Город, которого нет на картах

Противно гаркали кругом вьющиеся над гнущимися под порывами ветра верхушками немногочисленных деревьев вороны. Под ухом тарахтел старый, заставший, наверное, еще Карстенса фольксваген, в котором Рудольф был вынужден отогреваться в ожидании Флигера, чей номер торжественно вручил ему вчера Адольф. В самом деле он до сих пор не понимал, зачем вообще согласился. Один вид самолетов вызывал у него теперь тошноту, а приближаться к ним и уж тем более садиться за штурвал Вельд собирался в последнюю очередь. Но, тем не менее, в сложившихся жизненных обстоятельствах выбирать не приходилось. Минут через пять к полупустой парковке подкатил внушительный джип, одним рокотом заглушив все остальные звуки. Рудольф поморщился. Что раньше, что сейчас — терпеть он не мог подобных пижонов. По иронии судьбы, с тем, что теперь вытаскивал себя из машины, его свел другой такой же. Плохо, конечно, было так думать, но ни Эхт, ни этот Флигер даже внешне не вызывали в нем каких-либо минимальных симпатий. Путь до ангаров превратился в собеседование. Вельд, лениво осматриваясь по сторонам, как можно более коротко отвечал на нескончаемые вопросы, пока Флигер то и дело бросал на него оценивающие взгляды. — У вас достаточно большой стаж, как я понял, — проговорил он, когда они проходили мимо стартового командного пункта. — Почему же ушли из люфтваффе? — Судя по полигону — ушел ненадолго, — дернул головой Рудольф, всматриваясь в посадочную полосу. Ну точно — если не военный аэродром, то подскока. — Это поле, а не полигон, — поправил Флигер. — Но да, несколько лет назад его переквалифицировали. — Из государственного в частный? — Ну нужно же как-то избавляться от ненужных вещей, — он покровительственно улыбнулся. Вельд нахмурился. — У вас тут ИВПП {1}, — отметил он, останавливаясь у концевой полосы. — Ладно не грунтовая, но размер разве не превышает норму? — Превышает, — кивнул Флигер, — но это легко решаемо. — Не успел Рудольф отразить всю степень недовольства подобным намеком на лице, как он продолжил: — Вы так и не ответили на мой вопрос, герр Вельд. Почему Вы ушли из авиации? — Надоело — вот и ушел. — И тон его предполагал, что возражений никаких не последует. — Ангары прямо рядом с полосой? Удобно. А где ОВД {2}? Флигер, поняв, что его забалтывают, расспрашивать дальше не стал и, запахнув широкое пальто, продолжил экскурсию. Рудольф даже смягчился. Все-таки скепсиса проявлять надо было поменьше. Техники оказалось не так уж и много — четверка ярко-голубых бипланов, несколько легких самолетов в отличном состоянии, два вертолета, искусственно разрисованных под военные, и столько же планеров. Обход всего этого добра занял чуть больше сорока минут, половина из которых ушла на дорогу от одного ангара до другого. Затем, сидя в просторном, обставленном с излишним размахом кабинете, Вельд заполнял необходимые бумаги. Флигер, проверявший лицензию и послужной список, довольно кивал, радуясь такой находке. — И все-таки, — он с шелестом положил листы на лакированный дубовый стол, — как такой пилот мог променять небо на мастерскую? Небо! — Он потряс пальцем в воздухе, строя до крайности удивленное лицо. — И ладно бы в самом начале карьеры, так Вы дослужились почти до… — Не важно, — прервал Рудольф, сжимая ручку, — до кого я там дослужился. Небо как небо, ничего особенного. Везде одно и то же, что с земли посмотришь, что с воздуха. Вы лучше скажите, что там с отпуском и страховкой. Над его головой будто собралась грозовая туча. Флигер спорить не решился. Вельд и сам прекрасно знал, что никто не оставляет службу в таком чине в здравом уме, что это наверняка вызывает лишние подозрения и все прочее, чего хотелось бы избежать. Тем не менее, рассказывать новому начальнику он ни о чем не собирался. Да и какая уже разница — столько лет в отставке. Первым делом, покинув авиацию, он, конечно, поступил глупо — перевелся в армию, думая, что отличий не особо много. На этом обжегся. Больше и не пытался, оставив службу насовсем. Все-таки сын подрастал, нужно было с ним возиться, а не по полигонам бегать и в штабах отсиживаться. До машины Рудольф добирался молча. С Флигером он распрощался на выходе, дав ему обещание вернуться завтра для смотрового полета. Мало ли, навыки растерял. Понятно дело — нужно убедиться в профпригодности, а сегодня погода совершенно нелетная, того и гляди дождь пойдет. Вельд хлопнул дверью. Салон успел вымерзнуть, пришлось опять натягивать недавно снятое двубортное пальто, вечно раздражающее короткостью рукавов. Рудольф с радостью бы его сменил, но оно перекочевало с ним по стольким годам, что теперь было банально жалко выбросить. Да и денег на новое сейчас взять негде. Загудел мотор. Повезло. Чаще всего машина заводилась со второго раза — дело уже было не в деталях, а в старости. Вельд нажал на газ. Единственное, по чему он скучал — так это по автоматической коробке, что была в проданном им много лет назад мерседесе. От аэроклуба до города ехать минут с тридцать. Чтобы не помереть со скуки, пришлось включить радио и слушать среднего качества музыку с перебивками на новостную ересь. Хоть что-то. Обычно Рудольфу не требовался фоновый шум, справлялся и так. Но сейчас в тишине думалось о всяком, а этого не хотелось. Лишний раз только трепать себе нервы рассуждениями о правильности поступков и глупости молодости. Сколько лет прошло, а репертуар в голове не меняется. Начинало вечереть. Тучи все сгущались, и теперь точно было ясно, что ливня не миновать. Вельд тяжело вздохнул. Он только утром протер окна. Хорошо уж, что всю машину мыть не взялся. Показались первые знакомые дома. Еще нужно было заехать в магазин — для завтрака он вытащил все, что оставалось в холодильнике, кроме последней порции супа. Рудольф надеялся, что Адольф все-таки догадался разогреть его на обед, а не стал сидеть голодным до вечера. В кармане брюк завибрировал телефон — старый, с потертым и местами треснутым экраном он скорее мешался и требовался лишь в самых патовых ситуациях. Ну и таких, как сейчас. Звонил Вельду только Луи, да и то исключительно по двум причинам: нужна помощь с машиной или некуда деть продукты. В последнем случае Рудольфу было до жути неловко, но Легрим всегда так настойчиво впихивал ему яблоки, овощи, куриные яйца и все прочее, что обильно водилось у него на ферме, что отказаться становилось невозможно. Этот раз не стал исключением. Пришлось сворачивать на соседнюю улицу. — Ты куда-то ездил? — безошибочно определил Луи, хотя ничего во внешнем виде Вельда этого не выдавало. — По работе поди? — Ага, — просто ответил Рудольф, привычно нажимая на нос лебедю из шины. Он все надеялся протереть в нем дыру, чтобы Легрим уже наконец выбросил это недоразумение. — Машина сломалась? — Нет. Сплюнь, — отмахнулся Луи и пригладил свежевыбритые виски. — Ко мне недавно знакомый заезжал, притащил целый мешок кукурузы. Хрен знает, где он ее откопал — да еще такой молодняк, — но я ее один точно не съем, а коровам отдавать жалко. Возьми себе половину, у тебя же пацан любит вареную вроде. — Любит, — кивнул Вельд. — Но не знаю, сейчас сезон кончится, и что ты зимой есть будешь, раз все запасы раздаешь? — Картошки у меня целый погреб, да кур наплодилось за лето столько, что я полгорода могу кормить теперь. Без кукурузы не помру. Бери давай, я тебе там еще овощей отложил. — Лучше бы так на новую резину откладывал, чтобы мне не приходилось по третьему кругу нижние ряды менять, — покачал головой Рудольф, проходя через висящую над косяком ленту из пластиковых бусин. Легрим обладал плохой привычкой не закрывать за собой двери. — От Файста не убудет, — усмехнулся Луи, поправляя очки. — А если убудет — ну и черт с ним. — Он зашел следом и, мимоходом глянув на затухающий огонь в камине, дверь все же прикрыл. — Так что там с работой? Я слышал этот… как же ж его… А! Эхт ходил к Флигеру за тебя ратовать. — Ты где таких слов умных понахватался? От коров, что ли? — Легрим только несильно толкнул Рудольфа в плечо и тут же развалился в придвинутом боком к столу кресле. — А что, он прям-таки ходил? — Ну, Вилли мне так сказал: мол, пришел вчера днем, спрашивает, ищут ли сотрудников, а потом плавно к тебе подвел. — Луи подхватил со стоящей посредине чаши яблоко и принялся вертеть его в руках. Вельд слушал, привалившись спиной к взгроможденному на подпорки холодильнику. — А он — ну, Вилли, — не знал же, что ты раньше со всей этой летной бурдой возился, так еще и удивился. Но номерок, как я понял, дал. Вот я и спрашиваю — как там с работой? — Да взяли вроде. — Рудольф потер под носом костяшкой указательного пальца. — Если завтра взлететь смогу — глядишь и не уволят в первый же день. — А чего это не сможешь? — Я последний раз в самолете сидел лет… — он нахмурился, — да уже и не вспомню сколько назад. Вся надежда на мышечную память. — Ну-ну, — заулыбался Луи, жестом прося щелкнуть чайником, — все-таки обер-лейтенант, разве какой-то там кукурузник не поднимешь? Ты вот форму как давно надевал? — А хрен знает, — Рудольф уселся во второе кресло, впритык поставленное к широкому подоконнику со сваленной на него мелочевкой, — я даже из шкафа ее убрал — только глаза мозолит. Теперь пылится где-то на чердаке. — А жаль, красивая. — Не начинай. Захочешь порефлексировать — откопаешь свою. — Ну ты сравнил… — конец выражения скрылся в глотке свежезаваренного чая. — Форму сухопутки делали с закрытыми глазами в темноте люди с синдромом Паркинсона. Это вам в люфтваффе повезло, не изменили почти ничего с войны-то. — Ну ты еще начни наименования званий сравнивать, — фыркнул Рудольф, беря с небольшого блюдца конфету. Луи оживился. — А ты послушай, вот есть у тебя лейтенант, а есть унтерштурмфюрер. Первое — хрень полнейшая, а второе — звучит! — Он выставил вперед указательный палец, чуть ли не подпрыгивая на месте. — А форма какая! Это я уже и о петлицах с погонами молчу. Умели же раньше делать… До сих пор форму деда храню — полюбоваться, как тошно станет. — Так вот поэтому тебя на выход и попросили, — тихо засмеялся Вельд, игнорируя брошенный в свою сторону тяжелый взгляд. — Хотя у брата вроде как тоже дедовская лежит где-то. — А твой разве служил? — Да вроде, раз форма есть. Петлиц не помню, но звание, кажется, невысокое. Так, юнкер, может быть. — Он хлебнул чая, силясь сбить чересчур приторный привкус. — Так это унтер-офицер, от чего ж невысокое? — Давай не будем, пожалуйста. — Рудольф поморщился. — Меньше всего сейчас хочу всю эту армейскую хрень вспоминать. У меня вообще там ребенок один дома, а я тут с тобой сижу чаи гоняю. — Дольф тебе что, дом подожжет? — хохотнул Легрим. — Умный же пацан, привыкший. — Вот именно, что привыкший. — Вельд со стуком отставил чашку. — Мотаюсь вечно черт пойми где. — Для его же блага, — махнул рукой Луи, с точностью прожженного баскетболиста бросая огрызок в мусорное ведро. — Деньги сами не зарабатываются. — Он мне так же скажет, когда я в старости с постели встать не смогу. — Да ты и не доживешь до старости-то, — фыркнул он, отряхивая руки. — Я еще тебя переживу, салага. — Рудольф встал одновременно с Легримом и, дождавшись, пока тот вытащит из-под стола увесистый пакет с овощами, шагнул к двери. — Посмотрите, кто у нас тут по-командирски заговорил, — зацокал языком Луи, коленом поддевая низкую ручку. Тут же повеяло осенним холодом. — Не хочу армейскую хрень вспоминать, — передразнил он друга, кривя лицо. — Салаги в казармах, герр оберштурмфюрер, а я достопочтенный отставной. — Отставные не по своей воле достопочтенными не бывают, — прыснул Вельд, укладывая ящик с кукурузой на заднем сиденье. — Тебя за такие взгляды, по-хорошему, вообще бы под трибунал отдать. — Только если с тобой под локоть, Геринг недоделанный. — Луи остановился с обратной стороны машины и навалился руками на капот. — Гиммлеру привет не забудь передать, — напоследок бросил Рудольф, усаживаясь за руль. Легрим, ни капли не обидевшись, с усмешкой выставил вперед оба указательных пальца. — За кукурузу и овощи спасибо! Луи крикнул что-то в ответ, но Вельд не расслышал. Все-таки слух уже был ни к черту. С Легримом они служили на местной военной базе и вроде как даже сначала терпеть друг друга не могли. Рудольфа тот считал чужаком, посягающим на соседнюю территорию, и каждый раз при встрече не упускал возможности едко пошутить про люфтваффе, искренне думая, что этим можно задеть. Вельд не спешил сообщать ему, что презирает авиацию точно так же, как и он, и чаще всего с улыбкой наблюдал за попытками выдумать все новые и новые витиеватые оскорбления. А потом обоим надоело. Да и общаться было особо не с кем. Топор войны пришлось зарыть. Когда Луи увольняли (а это было именно так, как бы тот ни говорил, что ушел по собственному желанию), Рудольф затесался следом. Раздраженному генерал-майору, вынужденному отчитываться перед начальством за высказывания подчиненного, на тот момент было все равно, кто там подает в отставку, так что особых проблем не возникло. Вельд тогда принялся искать работу поближе, а Легрим, приехавший на базу из Вестфалии, домой решил не возвращаться, а остаться в окрестностях. Город ему не нравился, и он с помощью каких-то дальних родственников выкупил простаивавшую не один год ферму в паре километров от первых районов. За все время, что Рудольф был с ним знаком, Луи так и не завел семью или хотя бы ее половину — жену или девушку, предпочитая возне с детьми разведение куриц и прочей живности. Иногда Вельду казалось, что Легрим заканчивал не военное училище, а какой-нибудь факультет агрономии — слишком уж он быстро привел участок в порядок и перестал уходить в убыток. Что касалось его взглядов… Рудольфу по большому счету было плевать. Проскальзывало где-то в разговорах — и ладно, мир от этого не рухнул бы. На свою сторону Луи его не тянул, громко не высказывался (что, честно говоря, в принципе мешало понять степень его вовлеченности) и ладно. К тому же Вельд был не из тех, кто стал бы лезть в чужую жизнь и менять тамошние устои. Сейчас, правда, мысль его перескочила с Легрима на другого, менее приятного человека. Этот Эхт, стало быть, оказал ему куда большую услугу, чем он думал. Надо было хотя бы поблагодарить. И сделать это, желательно, с чуть более дружелюбным лицом, нежели обычно. Несмотря на все, он казался Рудольфу мутным. Приехал из Берлина (а выходцам из подобных городов он доверял меньше всего), вывалил уйму денег, неожиданно пристроился в школу, так еще и сдружился с местным ребенком. И ладно бы с чужим — так нет же, с его, Вельда, ребенком. Если бы не Зорн и Брайт, уверившие его в безопасности этого Эхта, черта с два бы Рудольф стал закрывать глаза на подобное. И все-таки… поблагодарить надо было. Вежливость и все такое прочее. К тому времени, когда Вельд припарковал машину у магазина, стемнело. Надо было позвонить домой — предупредить Адольфа, чтобы не волновался зазря, если вернется с занятий Зорна пораньше. Рудольф уже потянулся к карману, как вспомнил, что выложил мобильник на пассажирское сиденье. Еле удержался от шлепка по лбу. Спал он мало, к вечеру мысли окончательно спутались. Лег бы сегодня пораньше, но ужин сам себя не приготовит, а уроки не проверятся. Временами ему казалось, что в школе наравне с Адольфом учится он сам. Денег с собой было немного, так что Вельд не стал импровизировать и сгрузил в небольшую корзинку типичный набор продуктов, которого в зависимости от комбинаций хватало то на половину, то на полную неделю. У кассы очередь была короткая. Опять повезло. Он сгружал пакет в машину, как его оглушил истошный вопль. Больно ударившись затылком о крышу, Рудольф принялся оглядываться по сторонам, не понимая, к чему такой шум. Стоящий позади незнакомый мужчина чиркнул зажигалкой и присвистнул, указывая своей спутнице куда-то вверх. Вельд поднял глаза. Над верхушками деревьев в ночное небо стремился чернющий дым. То, что раньше казалось красно-оранжевым закатом, обернулось просвечивающим сквозь облетевшие ветви пламенем, обуявшим смутно знакомое строение. Рудольф качнулся назад, хлопая дверцей. Сощурился. Присмотрелся. И тут же рванул вперед так, что в первые секунды сперло дыхание. Поскальзываясь на лужах, он расталкивал столпившихся прохожих, с открытыми ртами наблюдающими за со звоном разбивающимися от жара окнами. У самого забора, прижимая к груди перепуганную шавку, еле дышал Конрад. — Там… — он дрожащим пальцем указал куда-то вбок, и Вельд без лишних слов унесся в нужном направлении. Под ногами хрустнули осколки. Из двух разбитых окон клубился дым с огнем. Вспузырилась краска. Старые доски горели как спички. Рудольф всмотрелся в единственное целое окно и громко гаркнул, когда за ним метнулась тень. Со скрежетом поддалась рама. По черепице вниз скатилась коробка, разметав перед ним одежду. Следом показалась белобрысая, вертящаяся из стороны в сторону голова. Вельд замер лишь на секунду, ловя испуганный взгляд, и рванул к чудом не задетой огнем оградке террасы. — Прыгайте! — рявкнул он, когда с грохотом лопнуло соседнее окно. — Тут высоко! — Прыгайте, мать вашу, а то сгорите нахрен! — Он судорожно обернулся на подъезжающую пожарную машину. Не успеют, если этот идиот не вылезет сейчас же. — Я боюсь высоты! Чуть потряхивало. Не время было пререкаться. Рудольф, резко выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, поставил ногу на вензель шаткого заборчика. Лезть за этим Эхтом — себе дороже. Хочет зажариться заживо — его дело. Но почему-то Вельд все равно быстрыми, нервными движениями снимал пальто, чтобы ничего не мешало вскарабкиваться по ненадежного вида колонне. Устроив локоть на первой черепице, он протянул к окну руку. — Вылезайте ногами вперед, я подстрахую. — Если не сломает чего-нибудь сам — Рудольф ему это обеспечит. Хотя бы за впившиеся в пальцы занозы. — Герр Эхт, живо! — Даже отсюда ему было видно, что его трясет как тогда, в мастерской. Пришлось сдержать ругательства и говорить как можно мягче: — Вы просто скатитесь вниз, давайте. И Эхт, заскулив, сиганул.