Имя мое - память

Лондон, 1787 — Подай мне чулки, — попросила Софи, когда посмотрела на часы. Кажется, через пару часов приедет муж, и надо как можно быстрей заметать следы. Ему совсем не надо знать, чем она тут занимается. Но с другой стороны, совсем не ее вина, что ее муж полный импотент и не способен исполнять свой долг. Вот пусть и получает то, что заслужил. Джон подал ей чулки, она стала натягивать их, ощущая, как он смотрит на него. Наверное, было опрометчиво начинать эти отношения, но как-то они затянули ее с головой и теперь уже нельзя было остановиться. Софи улыбнулась. Она стала быстро одеваться, пусть и пришлось попросить Джона о помощи. Он обращался с каждым предметом одежды, как опытная камеристка, будто делал это всегда. Хотя… Софи нахмурилась: о любовных похождениях лорда Деверли знали все. В свете только и делали, что сплетничали о том, что происходило за закрытыми дверями. Возможно, она тоже поддалась его очарованию, когда решилась, что все же стоит попробовать и закрутить ошеломительный роман, пусть он будет и очень коротким. — Ну, давай уходи, — просто сказала девушка, не оборачиваясь к Джону. — Знаешь, я не думаю, что мы когда-нибудь еще встретимся. — Я уезжаю в Париж, — просто сказал Джон. — Спасибо за прекрасные мгновения, моя дорогая. — Мне было хорошо с тобой, — прошептала она. — Правда. — Я знаю, — она засмеялась на это. Такие мужчины, как Джон всегда думают, что они неотразимы. Ну, сейчас это была чистая правда: у Джона потрясающие гибкое тело и изящные черты лица, словно у древнего бога. Он поцеловал ей руку, и ее кольнула легкая ревность. Понятное дело, что едет в Париж, чтобы хорошо там развлечься, ведь лондонский свет никогда не сравнится с тем, что происходило в салонах Франции. Впрочем, не стоит особо расстраиваться по этому поводу. В любом случае на место Джона найдется кто-то другой. В этом Софи нисколько не сомневалась. Она улыбнулась напоследок, и, когда услышала, как хлопнула дверь, направилась в кабинет мужа. Там точно должны быть приглашения на ближайший бал к леди Треванс. Она обязана там быть, тем более Лилибет обещала, что туда приедет герцог Берньер. Самая таинственная личность в этой стране. Софи горела желанием познакомиться с ним во что бы ни стало. Приглашение, и вправду, лежало на столе под стопкой бухгалтерских книг. Софи аккуратно вытащила желтый конверт, ощущая, как от него пахнет духами подруги. Она осторожно вскрыла его, пробегая взглядом по неровным строчкам. Здесь говорилось, что она все же должна придти с мужем, наверное, поэтому Джордж спрятал приглашение, потому что совсем не собирался ходить по балам. Брак с Джорджем Пениветом для Софи стал сплошным разочарованием. Еще в первую брачную ночь, он сразу же сказал, что не собирается вести бурную светскую жизнь из-за своих больных суставов. Не стоило верить в сказку и думать, что человек, который был старше ее на много лет, станет ей помощником по жизни. Но Софи была молода, ведь ей было всего лишь семнадцать лет, когда она стала женой Джорджа. Что она знала о жизни до него? Можно сказать, ничего и все из-за того, что матушка постоянно опекала ее, как тепличное растение, что нуждается в покое и уходе. Софи безумно злилась на нее за это. Особенно за то, что выдала ее замуж за человека, который был сказочно богат, но не мог удовлетворить желания ее молодой души, жаждущей приключений и ощущений. Джордж даже не смог лишить ее девственности, чтобы брак считался до конца совершенным. Впрочем, Софи быстро нашла того, с кем ей стоит это сделать. Она хотела быть похожей на многих других светских дам, нарушая все запреты и творя свою моду. Софи совсем не собиралась сидеть взаперти всю свою жизнь, пока ее муж поправляет свое хрупкое здоровье. Джордж вернулся как и обещал к вечеру. Софи все время гадала: знал ли муж о ее бесконечных похождениях, и о том, что она не способна хранить ему верность. Наверняка, он догадывался об этом, просто не хотел признавать, что женитьба на ней — это одна из его ошибок. Не надо было слушать ее, матушка, которая уверяла его, будто лучшей подруги по жизни ему не найти. Все это было настоящее вранье, лишь бы только избавиться от нее. — Как ты жила тут без меня? — спросил Джордж, садясь в широкое кресло и ставя ноги на подставку. — Ничего особенного. Тебе будет неинтересно слушать о всех этих сплетнях в салонах, — Софи улыбнулась, видя, как муж быстро теряет интерес к ней. — Наверное, мы поедем загород намного раньше, чем обычно, — Джордж склонил голову на бок. — Доктор Дорис говорит, что свежий воздух мне будет очень полезен. Доктор Дорис… Софи закатила глаза. Да он все время говорит всякую чушь! Кто ездит в деревню весной, когда там настоящая скука, да и ещё и дороги плохие?! Весь свет соберется лишь только летом. — Да, конечно, — просто ответила Софи. — Только я хотела попросить у тебя кое о чем. — И о чем же, моя дорогая? — Софи зажмурила глаза, собираясь с мыслями. — Отпусти меня на бал к Лилибет, — попросила она. — Я не могу пойти одна, но я могу взять Берти. К слову о Берти, или вернее сказать Эдварде, который был сыном Джорджа от первого брака. Он был ровесником Софи, и их сразу же потянуло друг к другу. Они стали проводить много времени за картами и конными прогулками, а потом Софи соблазнила Берти или же это сделал именно он. Теперь уже никто не поймет, что случилось на самом деле. Их роман, что вспыхнул от того, что юная жена ощущала себя безумно одинокой, и ее тело и душа хотели развлечений. Берти лишь только на время утолил это томление, что возникло в Софи, и, казалось бы, познав запретное, она должна была успокоиться. Но нет… Софи решила последовать совету Лилибет и завести себе нового любовника. — Конечно, ты можешь идти, — спокойно ответил муж. Софи чуть не подпрыгнула на месте. Берти будет не против, если она заведет там себе знакомство. Берти даже будет потворствовать этому, имея свою выгоду, ведь всегда можно соблазнить чужую жену, дочь или сестру из той же семьи, в которую попадёт Софи. Его мачеха была порочной настолько, насколько это было возможно. Их общество странно относилось к любви и чувствам, и все кругом только и делали, что друг другу изменяли, считая, что страсть портиться очень быстро и надо искать новый объект вожделения. Софи облачилась в модное платье красивого изумрудного цвета, подчёркивающие цвет ее глаз и медовый оттенок волос. Она смотрела на себя зеркало, считая себя богиней. Софи никогда не думала о себе иначе. Она прекрасно знала, как влияла на мужа, как ее красота кружила многим голову, и она хотела насладиться этим сполна. — Смотри не заиграйся, — сказал Бетри, помогая ей сесть в карету. — Все будет хорошо, — уверенно ответила Софи. Она расправила юбку и закрыла шторки на окнах. Софи все гадала, кто же этот герцог Берньер, что приехал к ним из Франции, где он прожил много лет. Ее охватывало волнение все больше и больше, и стоило ей зайти в дом Лилибет, то Софи просто перестала дышать. Она танцевала так, словно времени просто не существовало, хотя начала ощущать, как у нее устали ноги. Софи пила прохладное шампанское мелкими глотками, утоляя жажду, но она все не могла понять, кто же этот таинственный гость, что сейчас скрывается под маской. Иногда есть некая прелесть в балах-маскарадах, но часто они приносят разочарование, которое наступает после того, как не сбываются ожидания. Софи все же решилась пойти и отдохнуть. Она вышла из зала, проходя по коридору, сердце продолжало громко биться. Софи прислонилась к стене и улыбнулась. О, нет, если не удастся подцепить герцога Берньера, то можно найти совсем другое развлечение на вечер. — Кстати, мне совершенно случайно стало известно, что в этой комнате имеется превосходная дверь, — слышала Софи мужской шепот. — Что? — она не видела его, но ощущала, что он стоит в полумраке комнаты. У Софи как будто оборвалось сердце, уйдя в пятки, когда она испуганно уставилась на темную фигуру мужчины, разделившего с ней это убежище. Она уже открыла было рот, намереваясь сообщить незнакомцу о том, что именно она думает о господах, прячущихся в темноте и тайком подкрадывающихся к порядочным женщинам, чтобы напугать их. Хотя была ли она порядочной? Нет. Но ее всегда пугала перспектива быть застигнутой врасплох и оказаться во власти мужчины, который может быть ей и не нравился бы совсем. Но слова замерли у нее на губах, когда мужчина поднялся с кресла, стоявшего в углу, выпрямился во весь свой внушительный рост и шагнул к ней из темноты. Взгляд ее прищуренных глаз впился в его лицо. Он был мрачным, как тень, но в этом было нечто такое, что манило к себе. Темные волосы были напомажены так, что они не выбивались из хвоста, мужчина явно не любил носить парики. Его наряд был сшит по последней моде, и она поняла, что это тот самый гость. Софи потянулась, чтобы снять свою маску, но мужчина остановил ее жестом. Она опустила руки вдоль тела, ощущая, как сейчас совсем перестанет дышать. Господи, какой же тесный этот корсет. У нее в ушах вновь еле слышным шепотом прошелестело его имя. Имя, которое она не произносила вслух вот уже много лет. Имя, которое настойчиво преследовало ее каждый день после того, как ей рассказала все о нем Лилибет. Она грезила им. Думала, что он мужчина ее мечты. Верила, что он тот самый, с кем она может быть по-настоящему счастлива. Откуда были такие мысли, она совсем не знала. Софи ничего не понимала, но хотела верить, что это ее мужчина. — Вы умеете разговаривать? — осведомился он бархатным баритоном, и его голос был гораздо более глубоким, чем она думала. Софи кивнула и прошептала: — Да. Пока она разглядывала его, в груди у нее оживали прежние полузабытые чувства, которые казалось бы в ней жили всегда, но они ей совсем не были знакомы. Софи вздрогнула, но от мужчины веяло холодом. От Генри Кондата, герцога Берньера вело именно холодом. Он просто скучал или устал от всех этих танцев. Софи прижала ладонь к щеке, чувствуя, как горит ее лицо, и убеждая себя в том, что необходимо придерживаться суровой действительности, а не предаваться несбыточным мечтам. Эти мечты грозили вновь закружить ее в вихре иллюзий и оторвать от земли, но один лишь вид герцога стал божественным нектаром для ее души, истосковавшейся по любви и настоящей страсти, словно все это время была зима, и никогда не наступала весна. — Да? — глубоким эхом откликнулся он, и его голос вновь прохладным бархатом коснулся ее пылающей кожи. — То есть вы просто не хотите со мной разговаривать? — Генри изучал ее лицо. — Женщина, которая не хочет поговорить? Это очень необычно. Когда он шагнул к ней, оказавшись настолько близко, что запах его тела ударил в ноздри, у нее перехватило дыхание. От герцога пахло кожей и каким-то неизвестным ей одеколоном, терпким и возбуждающим, почему-то напомнившим ей аромат мускатного ореха. Она крепко зажмурилась. И почему она так стеснялась? Какого черта, она ведет себя как скромница? В памяти Софи всплыли воспоминания, которые не принадлежали ей, когда все изменилось. Тогда она осознала, что это просто яркие сны и свежие, как будто все случилось только вчера. С тех пор ей долгие годы не давал покоя вопрос: а могла ли она сделать хоть что-нибудь, чтобы они перестали преследовать ее? Она хотела уйти, и рука уже искала дверную ручку. — Куда вы собрались? — негромко поинтересовался он, по-прежнему не сводя с нее вопросительного взгляда. Софи сделала глубокий вдох и опустила голову, боясь, что он прочтет ее мысли и проследит темные тропы, по которым прихотливо блуждает ее память. А он вдруг взял ее за подбородок и единственным обжигающим прикосновением вновь заставил взглянуть ему в глаза. Не в силах противиться, Софи с готовностью повиновалась. Ей хотелось ощутить прикосновение не только его пальцев. Она жаждала изведать то, чего была лишена все эти годы, то, что никогда ей не принадлежало никогда. В глазах Генри вспыхнуло удивление. Он обвел взглядом ее лицо, всматриваясь в каждую его черточку и вопросительно приподнял густые, вразлет, черные брови. Пальцы, которые прикоснулись к подбородку женщины, скользнули выше и бережно погладили ее скулы. Женщина судорожно вздохнула. Встрепенувшись, Софи опомнилась и отпрянула, чтобы не наделать еще больших глупостей. Она боялась забыться. Тем более в обществе мужчины, который так холоден с ней. Отчаянно стремясь оказаться как можно дальше от Генри, от его прикосновений и жара его тела, Софи попятилась, пока не почувствовала, как холод стены проникает сквозь ткань ее платья. Вот только герцог последовал за ней, загоняя ее в угол. У него на скулах, перекатываясь, вздулись желваки. В глазах зажглось желание. Он провел пальцами по ее щеке, зажигая в крови такое пламя, что из ее груди сквозь стиснутые зубы со свистом вырвался воздух. Шершавые мозоли на руке мужчины царапали ее кожу. Он не сводил с нее пристального взгляда, и зрачки его глаз горели манящим огнем. — Вы женщина из плоти и крови? Или колдунья? — Я богиня, — прошептала она. — Вы не можете ей быть, — ответил он резко. — В вас нет такого огня, что смог бы спалить все вокруг. Что ж, вы же хотели идти. Можете идти. Софи все же открыла дверь. Да, надо идти, а еще лучше найти Берти и поехать домой. Софи хотела закрыться дома и все забыть. Навсегда. Хотя ее долго еще преследовали темные глаза мужчины. Он вернулся в их края через три месяца и захотел найти ту незнакомку, в груди которой он совсем не ощутил жара. Но почему-то он не забыл ее. — Она умерла, Генри, — ответила Лилибет. — Бедняжка упала с лошади три недели назад. Была жуткая лихорадка, и врачи так ничего и не смогли сделать. Он снова потерял свою Персефону, и в этот раз из-за своей глупости. Почему он не понял, что перед ним стоит именно она? Может быть, потому что от нее пахло другим мужчиной? Потому что она была такой же, как все? Он не знал ответа.