Любишь? Нет? А придётся!

Подыграть? О чем он? Однако, когда Гриммджо делает характерное движение бедрами, я вспыхиваю до плеч. Черт...черт, черт, черт, это какой-то дурдом.... "Ты сама выбрала позор, а не смерть. Так что, иди до конца. Хотя и выбора у тебя там нет... Спокойно. Сакура ни о чем не узнает." Странно это слышать от моего пустого. Но да... Если за нами смотрят... Я обнимаю за плечи Гриммджо и зажмурившись, кусаю свои губы, прижимая его к себе. Все происходящее безумно нелепо, странно и смущает. Я. В постели. С другим мужчиной. И пусть ничего предосудительного не происходит, и мы оба одеты с пяток до шеи, но даже то, что со стороны это выглядит, как понятно что... Меня не отпускает чувство, что это неправильно. Гриммджо вдруг шепчет на ухо, и я по его голосу понимаю, что ему это все восторга тоже не доставляет: - Прости... Я придурок. Видимо, твое сердце уже занято. Ну если так, то я смогу быть хотя бы другом. Вот тебе и признание... Черт, зачем все так сложно... Он опускает мне голову на плечо, и мы какое-то время так лежим. Потом встаёт, и с прежним наглым выражением лица протягивает мне руку и мурлыкает: - Идём в душ, строптивица? Вот видишь, а столько сопротивления было... Понравилось ведь? АААААА.....он что, нарочно? Я фыркаю, игнорируя его руку, и встаю: - Размечтался, ещё чего! А душ не помешает, да. Не помешает он конечно, да. Но как это можно вообразить - принимать душ с ним?! Перед самой кабиной, я делаю шаг назад: - Пожалуй, я передумала. Скоро собрание, а мне не во что переодеться здесь. Останусь в этом. - Я могу одолжить тебе свою одежду. - Гриммджо нахально скалится. - Правда, она с тебя свалится скорее всего.... Потом уже спокойно и устало говорит: - Отвернись ненадолго. Мне нужно принять душ. Я поворачиваюсь спиной к нему, утыкаюсь лбом в холодное стекло окна. Слышу шуршание одежды и мягкие кошачьи шаги, плеск воды, фырканье. Вода не затихает, но я снова слышу мягкие шаги, и Гриммджо неожиданно заключает меня в объятия, положив подбородок мне на плечо. Если я повернусь, то уткнусь в его щеку без маски. Секста негромко шепчет: - Я слушаю. Только быстро. Не больше 10 минут, иначе более долгое нахождение в слепой зоне странно выглядит. И я вываливаю на него все. Кто я, откуда, как попала в Сейрейтей, про уроки шинигами, про капитанов, что стали мне учителями, не упоминаю про Бьякуя - точнее, про свое отношение к нему, но он что-то чувствует и немного мрачнеет, потом рассказываю ему причину того, за что я убила Ямми, и почему мне пришлось уничтожить Зоммари. Потом выдохнув, говорю: - Зная то, о чем я говорила, я захотела спасти четверых людей. Тех, кто погиб или был ранен несправедливо или был ранен после войны. - И эти четверо... - бровь Джаггерджака приподнимается. - Двое из этой четверки - ты. И мой старший брат. Улькиорра. От неожиданности кошак поперхнулся воздухом, и и вынужден был стукнуть себя в грудь. Потом охреневше протянул: - Ну ни хера новости... То есть, если наша летучая мышка узнает, что тут происходило, то повесит меня на моих же кишках... Ты бы сразу, что ли, предупредила. - А тебя бы это остановило? Неа, я определённо люблю играть с огнем. Гриммджо хищно и весело скалится: - Неа! Прости, но я та ещё скотина. Неожиданно он сдергивает с моего плеча верхнюю рубашку, так, что отлетают пуговицы, и клыками пантеры кусает меня за плечо до крови, оставляя след зубов, и ехидно смеётся: - Ну, если мне ничего другого нельзя, то хоть так... Твоя регенерация с этим так быстро не справится, прости. Моя слюна не ядовита, но... В общем увидишь! Задохнувшись от возмущения, я вытаскиваю из кармана кубик Каха негасьон, который задумчиво крутила в ладони, и забрасываю ему в дыру. Сначала его глаза вспыхивают бешенством, а потом он разражается хохотом, пока черные ленты упаковывают его в иное пространство: - Ну хоть пропущу скучное собрание... Вот спасибо!