Любишь? Нет? А придётся!

Хисаги и его Казешини... Ну, это пиздец, ребята. Вот теперь я и правда в заднице. И она глубока и темна. Это не Бьякуя. Этот человек против меня что-то имеет. Но только я не понимаю, с чего. То ли я ему не понравиламь, то ли он решил быть блюстителем всея Сейрейтей. Времени обуться он мне, конечно же, не даст. Отпрыгиваю назад, обнажая Хризантему, и становлюсь в стойку. Хисаги не торопясь достает Казешини, с леденящим душу лязгом металла. Его глаза холодны и так же остры, как лезвие катаны. Он хмыкает, наконец принимая стойку: - Вот так? Вместо ответов? Это многое о тебе говорит. Я скалюсь, как мой пустой, насмешливо и нагло: - А смысл мне что-то вам говорить, лейтенант девятого отряда, если вы настроены подозревать меня изначально, и с недоверием относиться к моим словам? Проще вас переубедить с помощью стали, она ближе слов для вас. Я блефую. Я отчаянно блефую и нарываюсь, при том ощущая, что у меня недостаточно сил, чтобы долго противостоять ему, при том зная, что он куда сильнее меня, при том, что он недобр ко мне, и это ухудшает мои позиции , при том, что Казешини - страшная вещь, и те факты о Хисаги, что сейчас проносятся в моей голове, заставляют стынуть кровь в жилах. Хисаги щурится и хмыкает, вращая Казешини, со свистом рассекая воздух сталью: - Хорошая позиция. В духе 11 отряда. Вы все там такие безумцы? Инадзуми просто орёт: "Чокнутая!!! Если он активирует шикай, тебе крышка!! Зачем ты это делаешь?! Я ведь не могу тебе помочь, иначе у него будет больше причин искромсать тебя. Ты не могла дома отсидеться?! Всего день!!! В твоей заднице что, не одно шило, а целая пачка?!" В голос произношу: - Заткнись!!! Я говорила это Инадзуми, но, забывшись, сказала это вслух, Хисаги же принимает это на свой счёт, и леденящий ветер проходит по позвоночнику, лейтенант с ходу переходит в сюмпо, и я, едва уворачиваясь от удара, успеваю уйти в сонидо, чтобы затормозить у кромки реки, и зашипеть - в ступню вонзилась колючка с акаций, растущих над водой. Песок под ступней быстро окрашивается кровью. Плевать!!! Правда, правой ногой я отныне могу стоять только на мыске. Черт. Хисаги хмыкает: - И все новички владеют сюмпо? Интересно... Да и стиль необычный. Кто тебя учил? Едва не брякнув "Йоруичи Шихоин", прикусываю язык - она исчезла из Сообщества душ около 100 лет назад, и имя это лучше не произносить. Насмешливо кривлюсь: - Может, самоучка. Может быть, и учитель есть. Какая вам разница? - Хадо. Гакки Рэкко! Черт. Очень очень плохо. На острие Казешини возникает зелёный диск, из которого вырываются лучи и летят ко мне. Вскидываю руку: - Бакудо №81. Данку! Огромная стена. Но спасет ли от этой атаки... Он не называл номер применённого хадо, или я прослушала в панике... Ухожу в сюмпо ему за спину, чтобы так встретить лицом к лицу Казешини, который парирует мой удар, блокируя, и напирая. Хисаги слишком близко. В бою его лицо становится совсем диким. Поворот его кисти, и мой рукав превращается в лохмотья, а на пол капает кровь. Гаденыш!!!! Лейтенант уходит в сюмпо назад. Уходит? Но я ошиблась... - Коси жатву, Казешини!! Я едва удерживаюсь на ногах, воткнув катану в землю, и опустившись на одно колено - так велика сила высвобождения его дзанпакто... Ну кажется, приплыли... Против кусаригами, которые выглядят так устрашающе, мой шикай с лепестками бесполезен, либо я не знаю, как это применить с умом... Хисаги замахивается серпом, отпуская его на длину цепи, и я замираю, глядя на смертельный полет. Разрубит или же скует цепью, сбивая с ног и душа?... Лязг. Тишина. Что? Я не ранена? Проследив за цепью, вижу, что она обмотана вокруг катаны...... Тут мне хочется зарыться в листву и перестать шуршать, когда я вижу, кто ее держит. За моей спиной стоит капитан Тоусен. Пиз...дец... Хисаги опускает руку, и я слышу негромкий голос его капитана: - Лейтенант Хисаги, вам больше нечего делать, чем задираться с новичком? Она вам не противник. Неужели честь шинигами позволит вам уничтожить слабого противника? - Простите. - Хисаги прячет Казешини, вернувшийся в запечатанный вид. - Но... - Направляйтесь в отряд и займитесь своими обязанностями. Поклонившись, Хисаги исчезает в сюмпо. Я поворачиваюсь, чтобы сказать капитану Тоусену спасибо, но и его след тоже простыл. Я оседаю на землю, чтобы придти в себя - меня трясёт крупная дрожь, и вытаскиваю колючку из ступни. Тихо надеваю таби и плетёнки, пытаясь понять, почему Тоусен вступился за меня? Вряд ли по своей воле. Айзен? Но ответов нет. И хромая, я тихо иду в поместье, молясь, чтобы Бьякуя тне заметил мое отсутствие и белый носок, покрытый кровью...