Фантастический магфикшн и его последствия

      Гермиона вошла в комнату с подносиком, на котором исходили ароматом две кружки кофе и похрустывал салат в сэндвичах. Драко спал, перевернувшись на живот и обхватив руками подушку. Девушка пристроила свою ношу на край стола и потрясла Малфоя за плечо.       — Отстань, Грейнджер, — пробухтели ей в ответ. Гермиона возмутилась и потянула с нахала одеяло. Нахал одной рукой ухватился за ускользающее имущество, а второй приподнял подушку и засунул под нее голову. — Уйди, Мерлином тебя заклинаю! Видеть тебя не могу…       Гермиона почти обиделась, но тут Драко высунулся из-под своего укрытия и посмотрел на нее одним глазом. Заспанный, с красным следом от подушки на щеке, с взлохмаченными волосами, он выглядел очень юным и каким-то беззащитным.       — Что за капризы, мистер Малфой? — строгим тоном поинтересовалась Гермиона, подражая директору МакГонагалл.       — А я не виноват, профессор Грейнджер! — плаксивым голосом подыграл ей Драко. — Вы мне сами вчера не сказали, что мы гуляем на ваши деньги. А теперь терпи́те, я изволю стесняться! — с этими словами он снова спрятался под подушкой.       Гермиона разулыбалась и уселась с ним рядом на кровать. Вот уж не думала она, что Драко Малфой может оказаться таким уютным!       Еще она не думала, что эта ночь приоткроет ей немного самого Драко. Ближе к рассвету девушку разбудило копошение внизу, она позвала Малфоя, но он не ответил. Гермиона собиралась доспать и решительно закопалась в одеяло, когда снизу раздался глухой стон. Она спустилась по приставной лесенке и склонилась над молодым человеком.       Он спал тревожно; в свете луны, льющемся из окна, лицо его было напряженным, вокруг рта залегли горькие морщины. Гермиона позвала Драко по имени, и он дернулся всем телом, голова метнулась по подушке. Юноша дышал тяжело и рвано — так дышат после долгого изнурительного бега. Или в минуты сильнейшего волнения. Потом забормотал что-то, сморщился, и Гермиона разобрала: «не трогай!» и «не знаю…». Она осторожно прикоснулась пальцами к его щеке, провела чувствительными подушечками по легкой щетине, положила руку на лоб. Кожа у Драко была гладкая и влажная от испарины, и прохладная девичья ладошка явно принесла ему некоторое облегчение.       Прошло несколько минут, дыхание Драко выровнялось, лицо разгладилось. Вскоре и сам он расслабился, перестал метаться, но Гермиона еще с полчаса сидела рядом, неосознанно поглаживая его по голове. И думала, как же мало они все знают о том, кого привыкли видеть недругом. Как дались ему последние два с половиной года, чего они ему стоили? Он был вредным ребенком и задиристым подростком, но детство кончилось. В нынешнем Драко Гермиона не находила ничего отталкивающего, а когда он переставал ждать подвоха от окружающих и расслаблялся, с ним и вовсе было легко.       Между ними все еще стояли тот ужасный день в Малфой-мэнор, смерть Дамблдора и Сириуса, в которых сам Драко виноват не был, но тоже приложил к ним руку. Никуда не делись годы оскорблений и мелких гадостей. Однако в эту лунную ночь Гермиона помнила их не ярче, чем сломанную в детстве куклу: жалко, обидно, но всю жизнь ее оплакивать не станешь.       И вот сейчас, теребя Драко за плечо и призывая выпить кофе и снова окунуться в немагический мир, Гермиона удивлялась самой себе: это же Малфой! Разве его можно трясти и щекотать, разве он может вяло отбрыкиваться и бормотать смешные глупости?..              Кофе на Драко тоже действовал слишком сильно. Короткое знакомство со стиральными машинами и электрическим чайником прошло относительно спокойно, но потом кофеин вступил в свои права, и до Британского музея молодые люди почти бежали. Драко не знал, куда идти, но несся вперед с упорством Хогвартс-экспресс. В самом музее разные экспозиции манили к себе, и Драко чуть не порвался на несколько маленьких Малфоев, пытаясь выбрать, что же ему интересно. Потом Гермиона нехотя отвела его в МакДональдс, где с ужасом наблюдала, как юноша поглощает вредные гамбургеры и запивает их чудовищно приторным спрайтом. Под конец она даже начала ворчать, что не в ответе за его здоровье и внешний вид, на что Драко высокомерно заявил:       — Малфои не толстеют!       Если бы у него при этом не был набит рот, Гермиона еще поверила бы во взыгравшую гордыню, а так только рукой махнула, подавляя улыбку.       Потом была обзорная экскурсия на рутмастере* с открытой верхней палубой, толкотня и давка в торговом центе, зеленый чай в кафе, выяснение отношений с банкоматом — когда аппарат всосал карточку и механическим женским голосом спросил что-то у Драко, тот шарахнулся, поскользнулся и грохнулся на тротуар — и долгие, долгие пешие переходы по улицам города. Смеркаться начало довольно рано, и Драко вопросительно посматривал на Гермиону, но у девушки появилась совершенно безумная идея. Ей всегда хотелось сделать что-нибудь безрассудное и веселое, просто чтобы самой поверить, что она не скучная зубрилка, а нормальный подросток и юная девушка со своими слабостями. И по странному стечению обстоятельств именно в последний день года, именно в компании Драко Малфоя у Гермионы было больше всего шансов на дурацкую выходку.       Они пили горячий чай из уличного кафе (от глинтвейна на время отказались, чтобы не буянить в людных местах), рассматривали и обсуждали прохожих (Драко очень интересовало, как некоторые девушки удерживают равновесие на этих длинных тонких каблучках), накупили еще кучу забавного и абсолютно ненужного барахла, которое теперь валилось из карманов, и ждали полночи.       К вечеру похолодало, но народ вывалил на улицы и медленно стягивался в центр. На огромных экранах пели и танцевали полуголые артисты, кое-где им подпевали, кое-где — пританцовывали люди в больших дутых куртках и обуви на меху. Из кафе и ресторанов неслись легкомысленные мотивчики и гул голосов. Гермиона не спешила, но целенаправленно двигалась сквозь толпу. Когда до полуночи оставалось минут десять, они с Драко как раз перешли мост Ватерлоо и двинулись вдоль реки. Он уже перестал спрашивать, куда она его ведет, и просто шел рядом с Грейнджер, посматривал по сторонам и отчаянно надеялся, что она принимает его верчение головой за любопытство, а не желание лучше рассмотреть ее саму.       Наверное, из-за скошенного на Грейнджер взгляда Драко не сразу заметил, что они остановились на некотором расстоянии от гигантской конструкции на набережной. Девушка смотрела вверх, на уходящее в темноту колесо, и глаза ее горели азартным предвкушением. Драко тоже посмотрел вверх, и у него слегка закружилась голова.       — Классно, правда? — прошептала Гермиона. — Оно еще не работает, но мы летом проходили мимо, когда его монтировали, я видела кабинки. Они совершенно фантастические! Похожи на космические капсулы. Или на яйца динозавров. Абсолютно футуристическое зрелище!       Драко сглотнул, пропуская мимо ушей незнакомые термины. Еще успеется узнать, какое отношение капсулы — эти овальные пилюльки — имеют к космосу и что значит «футуристический». Сейчас его волновало, зачем Грейнджер притащила его сюда и для чего разминает пальцы.       Коварная Гермиона Грейнджер тем временем прикинула расстояние до самой верхней кабинки, четко представила себе ее внутреннее убранство, покрепче сжала ладонь Малфоя и аппарировала.       В пустом пространстве обзорной капсулы они оказались удачно — не промахнулись, не встроились на молекулярном уровне в обшивку или стальной каркас. Правда, Драко так вцепился в плечи девушки, что ей даже стало больно. Она еще только собралась вознегодовать, а ей в ухо голосом Малфоя уже шипела простуженная змея:       — С ума сошла, Грейнджер?! Хотела меня убить — могла просто и незамысловато отравить! Зачем?.. Это вот все — зачем?       — Скоро увидишь, — Гермиона улыбнулась, отцепила от своей куртки побелевшие малфоевские пальцы и подошла к стеклу. Драко остался на месте, в самой середине кабины.       — Днем отсюда должно быть видно весь Лондон и пригороды, — с тихим восторгом проговорила девушка. — Представляешь, сто тридцать пять метров над землей!       — Сколько? — сдавленно пискнул молодой человек, оттягивая шарф и ворот пальто — дышать вдруг стало трудно. Гермиона его жалкого возгласа не услышала, прижавшись к стеклу носом и разглядывая город с высоты бреющего полета.       — Ты только посмотри, красота какая! Все в огнях, все сверкает! Скоро Новый год, Драко! Несколько минут осталось…       Гермиона наконец отлепилась от прозрачной стены и посмотрела на своего спутника. Вид у него был растерянный и даже болезненный. Девушка нахмурилась.       — Ты что, высоты боишься?       Драко повел головой, распахивая пальто, и ничего не ответил.       — Ты же в квиддич играл! Как ты вообще в команду попал?       — В квиддиче я на метле, Грейнджер! На метле, которой умею управлять, а не в какой-то ненадежной коробке посреди ничего. И на такую высоту мы никогда не поднимаемся, чтоб ты знала!       Ему было плевать, что он сам дает Грейнджер оружие против себя. Похоже, она не слишком склонна использовать компрометирующую информацию против людей, которые ведут себя с ней корректно. Да и вообще, шантаж — это не ее метод, она ж гриффиндорка!       Но вместо ожидаемых насмешек Гермиона подошла к Драко и снова взяла его за руку.       — Кабинки надежные, — сказала она спокойно и уверенно. — Каждая на двадцать пять человек рассчитана. И Око пока не двигается. Но в самом крайнем случае я тебя удержу.       — Оно еще и двигаться может! — простонал Малфой, зажмуриваясь. Гермиона хихикнула и потянула его к стеклу. — Грейнджер, лучше сразу убей, — жалобно попросил он.       — А ты глаза не открывай, — посоветовала девушка. — А потом вниз не смотри. Помогает.       Подтащить Драко к краю кабинки ей все же не удалось: в двух метрах от стекла он встал как вкопанный и только мычал да мотал головой. Гермиона смирилась. В ее цели не входило организовать Малфою сердечный приступ — она хотела встретить Новый год необычно.       Гермиона встала рядом с Драко, не отпуская его руки, повернулась к темному небу, посреди которого они застыли, и именно в этот момент где-то в Сити** Ее Величество Елизавета Вторая подняла бокал шампанского. По другую сторону Вестминстерского моста зазвонил Биг-Бен. По Лондонскому Оку побежали цветные огни, а в темное небо взвились первые снаряды новогоднего фейерверка.              Драко держался за руку Гермионы, но о головокружении и страхе забыл. Вокруг их кабинки взрывались сотни огней, осыпа́лись мириадами искр фантастические цветы и гигантские шары; красные, зеленые, синие, желтые морские звезды и галактические спирали взмывали ввысь и опадали, истаивая на лету. Капсулы Ока вспыхивали и гасли, тонкие нити инверсионных следов выстреливали к облакам и распускались в наивысшей точке затейливыми узорами. Внизу, намного ниже их временного пристанища, под причудливыми углами рассыпа́лись цветные огни, и от этого верх и низ смешались, переплелись, поменялись местами. Было совершенно непонятно, где же теперь небо, а где надежная и твердая земля. Гермиона и Драко словно оказались в центре световой вакханалии и замерли в нем, пережидая стихийные всплески рождения новой вселенной.       Светопреставление длилось едва ли не четверть часа, и почти с середины этого отрезка времени Драко смотрел на Гермиону Грейнджер. В ее шоколадных глазах отражались вспышки фейерверка, огоньки вспыхивали даже на приоткрытых пухлых губах, на слегка подкрашенных ресницах, запутывались в темных локонах. Она улыбалась и иногда неслышно ахала, сама не замечая, что при особо впечатляющих взрывах крепче сжимает ладонь Драко. Юноша рефлекторно стискивал ее тонкие пальцы и не отводил глаз от ее лица, завороженный новой, неожиданно открывшейся ему красотой. Канонада вокруг колеса обозрения стояла оглушительная, и это играло на руку Малфою — иначе Гермиона услышала бы, как гулко и часто колотится его сердце.       Когда в темноту взметнулись последние вспышки и цветные звезды медленно опускались вниз, Гермиона облизнула губы и прошептала:       — Красиво, правда?       — Да, — хрипло согласился Драко, глядя на нее. — Красиво.