Добби всё сделает, сэр, — мгновенно заверил эльф, словно заражая своей уверенностью и энтузиазмом и Гарри. — Сэру не стоит волноваться об этом.       Добби исчез, а Гарри только пожал плечами, радуясь и чувствуя невыразимую благодарность, что часть забот переложена на кого-то — он не был уверен, что справится хотя бы с лечением Тома, что уж говорить об остальном. Не обращая внимания на усталость, он решительно приблизился к дивану, взмахом палочки убирая грязь, а следом и разорванную местами одежду Тома вместе с повязками, наложенными ранее им самим.       Горизонтальная поверхность и удовлетворительное освещение наконец-то располагали к осмотру. Гарри и без того боялся, что потерял недопустимо много времени и теперь помощь может оказаться бесполезной. Но события развернулись так, что возможность заняться лечением в парке Литтл-Уингинга действительно отсутствовала.       Он заморгал с недоумением, когда взгляд выхватил многочисленные колотые ранения по всему телу, во многих из которых до сих пор оставались непонятные осколки. Это смотрелось невероятно странно и смутно наталкивало на какие-то ассоциации. Гарри заставил себя максимально напрячься, вспоминая. И опешил, когда припомнил фильм о войне, который как-то смотрели Дурсли, а он подглядывал в замочную скважину, ожидая выпуска новостей после окончания.       Взгляд машинально прикипел к уже подсохшим струйкам крови на щеках, очевидно вытекающим из носа ранее и небольшим ожогам, имеющимся почти по всему телу, но куда более количественно на открытых участках — лицо, шея, руки. Гарри заморгал. По всему выходило, что Том попал в радиус взрыва бомбы или, может, гранаты, но это воспринималось абсурдом — где бы и когда такое могло случиться?       Если только он действительно не прибыл из прошлого. Даже скудных познаний Гарри в истории хватило, чтобы вспомнить, что времена юности Тома пришлись на период Второй мировой войны. Абстрагируясь от безумного количества вопросов, мгновенно возникших в голове в связи с предположением, Гарри начал перебирать флаконы с зельями, принесёнными Добби.       Как бы там ни было, но сначала он всё же окажет всю возможную помощь раненому. А когда тот очнётся — можно будет и расспросить его самого обо всём. Подобное развитие событий виделось определённо более конструктивным, чем построение бесчисленных догадок, которые могут оказаться весьма далёкими от правды.       Наткнувшись на экстракт бадьяна в объёмном флаконе, Гарри едва не издал радостный вопль. Он прекрасно помнил своё относительно недавнее эссе о свойствах этого зелья, которое могло стать настоящей панацеей при лечении физических повреждений. Правда, память смутно подсказывала, что процесс излечения, в случае применения, может оказаться весьма болезненным.       Однако вряд ли это могло являться определяющим фактором — Том и сейчас, без сомнения, испытывал боль, даже если она сглаживалась беспамятством. Сосредоточившись, Гарри начал вытягивать из ран мелкие осколки заклинанием, сразу же заливая поврежденное место бадьяном, и с облегчением наблюдая, как раны начинают заживать на глазах.       Грязь и копоть убирать с помощью магии он не рискнул и позвал Добби, попросив организовать ему чистую воду и бинты. Мимолётное удивление, когда домовик практически мгновенно предоставил требуемое, едва не сподвигло Гарри возвести домовых эльфов в восприятии в ранг каких-то божеств. Казалось, Добби может достать что угодно.       Закончив с самыми пугающими ранениями, Гарри аккуратно принялся обмывать загрязнённые участки тела, радуясь, что Том так и пребывает в глубоком обмороке и рассеянно думая, что сесть за чтение придётся — надо как можно скорее разобраться, какие повреждения имеются внутренне. Тщательно смазав ожоги и мелкие царапины экстрактом, Гарри вымыл руки и обречённо потянулся к первому фолианту.       Видимо, его удача решила проявить милосердие, как часто случалось с ним в экстренных ситуациях, и раздел с чарами, позволяющими провести полноценную диагностику, обнаружился уже во второй книге. Внимательно изучив несколько глав и повторив несколько раз заклинание про себя для тренировки, Гарри приступил к делу, стараясь действовать уверенно.       Результаты его несколько обескуражили — сотрясение головного мозга и ушиб лёгких и сердца. Последняя формулировка, выданная чарами, звучала как-то непривычно и показалась неправильной, но почему-то вновь смутно знакомо. Кажется, это же называли в том фильме контузией. Подавив тяжёлый вздох, Гарри углубился в книги в поисках способа помочь.       Но в этот раз удача себя проявлять не спешила. Потеряв счёт времени, Гарри просматривал книгу за книгой, но ничего путного, на удивление, не находилось. Глаза болели и слезились, в висках стучали молоточки, посылая волны боли в затылок, но Гарри упрямо вчитывался в текст, желая найти уже хоть что-то, что может оказаться полезным.       И только в восьмом по счёту фолианте он наткнулся на параграф о лечебном сне. Конечно, это не являлось тем, на что он рассчитывал, но при ближайшем ознакомлении определённо показалось вполне приемлемым решением проблемы. Книга предлагала не лечение в общепринятом смысле, но способ исцеления с помощью собственных ресурсов мага. Единственным условием применения являлось отсутствие прямой угрозы жизни.       Вернувшись ко второй просмотренной книге, Гарри отыскал заклинание диагностики, которое позволяет оценить критичность состояния больного и применил его к Тому. Показатель оказался близок к высшей точке, но всё же немного до неё не дотягивал, что принесло почему-то облегчение. Гарри вернулся к найденной информации, продолжив чтение.       Уже через пару минут он понял, что действительно нашёл решение. Возможно, не лучшее из возможных, но сил продолжать изыскания не осталось совсем. Тщательно отработав нужное движение палочки для заклинания и найдя зелье, которое в книге предлагалось применять в совокупности для достижения лучшего эффекта, он аккуратно влил его Тому в рот, следя, чтобы тот его проглотил, а после наложил чары, которые погружали в длительный лечебный сон.       Теперь оставалось только ждать. Согласно информации в книге — маг проспит тот промежуток времени, который потребуется организму, активизирующему все резервы с вектором на выздоровление благодаря применённым чарам, чтобы полностью восстановиться. Сон мог длиться от нескольких часов до нескольких суток — в зависимости от уровня личной силы мага и тяжести повреждений.       Конечно, по пробуждении потребуется дополнительное лечение и непродолжительная реабилитация, но Гарри справедливо полагал, что даже если у него есть в запасе хотя бы сутки, то он уже успеет немного отдохнуть и хоть как-то наладить быт с помощью Добби, что даст больше возможностей оказывать помощь и упростит процесс. Растерянно оглядевшись в поисках чего-то, чем можно было накрыть спящего, Гарри только подавил очередной вздох и позвал:        — Добби.        — Сэр Гарри звал Добби, — эльф материализовался перед ним мгновенно, сияя, как начищенный галлеон.        — Угу, звал, — устало согласился Гарри, задушив зевок. — Ты нашёл комнату?        — Добби нашёл и убрал спальню на первом этаже, сэр Гарри. И Добби убрал ванную комнату, сэр. Добби сейчас приготовит ужин, сэр Гарри, — отчитался домовик, заставив Гарри разом встряхнуться и даже почувствовать смутную надежду на что-то хорошее.        — Ты молодец, Добби. Ты замечательный домовой эльф. Если спальня готова, перенеси туда, пожалуйста, Тома. И его надо чем-то укрыть. И присмотреть за ним, на всякий случай, пока я приму душ.        — Добби всё сделает, сэр Гарри Поттер. Добби рад служить сэру.       Вымученно улыбнувшись, Гарри только кивнул и отправился осматриваться в доме, уверенный, что его невольный пациент в надёжных руках, а точнее — лапках очень заботливого существа. Ноги не особо слушались, а что-то в груди упрямо побуждало просто упасть в ближайшее кресло и уснуть, но Гарри считал себя обязанным сориентироваться и обойти хотя бы первый этаж.       Результаты осмотра оказались удручающими. Либо разрушения случились ещё в ту ночь, либо способствовало время и банальный фактор погодных условий, но второй этаж сейчас отсутствовал едва ли не полностью. Частично разрушения задели и угол первого этажа, но серьёзными не являлись и обрушением стен в ближайшее время определённо не грозили.       Мрачная атмосфера давила, словно дом помнил случившееся и теперь желал выплеснуть эту память на возможных жильцов. Всё, на чём останавливался взгляд, покрывал толстый слой пыли. Мебель, сохранившаяся на удивление в немалых количествах, выглядела обветшалой и, дойдя до двери в ванную комнату, Гарри сдался, решив закончить обход завтра, просто не выдерживая давления эмоционального фона.       Он распахнул дверь и приоткрыл рот от удивления. За невероятно короткий промежуток времени Добби успел совершить почти чудо — ванна сверкала, свечи в подсвечниках давали более чем достаточно света, а на полке обнаружились полотенца и необходимые средства гигиены. Конечно, унылым стенам Добби помочь не смог — Гарри машинально подумал, что их стоит перекрасить в принципе, но ванная комната сейчас разительно контрастировала с остальными помещениями в доме.       Не став терять времени, он быстро включил воду, скидывая надоевшие обноски Дадли и машинально думая, что за всю свою жизнь мог бы и озаботиться для себя покупкой одежды, кроме школьных мантий. Раньше его этот вопрос особо не интересовал, но сейчас почему-то захотелось одеться после принятия душа во что-то обычное и нормальное.       Отвлекать Добби не хотелось, но неожиданный каприз оказался сильнее. Позвав эльфа и обрисовав задачу, Гарри с головой опустился в горячую воду, а вынырнув обратно, обнаружил на полке джинсы, футболку и спортивную кофту. Всерьёз раздумывая — не расцеловать ли Добби, который стал для него настоящим спасением, он безжалостно закончил водные процедуры, понимая, что дел ещё немало.       Больше всего хотелось просто провалиться в спокойный сон, но для начала стоило обдумать хотя бы планы на завтрашний день. Да и поужинать виделось слишком заманчивой перспективой. А после ещё надо проверить Тома — всё-таки Гарри совсем не был уверен в своих талантах целителя и опасался, что мог сделать что-то неправильно, и найти место для ночлега.       Растирая волосы полотенцем, он внезапно понял, что то, как спокойно он воспринимает свою помощь Тому, по итогу кажется странным. Всё происходит так естественно, словно иначе и быть не может, но это и напрягает. Даже если Том действительно из прошлого — это никак не отменяет того факта, что он уже сейчас предпочитает называть себя Волдемортом.       По крайней мере, призрак из дневника называл. И даже столь юный Том совсем не отличался добротой или милосердием. Напротив, всё общение с ним в Тайной комнате говорило о том, что это юная версия Волдеморта — с его амбициями и идеями. И на фоне этого осознания собственное желание помочь, ни разу не задавшись вопросом правильности поступка, казалось действительно странным.       С другой стороны, Гарри не представлял — как бы он себя чувствовал, бросив кого-то, а в данном случае ещё и мага, умирать в маггловском парке. Да и вообще умирать. Мысль казалась кощунственной. Пусть даже это и Реддл. Не от хорошей же жизни он здесь оказался. И вряд ли стал бы подставляться под взрыв ради разыгрывания спектакля, даже если предположить, что его появление было спланировано.       Гарри раздражённо отбросил полотенце и натянул футболку. Почему он вообще об этом думает? Да, пришелец из прошлого, что пока кажется самым вероятным объяснением появления — это странно. Том Реддл — это ещё и может оказаться опасно. Вот только помог бы он сам в любом случае, иные варианты вызывали отторжение даже в форме мыслей. Так толку терзать свершившийся факт и добавлять себе головной боли?       Стоит порадоваться тому, что помочь хоть как-то смог. Как и тому, что смелое намерение оправдало себя, предоставив хоть какое-то убежище. А с проблемами разбираться по мере их поступления. Пока Том погружён в лечебный сон, который, как от души надеялся Гарри, всё же закончится для того исцелением, ему самому стоит обдумать письмо директору.       Соблазнительный аромат жареного мяса, ударивший в ноздри, едва Гарри вышел в коридор, казалось, даже головную боль уменьшил, а ноги сами понесли к источнику. Кухня выглядела немного мрачной, освещённая не столь уж большим количеством свечей, но довольно уютной. Гарри резко остановился в дверном проёме, охваченный странным чувством.       Наверное, когда-то здесь готовила мама. Он понятия не имел — был ли у его родителей домовой эльф, но косвенные свидетельства говорили в пользу отрицания, а значит, с хозяйством мама управлялась сама. В груди как-то неожиданно болезненно заныло. Что он вообще знал о родителях, о том, как они жили, и о доме, где он провёл первый год жизни?       Почему время убить преподавателя и василиска, отбиваться от дементоров и бегать по Министерству, погубив крёстного, у него нашлось, а лишний час на то, чтобы проведать родной дом и могилы родителей — нет? Ведь он мог попросить миссис Уизли или кого-то из Ордена его сопровождать, к примеру, на летних каникулах. Какое-то горькое сожаление застряло в горле.       Его мировоззрение претерпевало значительные изменения буквально за минуты. Собственная жизнь вдруг показалась какой-то никчёмной. И возраст сейчас совсем не виделся самому Гарри оправданием. Право на детство у него забрали давно и бескомпромиссно, так стоит ли об этом сожалеть? Он просто не хотел смотреть дальше стен безопасного Хогвартса, навесив на замок в своём сознании ярлык «Дом».       Добби испарился, оставив на столе горячий ужин, но аппетит как-то резко пропал, хотя Гарри и заставил себя сесть за стол и попытаться приступить к трапезе. Но нежнейшее мясо неожиданно застревало в горле. Он понятия не имел, что место может оказать такое влияние. Пока не оказался действительно дома. Сейчас Дурсли и Тисовая улица казались каким-то неправильным, кошмарным сном.       В полуразрушенном мрачном здании, где стены, казалось, впитали в себя отпечатком случившуюся много лет назад трагедию, он неожиданно чувствовал себя лучше, чем за все годы проживания у дяди и тёти. Только какое-то щемящее чувство тоски, сожаление об упущенном времени, прочно поселилось в груди, не желая уходить.       Гарри тряхнул головой, которая отозвалась на такое действие болью. Он слишком устал, а вечер выдался богатым на события. Он просто не может сейчас реагировать на что-то адекватно, общее состояние располагает к драматизации и острому эмоциональному восприятию того, что уже завтра может увидеться в куда более спокойном свете.       Не чувствуя вкуса еды, он всё же расправился с очень поздним ужином и, вернувшись в гостиную, выпил зелье. Конечно, стоило лечь спать, но голова болела настолько, что Гарри был уверен, что не уснёт, несмотря даже на усталость. Неприметная неясыть спикировала прямо через дыру в потолке и, сбросив ему в руки конверт, улетела обратно в ночь.       Появление совы напугало до панического состояния, и Гарри едва удержался, чтобы не угостить ни в чём неповинную птицу заклинанием, действуя на голых рефлексах. Он уже подумал было, что «Фиделиус» всё же не сработал, но потом вспомнил, что и на площадь Гриммо совы прилетали беспрепятственно, хотя особняк и был скрыт тем же заклинанием.       Распечатывать конверт не хотелось совершенно, хотя почерк директора он узнал мгновенно. Но интуиция и здравый смысл подсказывали, что ничего хорошего он там не прочитает. Наверняка Дамблдор негодует его побегу и требует ответа — где он находится. Да и без обвинений в безответственности вряд ли обошлось. Гарри закрыл глаза, отчаянно желая сделать вид, что никакого письма не приходило, но совесть не позволяла вести себя так трусливо и глупо.       Нехотя он надорвал конверт и достал пергамент, разворачивая его сразу же. Беглое прочтение лишь подтвердило, что он нисколько не ошибся в предположениях, разве что обличены они были в более завуалированную форму, в стиле Дамблдора. Да и журил его директор слишком мягко, настолько, что могло показаться, что косвенно он даже одобряет его действия.       И, возможно, так оно и было, поскольку Дамблдор неожиданно прямо написал, что договориться со Скримджером у него не вышло, но разрешением проблемы он, конечно, занимается. Гарри покусал губы, с облегчением отмечая, что головная боль прошла, что даже немного подняло настроение. Необходимо было написать ответ, но в голову решительно не приходило ничего путного.       Говорить, где он находится, Гарри точно не собирался, что уже чревато непредсказуемыми последствиями. Дамблдор не настаивал на его возвращении к Дурслям, но требовал сказать — где он, чтобы забрать его и переправить в безопасное место. Гарри окинул задумчивым взглядом обветшалые стены гостиной и неожиданно улыбнулся — грустно, но легко.       Может, это издержки возраста или сказывается его упрямство, но свою безопасную гавань он уже нашёл. Желание — остаться в родном доме, вместе с Добби попытаться восстановить то, что восстановлению подлежит, побыть подальше от обоих миров, войны и политических интриг — ощущалось непреодолимым. Он осмотрелся в поисках пера и пергамента, не сразу осознавая глупость своего действия.       Откуда бы писчим принадлежностям взяться в гостиной? Но в доме наверняка должно было что-то остаться. Гарри, позабыв про усталость, решительно отправился на поиски, заглядывая в каждую дверь. Запоздало появилось понимание, что для совсем небольшого дома, коим он воспринимался внешне, помещений слишком много. Мелькнула мысль о чарах Незримого расширения.       Но могли ли они сохраниться столько лет спустя? Вопрос показался интересным. Вроде бы, если он всё верно понял из объяснений мистера Уизли на Чемпионате мира по квиддичу, эти же чары, накладываемые на палатки, устанавливались единожды, а палатка могла служить волшебнику хоть и всю жизнь. Тогда ответ на его вопрос определённо являлся положительным.       Чувствуя, как любопытство разгорается всё больше — похоже, дом скрывал чуть больше секретов, чем могло бы показаться на первый взгляд, Гарри обнаружил за очередной, четвёртой по счёту дверью кабинет и решительно шагнул внутрь, зажигая свечи взмахом палочки. Совсем небольшое помещение, с разумно расставленной немногочисленной мебелью, удивительно неплохо сохранилось.       Даже пыли в нём было меньше, а стол радовал крепостью. Осторожно опустившись в кресло, Гарри мимолётно подумал, что в нём мог сидеть отец. Или, может, дед — всё-таки отец погиб молодым, и до ведения дел мог и не добраться. Хотя это и не означает, что он не бывал в кабинете.       Не давая себе вновь скатиться мыслями к горечи сожалений и почему-то мимолётно подумав, что было бы здорово, если бы Том очнулся — хотелось с кем-то поговорить, обсудить всё, и Добби на эту роль совершенно не подходил, Гарри достал пергамент, обнаруженный в первом же ящике.       Вот только строки ложиться не хотели, хотя и перо с чернильницей нашлись прямо на столе. Мелькнула мысль, что время уже очень позднее, и он может написать ответ утром. Возможно, Дамблдор тоже это понимал, и поэтому велел сове не ждать ответа, ведь та улетела? Но дело, почему-то воспринимающееся вдруг неприятным, хотелось закончить сейчас. Даже с осознанием, что одним письмом всё не ограничится.       Но, по крайней мере, Гарри собирался дать знать, что он в порядке и в безопасности, не желая доставлять никому лишних хлопот и волнений, а вот после можно будет и игнорировать послания, если директор проявит настойчивость. Да и время покажет — как всё сложится в дальнейшем. Он решительно обмакнул перо в чернила и приступил к написанию.       В итоге, спустя пару испорченных пергаментов, записка получилась даже слишком лаконичной, но вполне дельной и конкретной. Гарри честно признался, что место, где он пребывает, защищено заклинанием «Фиделиус», что выступает гарантией его безопасности, заверил, что он в порядке и предупредил, что возвращаться пока не собирается, но, безусловно, открыт общению в формате переписки.       Почему-то вдруг представилось лицо Снейпа, если он прочтёт послание, и у Гарри вырвался нервный смешок — тот однозначно придёт в ярость от его наглости. Запоздалое понимание, что он понятия не имеет, как отправить письмо, повергло в задумчивость. Букля улетела на охоту ещё когда он сам отправился гулять по вечернему Литтл-Уингингу и до сих пор не появлялась, хотя находила его всегда и везде.       Посылать Добби виделось откровенной глупостью. Дамблдор вряд ли вспоминает об эльфе постоянно, а сейчас и вовсе не стоит привлекать его внимание к нему. Гарри слегка пожал плечами и поднялся на ноги, забирая пергамент. Спать хотелось совершенно непреодолимо. Ему надо найти комнату, где можно устроиться на ночлег.       А письмо можно попросить отправить с Буклей Добби, если сова прилетит, пока он будет спать. Душераздирающе зевая, Гарри вышел в коридор и задумался. Он успел заглянуть почти во все помещения на первом этаже, но спален среди них не наблюдалось. Вероятно, они располагались в своё время на втором этаже, что распространено в планировке домов.       И тогда на первом могла быть только одна — гостевая. Видимо, в ней Добби и устроил Тома, наведя порядок. Гарри ещё раз зевнул и быстро сориентировался, определяя единственную комнату в самом конце коридора, до которой он не дошёл. Размышляя — насколько будет уместно спать в одной спальне с Реддлом, он тем не менее уже шагал к двери.       Всё равно Тома стоит проверить — как он и собирался ранее. Дверь открылась неслышно, и Гарри моментально понял, что уже никуда не пойдёт, даже если спать придётся на полу, который, впрочем, устилал толстый и маняще-мягкий с виду ковёр. В комнате оказалось неожиданно уютно, камин весело трещал поленьями, согревая выстывшие за годы стены и разгоняя ощутимую прохладу летней ночи.       Обычная кровать, на одной половине которой безмятежно спал Том, сейчас радовала взгляд свежим постельным бельём и взбитыми подушками, а во всём помещении не наблюдалось, казалось, ни пылинки. С неким сомнением оценив кресло, как вариант спального места, Гарри поморщился, а потом легкомысленно махнул рукой на приличия.       Том вряд ли даже пошевелится во сне, который имел магическое происхождение. К тому же, Добби одел его в невесть где взятую пижаму и укрыл лёгким покрывалом. Так кому помешает сам Гарри, если устроится на второй половине кровати? Спать на полу всё же катастрофически не хотелось. А остальные помещения для отдыха не годились совершенно — где-то частично отсутствовал потолок, как в гостиной, а где-то — любая подходящая мебель.       Вызвав Добби и попросив одеяло для себя, а также разъяснив эльфу ситуацию с письмом и вручив пергамент, Гарри машинально разрешил ему осуществлять в плане уборки всё, что тот сочтёт нужным, на случай, если он сам будет спать слишком долго, и рухнул на кровать, даже не раздевшись.       Всё равно футболка и джинсы были новыми и только надетыми. Да и это сейчас казалось совсем несущественными мелочами. Измученный организм требовал отдыха абсолютно непримиримо, не оставляя шансов на сопротивление. С мыслью, что он подумает обо всём завтра, Гарри мгновенно провалился в сон.

***

Июль 1996 года, Нурменгард

      Немолодой мужчина со спутанными волосами, выглядящий очень измождённым, резко обернулся, чтобы окинуть взглядом возвышающуюся башню и врата. В чуть выцветших голубых глазах горела чистая неприкрытая ненависть, странно смешиваясь с каким-то абсолютным торжеством, что может испытывать только человек, получивший что-то до одержимости желанное и невероятно важное.        — Палочку, Фритц, — требовательным тоном обратился он к мужчине, стоящему за его спиной, даже не взглянув на него при этом. — Я надеюсь, ты её принёс? — в холодном голосе скользнули угрожающие нотки.        — Геллерт, у нас просто не было возможности вернуть тебе Бузинную палочку — она у Дамблдора, — мгновенно откликнулся тот с лёгким опасением в голосе. — Но, я уверен, та, что мы подобрали, тебе отлично подойдёт.        — Я сам решу — что мне подходит, — злым и раздражённым тоном отозвался Геллерт, но протянутую палочку взял. — Ради общего блага. Тюрьма для моих врагов… — он перешёл на шёпот, а в речи теперь проскальзывали хриплые чуть безумные нотки. — Пятьдесят лет моей жизни. Я ждал своего часа пятьдесят лет.       Ослепительная вспышка заклинания ударила во врата, выжигая на металле пятно — ровно в том месте, где был написан девиз. Второе заклинание, посланное вслед за первым с секундным перерывом, выжгло знак даров смерти, а третье разбилось множеством искр о каменную стену башни. Геллерт удовлетворённо сверкнул глазами, оживая, казалось, с каждой секундой, проведённой на свободе.        — Пожалуй, на первое время, палочка подойдёт, — холодно проинформировал он своего, очевидно, помощника. — И, Фритц, не смей привыкать к фамильярному обращению вне штаба.        — Конечно, герр Гриндевальд, — тут же покорно склонил голову тот. — Прошу простить…        — Приберись тут. Всё должно выглядеть естественно, — небрежно бросил Геллерт, перебивая, странно сверкнув при этом глазами, в которых словно бы нашли отражение искры применённого минутой ранее заклинания, и теперь светилось недоброе предвкушение, разжигая и жажду жизни. — Мы всё изменим. Время пришло. Но не забывай — я умирающий узник собственноручно возведённой тюрьмы. Это должно остаться неизменным для общественности, пока я не решу иначе. Как только закончишь — аппарируй в штаб, — приказал он напоследок и растворился в воздухе с негромким хлопком, оставляя застывшего в напряжённой позе помощника в одиночестве.