The Chronicles of Inсorrects

      Небо затянулось облаками столь давно, что котята практически не знали солнца, а старцы уже и забыли его лучи. Столь долго продолжалась буря, затянув небеса от света Звезд. Ни их свет, ни плач, ни Песни не слышит Обитель уже долгие обороты. Лишь тучи льют свои слезы дождями, но недолго им осталось плакать. Птица разгонит облака, даст котам вновь увидеть свет своих предков.       Шум где-то сухих и голых веток, где-то уже желтевшей листвы скрывал тихие шёпоты котов: кто-то шептал о том, что так не должно было быть, что они вернулись к тому же, от чего бежали; кто-то же наоборот, что все должно быть так. Шёпоты, таковы — они разносят голоса тех, кого когда-то не услышали. Но все они вели к одному — грядущей встрече, конца для этой жизни. Истоптанная за столько циклов трава на поляне казалась голой землей под лапами слепого кота. Камни остры, а деревья полы и холодны. Сколько же котов погибло здесь, пустив алую кровь на этой поляне, считавшейся раньше частью дома величайших воинов, братьев и сестер. Серый потрепанный слепой кот стоял посередине этой поляны, где когда-то видел историю, сам был частью ее, вспоминая, смотря своими бледно-синими глазами на то, что осталось от нее. Его холодный неподвижный взгляд был устремлен на возвышающийся над ним пик скалы, расщелину в нем. На его морде, в слепых глазах, виднелось лишь сожаление за старого друга и тихая ярость за всех убитых его лапами котов, так давно готовых отдать за их Лидера жизнь.  — Стоит ли нам пойти с вами? — раздался знакомый голос позади, молодой и звучный, но с хрипотцой. Кошка, которой принадлежал этот голос, тихо подошла к коту сзади, склонив голову вниз. Она давно не поднимала гордо свой взор, как когда-то в детстве, — Знамение не говорит о вас, мастер Фрэмлин, Тирана может убить любой, кто несет с собой часть его прошлого. Ее плавный голос дрогнул на слове «Тирана», пока отрывки прошедшего поднимались из глубин памяти, а звон стоял в ушах. Старый кот лишь покачал головой, молча принимая ком в сердце. Он понимал как никого другого свою ученицу, дочь, которую он воспитал, передав ей все свои знания. Фрэмлин посмотрел все тем же слепым, но уже более мягким взглядом на кошку, пока за ними не послышался шум.  — Филисити говорит правильно, — отозвался более тяжелый голос. Послышалось тихо шуршание позади — кто-то не боялся скрыть свои тяжелые шаги по утоптанной поляне, показывая слепому нахождение воина. Более тяжелыми, в отличие от Филисити, шагами кот подошел к Фрэмлину, — вы можете уйти, мастер Фрэмл…  — Нет, Арнест, — отозвался старый кот, отвернувшись от молодых, покачав головой, после слабо и как-то грустно улыбнулся, скрыв свою улыбку за пустым взглядом в сторону, — смерть от детей, которых он называл своими? … Нет, он не заслуживает подобной смерти. Монстр, коим стал Молсмер — не он же. Эндраст бы не позволил себе пролить столько крови, тем более родную ему. Арнест и Филисити замолчали. Ожидавший их не был им отцом. Тот, кто действительно был им, заменил родного, потерянного на войне, погиб душой. Кошка, неожиданно для старого Лекаря, подошла ближе и уткнулась лбом в плечо Фрэмлина, не скрывая свою печаль и тревогу за старика. Как его ученица, как преемница и наследница Серых Птиц, она всегда училась держать чувства под контролем, однако на данный момент это было не в ее власти. — Возвращайся, пожалуйста, — произнесла ныне провозглашенная Глава Птиц, отступая на шаг назад. Фрэмлин малозаметно кивнул и оставив своих спутников, когда-то учеников, направился к чертогу Львов, где его уже ждали, скаля зубы и выпуская когти.       Шаг за шагом кот понимал, что не только чужой конец близок, но и его тоже. Он уже стар для сражений, да и не был обучен им. Еще пару шагов, и из пещеры раздался тихий смех. Капли дождя стучали по скале, не давая слышать шум на поляне. — Вот и ты, старый друг, — произнес хриплым, но столь знакомым голосом Лидер, тихо усмехаясь над своим соперником и бывшим другом, соратником, словно утопая в истерике, — наконец-то Птица преклонится перед Львом. Наконец-то Звезды, что отреклись от нас, действительно покажут то, что они Неверны! Искривленная, изуродованная шрамами, грязью и кривым оскалом морда показалась из полутьмы, блестя яркими, но мутными от ненависти и безумия глазами разных цветов, что раньше были ярче неба и листвы. — Наступай же, друг мой! — переходя на шипение, произнес Тиран, вставая на свои львиные лапы, — Да решат нашу судьбу Звезды!