Любишь? Нет? А придётся!

Ах Лас Ночес... Серая пустыня, под угольным небом. Мир без полутонов и красок. Белый. Черный. Серый. Единственные цвета, что здесь есть - встрепаные волосы и дикие глаза Джаггерджака, гладенькая укладочка слащавого Заэля, ледяные глаза Улькиорры. Все остальные имеют цвета Уэко Мундо, или стремятся к тому. Я выдохнула, глядя на Эдрада снизу вверх. Удар. Сонидо назад. Если бы я могла высвободить шикай... На задворке сознания проскользнула мысль, что я не все знаю даже о половине силы Акума но кику. Ведь она не просто Хризантема. Что же даст начало ее имени?... Инадзуми вылез "вовремя" "Ну ты и глупая. Адская хризантема. Есть вопросы? Чёрное пламя, которое сжигает все дотла. Его не потушить. Но здесь тебе его не применить, не забывай." Откуда этот засранец знает все раньше меня?! Но думать и болтать некогда Лионес нанес мне удар сверху, удар сокрушительной силы. Кажется, для усиления атаки он использует Палма Планка? Ааааааа, чёрт!!! На песок веером брызнула кровь из рассеченного предплечья. Он ухмыльнулся, кажется, Ди Рой насмешливо заржал. Плевать! Рывком, в сонидо, перемещаюсь ему за спину и наношу колющий удар со всей злостью, тут же уходя дальше, с линии атаки. Через мгновение из его груди брызгает кровь. Сложно. Его иерро невероятно крепкое, я едва смогла пробить небольшую дыру. Клокочущий рыком голос Сексты: - Оба. Ресуррексьон. - Проснись, Волканика. Глядя на эту трансформацию, я покрываюсь липким холодным потом. Эти ужасные руки... Огонь, что они выбрасывают, имеет безумно высокую температуру, что я могу ему противопоставить? Без кидо и шикая. Я так плохо знаю сам ресуррексьон. Дура ... Думай, думай!!! - Открой глаза, Инадзуми! Белая броня затягивает, боль скручивает, и наконец распахиваются крылья. Гриммджо присвистнул: - О, а вот и крылышки. Красиво... Падший ангел, да? Я не могу говорить. Понимает ли он это? Лионес поднимает руку для атаки, температура воздуха резко повышается, но он вдруг скисает, как школьник, которого за руку с сигаретой на школьном дворе поймал завуч. По спине продирает ужасный мороз, я опускаюсь на одно колено, не в силах противостоять тяжести воздуха. Так вот какое духовное давление у Айзена? Едва могу дышать, проталкивая воздух в лёгкие, он становится густым и горячим, как кисель. Насладившись эффектом - почти все упали на колени, даже Гриммджо, свихнувшийся шинигами делает шаг вперёд и кладет мне руку на голову: - Не смейте калечить друг друга. Каруи́, ты идешь со мной. Остальные возвращаются в свои комнаты. Следуя за ним, я спиной ощущаю идущих за мной Гина и Тоусена. Куда и зачем меня ведут? Я сбросила ресуррексьон давно, и сейчас меня почти трясет. Оказавшись в большом зале, я останавливаюсь. Посреди стоит белая удлиненная тумба, светящаяся изнутри. В помещении есть ещё присутствующие - Улькиорра, Заэль, остальных не видно по углам, скрывающие вуали теней надёжно хранят свои секреты. Сделав шаг вперёд, Гин кладет мне ледяную руку на плечо и вкрадчиво тянет слова: - Пришла твоя очередь. Ложись, Каруи. Айзен с усмешкой говорит: - Сегодня ты ощутишь мощь Хоугеку. Это великая честь для любого существа, любого из миров. Какая холодная поверхность. Я ложусь, и вижу, как сверху медленно опускается стеклянная хрень, в выемку на которой Айзен вкладывает свою ужасную игрушку, блестящий огнями Хоугеку. Закрыв глаза, прошу: "Инадзуми, проследи, чтобы из меня не сделали покорную рабыню." "Да, госпожа." Инадзуми встревожен. Я его понимаю. Но сама я не в силах противостоять воле Айзена и воле дьявольского изобретения Урахары. Сон или подобное состояние скручивают мое сознание, как детские лапки теплый пластилин. Надеюсь, при пробуждении я все ещё будут оставаться собой...