Записки Ада

— До чего мерзкое место, — скрежет механического и тяжелого голоса вырвался из открытой, полной острых зубов пасти механического медведя. — Зачем мы пришли сюда, госпожа? — алый зрачки то расширялись, то снова сужались, фокусируюсь на окружении. — Неужели, с ним нет места по лучше? Он ведь радиоведущий, неужели он не мог позвать тебя к себе? Большие зелёные глаза, горящие дьявольским светом посмотрели на огромного, чёрного и жуткого медведя. Огромные лапы украшали длинные стальные когти; большое медвежье пузо рассекал второй рот, так же полный острых зубов. Корпус механического медведя был покрыт дырами, в которых виднелся механический корпус. Кошмар — так она звала его, хотя, он был одним из многих, которых Сара могла призывать, но только он имел голос и своё мнение. Из образа жуткого медведя выбивалась его красный бант, прямо под его огромной зубастой челюстью, а так же маленький красный цилиндр между крохотных ушей; рот цилиндра всегда улыбался, показывая острые белые зубы. Сара — маленькая девочка… когда была жива, конечно. Кто бы мог подумать, что в свои двенадцать, она окажется в аду? Хотя, может, это из-за того, что она убила своих родителей? Больше двадцать колото-резанных ран в отце, и отрезанная голова матери. Рядом с отцом легла и она — девочка, которая убивала котов, собак, хомяков. Она ненавидела этот мир, этих людей… Всё, кого она любила — игрушки. Её любимые мягкие игрушки, которые ей дарила бабушка. Конечно, до момента, пока её родители не довели её до инфаркта и она не умерла. Деньги, деньги и деньги. Всё крутилось вокруг них… Два рыжих хвостика на голове Сары колыхнулись; девочка подняла голову, смотря на своего самого близкого из её мягких друзей, которые здесь, в аду — приобрели форму, а она так и осталась маленькой девочкой. — Кошмар, ты же знаешь, что Радио Демон не любит встречаться на своей территории. Мы для него никто — пешки, на его шахматной доске. — лицо девочки озарила самая жуткая из улыбок. Милое детское лицо рассекла зубастая улыбка, а зелёные глаза загорелись ярче. — Только он не знает, что дни его жуткого правления кончились тогда, когда начался новый век. Аду нужен новый жуткий лидер, и это уж точно не говорящий радиоприёмник. Ему пора заглохнуть. — Мина ужаса исчезла с её лица, и Сара снова стала обычной девочкой с мертвецки-серым тоном кожи. Медведь же выдал странный смешок; похожий на звук заводящегося мотора машины. — Госпожа, ты жуткая. — Ой, ну что ты, — девочка кокетливо похлопала ресницами. — Я само милое очарование. — Голден поставить тебе палки в колёса. — медведь снова начал говорить серьёзным голосом. — У него есть харизма, помнишь? Твой п…. — Хватит. Я не хочу говорить о нём. Пусть делает что хочет. Никакие деньги не помогут моему папе сойтись с Радио Демоном. Он — идиот, а таким Радио Демон просто играет. Вытрясет из него всё до последнего, а потом скормит своим приспешникам… или своей тени. — девочка посмотрела на вывеску клуба. Здесь, в аду, каждая вывеска всегда гласила что-то о наркотиках, сексе, или подобных вещах. Саре не был интересен секс, а так же, при всех соблазнах — она не брала ни капли в рот, как и не вдыхала здешние порошки. Она была игроком высокого уровня. Война, которую демоны устроили здесь, дабы хоть немного очистить места для вновь и вновь прибывающих, заставляла быстро приспосабливаться к жизни тут. Выживает не тот, у кого больше зубы и мышцы, а тот, кто умён и хитёр. Таким был и Радио Демон, и такая же была Сара. Все эти смешные игрушечные войны, в которые играют здешние главари мафии. Боже, серьёзно? Кидаются бомбочками, расстреливают друг друга…. Они не стоят ни грамма уважения. Слабаки и выскочки. Такие быстро отсеяться, и останутся только сильнейшие и Сара будет среди них. Вывеска гласила что-то очередное о сексе и стриптизе. Зачем он её позвал сюда? Неужели очередной трюк? Интересно. — Мерзко. — повторил Кошмар. — Это неспроста, госпожа. — Думаю, это очередной его трюк. Ты же знаешь Радио Демона — проверка в его стиле. Идём, только я тебя прошу, — девочка снова глянула на медведя. — Никаких драк и выяснения отношений. Все, кто хоть как-то будут нам мешать, — лицо девочки снова исказила дьявольская улыбка. — Сожри их. Улыбка на механической морде медведя стала шире: — С удовольствием госпожа. *** Мрачно и темно; даже свет от ночников был тусклым и унылым. Если бы Мэй только знал, что от них будет так жутко, то он был их сменил… но даже не это мешало ему переставать превращать его некогда полный разврата, похоти, наркотиков и золота особняк на окраине города. Золотой Дракон уже давно не золотой: дом пуст (он выгнал всех до единого отсюда); никаких ярких цветов, никаких демонесс и демонов, которые кружатся в вечном танце под музыку. Он хочет всё вернуть, но больше не может. Садясь в кресло рядом с открытым окном, которое закрывает плотная красная занавеска, он пытается забыть о прошлой жизни. Закрывая глаза, он пытается расслабиться, но здоровый сон давно ему стал чуждым. Как только бывший Золотой Дракон закрывал глаза, проваливаясь в блаженную темноту, её сразу же разрушал ОН. Сначала это был просто кровавый свет на чёрном фоне; два глаза с алым белком и чёрным зрачком, который смотрели на него. После вырисовывалась широкая улыбка, полная жёлтых острых зубов. Он пытался отвернуться от этого лица, но оно было повсюду. После он начинал слышать стук чёрных ботинок по полу и удары трости. Нет… нет… дай же мне уснуть! — Оставь меня в покое! — кричал обезумевший демон в темноту. — Я не твоя игрушка! Злобное хихиканье — Мэй ищет его, но не видит, а потом цепкие руки обхватывают его, впиваясь алыми когтями в его грудь. Сначала больно — он слышит звук рвущейся одежды, а потом — капельки крови медленно выступают на его груди, но он не видит — он зажмурился что есть сил. Пальцы не оставляют его грудь в покое; пальцы рисуют кровью на его груди странные руны и надписи, а после что-то наклоняется к одному из его прижатых ушей, шепча: — Ты проиграл мне душу. Ты — мой. — Нет! — Мэй вскакивает, трогает себя за грудь; всё тот же золотистый смокинг на нём. Нет крови, боль исчезла. Занавеска зловеще колыхнулась; дьявольская тень мелькнула в темный угол. Мэй не заметил её, но почувствовал то, что он уже не один здесь. — Плохие сны, друг мой? — снова этот голос; немного завышенный, голосистый, и будто бы из старого радио. — Не уж то ты заболел? Теперь он смог его увидеть: полог кроваво-красного пальто колыхнулся от резкого движения. Алые глаза едва заметно светились. Всё та же улыбка, будто бы Мэй смотрит на жуткого, худого, но…. такого манящего чеширского кота. В серых пальцах он крепко держит трость; алая шерсть аккуратно расчёсана, а уши стоят торчком, прислушиваясь к каждому звуку в комнате. Правда, единственный звуком в комнате было прерывистое дыхание Золотого Дракона. — Нет… — Мэй вжался в спинку кресла, пока Аластор медленно, шаг за шагом подходил к нему. Посох исчез в его руках; веки прикрылись, а лицо стало казаться Мэю самым настоящим волшебством. — Только не сейчас, нет!!! — Что же ты так кричишь, — демон остановился почти у самого кресла; сложив одну руку за спину, а вторую он поднёс к лицу и сделал жест, будто бы застёгивает свой рот, и в тот же момент рот Мэя перестал слушаться его. Он не мог произнести не звука — лишь только кричать внутрь себя. — Так то лучше, не находишь? Мэй отрицательно покачал головой; пот уже начал заливать лицо, но теперь он не мог и пошевелиться. Демон резко поставил свою ногу на кресло; прямо между ног Мэя. Лишь немного отделяло ботинок от места, куда мужчинам обычно бьют женщины. — Не нравится? — изобразил удивление демон. — А так нравится? — Аластор приспустил плечики пальто, оголив плечи. Да, там красовалась рубашка, но одним этим жестом… просто искра, выстрел в сердце…и Мэй уже снова забывает кто он. Снова его зрачки меняются — он снова звереет, снова его разум заполняется лишь одним Радио Демоном. Он снова планирует им воспользоваться… снова… — Вот, молодец… — Мурлычет демон. Пальто падает ниже — теперь оно на сгибах его тонких рук. Мэй сходит с ума ещё больше — его душа больше не сопротивляется, он снова послушный и податливый. Рога на его голове растут, золотистая шевелюра вместе с ними. Лишь крылья покоятся внутри него — для них ещё не пришло время. — Ой, я перестарался? — демон снова наигранно, с кокетливой ноткой, произносит слова. Пальто продолжает спадать, пока демон наклоняется к лицу Мэя; тот уже не кричит — лишь наблюдает. Суженные зрачки хищника смотрят, как Аластор, наклонившись, берёт его руку, на которой уже проступили когти. — Ты послушен, за это я могу немного тебя похвалить. — Демон прикладывает ладонь к своему лицу и прикрывает глаза. Словно издёвкой, он позволяет Мэй провести по нему на что ответом выступает тихий, но такой сладкий стон Аластора, но всё так же резко заканчивается. Убрав руку со своего лица, демон отходит от кресла. Разве что пальто осталось на полу, а сам демон остался в одной рубахе с бантом на шее. — Что за мрак у тебя, — демон щёлкнул пальцами — комната озарилась светом от свечей. — Так то лучше. Демон откупорил стоявшую на комоде бутылку вина, а бокал появился сам собой в его руке. Мэй медленно встал с кресла; его рот продолжал быть скованным, но теперь он больше не испытывал страха, лишь одно желание… желание получить ещё больше боли от его господина, которому он так глупо проиграл свою душу. Аластор же сделал глоток, прикрыв глаза; опершись о комод и совершенно не смущаясь нависшим молчаливым Золотым Драконом над ним. — Что, открыть тебе рот? — усмехнулся Радио Демон. — Или тебе нравится, что ты скован? Ты же любишь, когда я делаю тебе больно? Мэй кладёт руки по бокам от Аластора и замирает. — Прости, золотце, но больше ты не заслужил… разве что, — Демон сжал ладонь и сердце ёкнуло в груди Мэя. Он застонал от наслаждения, чувствуя, что, может, наконец он умрёт, но демон так же быстро отпустил его сердце. Подняв зрачки к Мэю, Аластор облизал губы от последних капелек вина, после чего продолжил: — Ты ведь за боль сделаешь всё, что я скажу тебе, правда? — Демон таки открыл рот Мэю и сразу же его губы приняли форму ухмылки. — Убей меня. — Не интересно, к тому же, если я убью тебя — кто же будет наслаждаться моим образом? У меня для тебя дело… — Демон провёл пальцем по груди Мэя. — Проверь мне кое-кого… Мэй наклонил голову на бок, подняв одну бровь. — Свою дочь. *** Когда они вошли, в них сразу уже ударил этот гадкий аромат: смеси дешёвых сигарет, рвоты и мочи. Заведения не выглядело убого, нет — всё было обставлено как и в любом другом стриптиз-клубе. За барной стойкой было полно людей, как и за столами, на танцполе… Играла странная, немного гудящая музыка. В ней не было слов, но она повторялась вновь и вновь, и если бы Кошмар не мог отключать свои звуковые рецепторы, он бы уже разнёс их чёртов музыкальный центр. Когда Сара вошла внутрь и оценила обстановку — она даже не удивилась. Перенаселение в аду видно было наверняка. Поэтому можно было судить по полным демонов барам, клубам, наркопритонам… На неё сразу же обратили внимание, но когда следом за ней, наклонившись, дабы пройти в дверь, вошёл огромный зубастый медведь — демоны уже обернулись в полную силу. Надрывая шеи, скрипя костями и стульями — все они уставились на маленькую девочку с улыбкой от одного уха до другого, позади которой стоял огромный, механический, с горящими алыми оптиками, медведь. Молчание длилось почти минуту, но потом все снова занялись своими делами. — Ненавижу, когда на меня пялятся. — Проворчал Кошмар, скрестив огромные покорёженные руки на зубастом животе. — Его тут нет. — Я вижу, но я уже всё поняла. — усмехнулась девочка, продолжая улыбаться, при этом её зелёные глаза буквально рыскали по всему клубу. — Нам стоит остаться тут ненадолго. — Зачем? — Узнаешь. — Сара побрела мимо столов, обходя танцевальную площадку; её кукольный образ совсем не сочетался с местом, в котором она находится, но в тоже время она была счастлива — она поняла правила игры, и она ждёт хода Радио Демона. Пройдя мимо танцевальной площадки, Сара проскользнула к барной стойке. Кошмар же шёл напролом, но ему и не мешали — демоны недовольно, но всё же расступались перед ним. Так оба дошли до барной стойки. Демоны, сидевшие у неё, уставились на медведя позади, а сам Кошмар остановился позади девочки. — Ну и дыра, — громко произнесла девочка с хвостиками и красным платьем в горошек. — Эй, — она окликнула бармена — он был единственным, кто не пялился на её любимую игрушку позади неё. — Я надеюсь, у тебя найдется что-то менее крепкое? Бармен многозначительно посмотрел на девочку, протирая стакан, потом на медведя позади неё, а после и вовсе опустил взгляд: — Вам на двоих? — улыбнулся бармен; явная издёвка, на которую Сара лишь усмехнулась, при этом останавливая рукой Кошмара: — Дай то, что дороже всего. — Детям такое нельзя. — Снова усмехнулся бармен. — Не беспокойся, — Сара тряхнула пачкой бумажных банкнот, который просто появились в её руке. — Мама не против. Демоны вокруг засмеялись, а Сара даже не повела взгляда в их сторону; этот сброд не стоит даже пыли на её красных ботиночках. Бармен же в свою очередь, бормоча, поставил перед стакан и налил что-то оранжевое — похожее на сок, но по вкусу была сущая моча. — Слушай, куколка, — один из рядом сидящих демонов придвинулся к ней. — А платье не боишься испачкать? Сара повернула голову и поняла — пошлые мысли этого демона ей на руку: — А тебе нравятся девочки в платьях? — Девочки больше. — Демон наклонился, Кошмар стоял позади Сары неподвижно и если бы демоны могли читать его эмоции… — И в чем же оно должно испачкаться? — Сара придвинулась к демону, понижая голос. — О, есть много вариантов, — шептал демон. — Но самый вероятный — что-то очень белое и вязкое… — Правда… — Сара почти касалась губ демона. — А хочешь знать, почему всё же красное?.. Демон издал рычащий звук в ответ. — Чтобы кровь не было видно. — Прошептал Сара, и в тот же миг Кошмар схватил не успевшего что-то понять демона в огромную ладонь, и тот сгинул в его пасти. Крови, как оказалось, не было — Кошмар заботился об одежде своей хозяйки, а вот остатки одежды и кости тут же вылетели из пасти на животе медведя. — Ещё кто-то хочет сказать что-то о моём платье? Если что — скажите это моей БОЛЬШОЙ игрушке. — Хихикнула Сара, указывая на Кошмара, который снова встал неподвижно. Будто бы он и не глотал никого сейчас. Демоны умолкли. Больше к Саре не подсаживались, и даже не пытались с ней заговорить, а медведя старались обходить как можно осторожнее, а лучше — на несколько метров от него. Она знала — проверка её достоинства всё ближе. Оставалось совсем немного, совсем чуть. Так и вышло. Сара поняла это, когда свет в зале потух, а танцор стриптиза ушёл восвояси. Свет от маленьких прожекторов упал на сцену. Занавески колыхнулись. Кажется, Саре показалось, что она слышала стук трости о пол, но то, что она увидела — заставило её понервничать, но это продолжалось недолго. Смотря на того, кто вышел на сцену, Сара улыбнулась, показывая полный рот таких же, как и многих демонов, белых клыков. — Вот как, — усмехнулась она, покосившись на Кошмара; медведь так же повернул голову на сцену. — Ты посмотри, что он устроил. — Аластор знает, чем задеть любого демона. Даже такого крепкого как… о, боже, прости госпожа. — сразу начал оправдываться за свои слова медведь. — Я не это хотел сказать. — Расслабься. Ты прав отчасти. — начала играть медленная музыка. — Но, я боюсь, что великий Радио Демон немного промахнулся. Пусть забава начнётся. Медведь не повернул голову; лишь алые оптики медленно посмотрели на девочку, которая сидела как не в чем не бывало. Разве что эта дьявольская улыбка и горящие зелёные глаза: — Жду не дождусь. — почти прошипела она. — Ну что, папочка, что тебе приказал твой кукловод? Хоть Сара и смотрела на медленно выходящую фигуру в аристократичной одежде с золотыми оттенками, Кошмар уже успел почувствовать то, на что его госпожа не обращала внимание — тень. Она бежит то по стене, потом прячется за чужой тенью… он здесь — наблюдает, но не считает нужны показываться. Хочет посмотреть, но не считает быть обязанным выйти. Они пока не удостоились его внимания — лишь его глаз. — Госпожа. — Медведь медленно перевёл глаза на сцену. — Он здесь? — Спросила девочка, не отрывая взгляда с фигуры Золотого Дракона — некогда бывшего главаря одной из крупных банд, а теперь — только посмотрите во что он превратился… в марионетку. — Ты видишь его? — Лишь его тень. — произнёс медведь. — Он считает тебя никчёмной. Насмехается над тобой темноте. Я почти слышу его смех. — Ну-ну. — Девочка грустно вздохнула, после чего спрыгнула со стула и резко обернулась к залу, полному ничего не понимающих демонов. — Ребятки, мой вас совет, — крикнула она так, чтобы перекричать музыку. — Тут будет жёсткий замес, в котором ваши низшие задницы могут погибнуть. Мои друзья немного, — девочка щёлкнула пальцами и над её головой повисли четыре мягких игрушки. Кажется, они выглядели безобидными: яркие, с большими глазами, мягкие на ощупь и конечно — совершенно не кажущиеся жуткими и пугающими. — Плотоядные и не такие послушные. Демоны в недоумении смотрели сначала на сцену. Тот, кто вышел на сцену и чья одежда в стиле девятнадцатого столетия украшала чья — то зелёная кровь (и кажется, не одного демона), медленно поднял глаза на зрителей и вот тогда демоны сорвались со своих мест: сталкивая друг друга, сбивая, а кто-то и вовсе убивал тех, кто мешал пути к заветному выходу. Не все успели — милые игрушки тут же превратились в кровожадные и зубастые версия себя. Сара знала, что эти не обладают таким сильным разумом, как её Кошмар, поэтому всегда старался надеяться лишь на него, пока её марионетки расправляются со всем остальным. Четыре механических тела встали за её спиной. Волк, лис, цыплёнок и медведь с коричневым мехом — все они, полные желания убивать и служить своей хозяйке. Оптики каждого полыхают адским пламенем, а механические части тела двигаются под покорёженным корпусом. Челюсти каждого в ожидании свежей плоти смыкаются и размыкаются — они готовы, и ждут лишь приказа. — Твою мать — она ебанутая! — Закричал кто-то из демонов у самого входа, но Сара не смотрела на них. Их проблемы, если они не успеют. — Пора обедать. — Сказала Сара своим игрушкам; в миг каждая из них сорвалась с места, вслед убегающим демонам. — Приятного аппетита. — добавила она, услышав за спиной вопли и крики. Кошмар остался рядом с ней. — Боже, папочка, — начала девочка наигранным тонким голоском. — Что же с тобой стало. — Девочка захохотала, начав медленно подходить к сцене, Кошмар следовал за ней, параллельно следя за тенью, которая шла за ними. Золотой Дракон стоял на сцене не шевелясь; его бледное лицо, окрашенное кровью демонов широко улыбалась. Эта улыбка, конечно, была знакома Саре — не такая завораживающая, как у самого Аластора, но своим безумием он способен заразить любого — лишь найдет он брешь в тебе. — Сара. — Чёрные белки глаз Золотого Дракона с белой радужкой и чёрным зрачком в центре были именно такими, какие они бывают у перерождённых демонов. Полные желания крушить и убивать всё на своем пути — такие же, как и у его отца… Она была не так далеко от него, но ей казалось, что она практически видит Аластора за его спиной — он дёргает за ниточки свою куклу. Интересно, как он смог завладеть его разумом? Рога на голове Мэя выросли — стали шире и длиннее; хвост покоился на полу, а крылья, которые выросли прямо на глазах Сары были поистине прекрасными! Такие огромные, обтянутые тонкой кожей — он почти перевоплотился. Почти. — Ой, какой ты уродливый, фу. — Сара фыркнула. — Как же ты так опустился, а, папочка? — Я всегда тебя ненавидел. — начал Мэй, начав немного покачиваться. — Маленькая сука, которая только мешалась под ногами. Твоя бабка — старая шалава твоей матери, а твоя мать — потаскуха. — Как обидно. — усмехнулась девочка. — Учитывая то, что из большого босса ты стал тупой марионеткой. Ты всегда был неудачником. Тебя никто не уважал, а я так тем более. Я не жалею, что вонзила нож тогда тебе в сердце, а перед этим отрезала голову твоей любимой потаскухе. — голос девочки стал становится низким, превращаясь в почти демонический. Ей нравится — она почти теряет контроль, как её маленького плеча касается острый коготь Кошмара и она отталкивает безумные мысли. — А знаешь, ведь твой хозяин послал тебя как пушечное мясо. Ты ведь в курсе, что Аластор выносит мусор быстрее, чем он успеет появится? Он послал тебя на верную смерть. Спасал бы ты свою задницу, папаша — мои игрушки в отличие от твоего хозяина разберутся с тобой на месте. Поделят тебя между собой. Девочка села в огромную лапу медведя; её подняло на уровень его плеча, на которое она села, поправив подол своего красного платьица. Дракон рассмеялся. Жутко, даже слишком жутко. Кажется, этот смех исходил не из него, а из самых глубин ада. — Дура, — сказал он, пока его лицо превращалось в морду. — Я обожаю боль. Сара наблюдала за его трансформацией. Лицо вытянулось, рога на голове росли вместе с ней. Волосы на голове медленно превращались в золотистую шерсть, а тело стало удлиняться. За короткий миг огромный змееподобный дракон золотистого цвета, сверкая белым зрачком на чёрном белке, заполнил половину помещения клуба. Огромная морда с гигантской пастью приблизилась к Саре, выдохнув на неё дым из драконьих лёгких: — Я с удовольствием разорву тебя, маленькая сука. — произнёс дракон, открывая пасть. — Посмотрим, Кошмар! — Крикнула она медведю, у которого сидела на плече. Тот быстро издал какой-то низкий, практически не слышимый звук. Игрушки, только недавно разрывающие на части бегущих в страхе демонов, вмиг, по приказу, встали позади Кошмара. В крови демонов, с кусками плоти на механических лапах, они с мёртвым взглядом уставились на дракона, готовые в любой момент ринуться на дракона. — Сука! Лишь секунда, секунда разделяла его пасть от металлического корпуса черного медведя, и этой секунды хватило Саре, чтобы она смогла спрыгнуть с его плеча, раздав команды силой мысли каждой из своих игрушек: — «Глаза!» — крикнула она мысленно; звук её голоса раздался звуком колокольчика в каждой из механических голов. С быстротой, которая не свойственна таким огромным железным чудовищам, механические куклы, как только дракон оказался перед ним, отпрыгнули по сторонам, впиваясь когтями в шею дракона. Железо входило глубоко, разрывая прочную чешую и проникая в мышцы, надёжно хватаясь за них. Кровь хлынула из ран, но дракону это не причинило вреда — ему нравится боль. Любая боль, которую он может получить с помощью своего хозяина. Мэй пролетает через клуб, разбивая вдребезги столы и стулья; барная стойка разлетелась в щепки. Стаканы единым звуком попадали на пол, разбиваясь. Дракон, пробивая головой стену и вылетая наружу, сжимая в пасти чёрного медведя, с несколькими игрушками, который впились своими когтями в его шею, и девочкой, которая хохотала во всё горло, держась за его загривок. — Я устрою тебе сеанс садомазохизма папочка! — Кричала она, смотря на своих механических друзей. Аниматронные животные стали медленно, впиваясь в дракона, словно скалолазы в камень, медленно подбирались к его голове. — Кошмар, давай! Дракон взмыл в воздух, сжимая пасть. Клыки уже прорезали и без того покорёженный корпус механического медведя, но тому было всё равно — он не чувствует боли, и он не умрёт, пока не умрёт его хозяйка. Медведь послушно, следуя тому, что сказала ему хозяйка, вознёс свою огромную лапу, чтобы нанести удар по глазам дракона, но тот, заметив это, сделал резкий поворот в сторону одного из небоскрёбов и вошёл в него на полном ходу, сжимая в пасти медведя, который был готов к этому и закрылся руками, выжидая, когда о него перестанут биться тела демонов, столов, перегородок и стекла. Золотой дракон то и дело бился телом о все возможные препятствия, пытаясь сбить прицепившихся попутчиков, параллельно пытаясь отбить кусок черного медведя. Он не будет его глотать — он заставит их испытывать боль, заставит… Вдруг, странный звук в его голове — он чувствует, как длинные цепкие пальцы обхватывают его, как шепчут ему на ухо: — «Ты ведь сделаешь всё ради меня?» — этот голос бьет его по мозгам, будоражит кровь, заставляет его увидеть его образ увидеть перед его глазами. — «Ты же хочешь немного боли?» Его сердце снова чувствует тиски, будто бы его зажимают. Он уверен, что оно вот-вот лопнет…. Дракон с новой слой рвётся вперёд, но только теперь он направляется вниз. Он заставит их чувствовать эту боль… Когда дракон долетел до первого этажа небоскрёба и снова вылетел наружу, на его теле осталось множество ран от осколков, ударов, следов когтей, но он наслаждался. Он хочет ещё. Небоскрёб стал рушиться, буквально распадаясь на куски. В аду это было нормой — каждый день умирали тысячи демонов, чтобы уступить новой партии душ, но огромный золотой дракон, парящий над городом был не чем-то обыденном. Мэй продолжал биться о дома, откалывая куски стен, крыш, пока слегка побитые, но рвущееся выполнить приказ аниматроники карабкались к его голове. — Хватит папочка! Ты так не одного домика не оставишь! — Хохотала девочка, воссоздавая в маленькой тонкой ручке бомбочку. Зажигая фитиль магией, она швыряет её вперёд, надеясь, что дымовая завеса отвлечет его, заставит на миг замешкаться, и спустя пару попыток у неё это вышло. Мэй, ослеплённый, взмыл вверх, щурясь и пытаясь отряхнуть задымлённые глаза: — Кошмар! — снова крикнула девочка, подбираясь к рогам дракона, пока её игрушки уже огибали его уши. — Бей! Кошмар, в чьем теле торчали куски осколков стекла, деревяшки столов и стульев. Из его глаза торчала ножка от стула, но медведю всё было не по чем. Снова взмахнув, но теперь обоими лапами, он что есть силы полоснул по глазам дракона. Острые стальные когти ранили роговицу, заставив дракона зареветь, но не от боли — от приятного ощущения, которое оно ему доставляет и от того, как он хотел бы ещё. Он ничего не видит, но продолжает лететь вверх. Новая партия ударов — они превращают его глаза в кровавое месиво, и он ревёт снова, не выпуская из пасти чёрного медведя, а потом раздаётся хруст. Металлическое тело Кошмара не выдерживает, разрываясь пополам под натиском тяжёлой челюсти. Механические крепления разрываются на куски — нижняя часть тела улетает вниз, пока передняя цепляется за морду. — Ты в порядке??? — кричит Сара, плотно закрепляясь на шее механического волка. — Да, госпожа! — Я убью вас всех! Убью! — ревёт дракон, мотая мордой, пытаясь сбросить остатки медведя. Искры летят из его проводов, торчащих в разные стороны, но он держится крепко. — Я раздавлю вас! — Дракон резко поменял направление. Теперь он падает вниз, набирая скорость. — Как глупо, — Усмехнулась девочка, широко улыбаясь. Огни города ослепляли её, но всё равно — картину, которая она увидела… ад прекрасен, и в нём она точно будет править. Никто ей не помешает. Никто. — Спрыгиваем, как учила. — Сказала она и в тот же миг аниматронные животные, один за другим стали спрыгивать, отцепляясь от тела дракона. Они, словно дождевые капли, ринулись вниз — к крышам домов. Где-то на заднем фоне рухнула последняя часть небоскрёба. Столб пыли окутал весь район. Тело Кошмара падало вниз, пока его не подхватил механический волк. Его оптики горели ярко-голубым светом, а когти на лапах были окрашены в чёрный цвет — цвет крови дракона. — Спасибо, брат. — Произнёс Чёрный медведь, скрепляя лапы на груди волка, пока тот выставлял руки и ноги вперёд, чтобы надёжно приземлиться на одну из крыш. Сара же тем временем, подхваченная механическим лисом, хохотала во всё горло. До чего же ей было весело. Даже тут, в аду, она может доставать своего отца. Она заставит его страдать, а потом… она пройдется по костям Радио Демона. Она обязательно это сделает. Они падают вниз. Осталось всего немного до такого, как крыши окажутся под их ногами. Один за другим, они приземлялись на крыши домов на разном расстоянии друг от друга. Сара, поддерживаем механическим лисом, за секунду до удара механического тела о черепицу, отпрыгнула в сторону. Её тело не было из металла, поэтому легко бы разлетелось вдребезги. Золотой дракон же, продолжая лететь вниз, не замечая, что его попутчики давно отцепились, резко меняет свой путь. Извиваясь телом, подобно змее, он направляется на окраину города. Кровь хлыщет из его разодранных глаз железными когтями глаз, а его рык, переходящий на рёв, слышится во всех уголках города. — Нельзя его упускать, — сказала девочка, отряхивая своё красное платье от пыли. — Я… Её тело не могло пошевелиться; горло сковал жуткий спазм — она не могла дышать. Руки и ноги сковало невидимой цепью. Она её не видела, но чувствовала. Её друзья — её маленькие игрушки, самые близкие из всех в аду, посыпались на пол мягкими телами рядом с ней. Тело Кошмара упало вместе с ней, а точнее — лишь его половина. Чёрный медведь упал на бок; из места, откуда была оторвана вторая часть его тела, торчали теперь не провода, а обычная вата. Его красные бусинки вместо глаз безжизненно смотрели на Сару, которая продолжала задыхаться. — Не…т…. — Она хотела протянуть руку, но не могла. — Браво, — хватка на миг ослабла — она снова может дышать, но её тело всё так же сковано и не может двигаться. — Это было… впечатляюще. Я даже посмеялся. Звук голоса из радиоприёмника. Подняв глаза она увидела его, увидела так близко, что её тело, даже будучи скованным — задрожало. Его кроваво-красные глаза с чёрным зрачком смотрели в её глаза. Они были полны крови и желания убивать, хоть на его лице и сверкала ослепительная улыбка чеширского кота, а его голос был самым дружелюбным из всех, Сара знала — это обман, способ сбить с толку, заставить поверить что с ним тебе ничего не угрожает. Если бы Сара не знала кто он такой, она, возможно бы и поверила этому образу. Он стоял перед ней, улыбался, держа руки строго за спиной, пока его магия держала Сару в тисках, а её друзья лежали мягкими игрушками вокруг неё. Звук рёва Золотого Дракона почти затих, а потом послышался удар — огромное тело врезалось в землю, но это было уже не в городе, но Аластор даже ухом не повёл — всё его внимание было закреплено на Саре. — Что ты сделал… — смогла прохрипеть девочка, хватая ртом сладкий воздух. — Как ты посмел… — Прости, что? Я плохо тебя слышу, дышать тяжело? — Ты просто издеваешься… — А твои игрушки интересные, — продолжил демон спокойным голосом, подходя к лежащим мягким животным. — Такой магии я ещё не видел, а ведь я знаю много. — Демон поднял разорванное тело Кошмара, который теперь был обычным чёрным плюшевым мишкой. — Он ведь самый среди них всех да? — Не тронь его! Не тронь! — Девочка рвала своё горло криком, пытаясь высвободиться из магии Аластора, но всё было тщетно. — Они ведь связаны с тобой? — Демон вернулся к девочке, держа в руках обмякшее тело Кошмара. — Их боль… — Нет! Аластор резко сжал игрушку в руках; из низа медведя стала сыпаться вата, а его алые бусинки вылезли наружу. Сара испытала адскую боль, но не потому, что чувствовала её на себе, а потому, что её друг в руках безумца. — Мягкий, — сказал демон, ослабляя хватку. — А они все-таки да? У них всех внутри… вата? — Не тронь их! Что ты хочешь от меня?! — Я? — удивлённо спросил демон. — О нет-нет дорогая, это я хочу спросить — что ТЫ хочешь получить от меня? — Ты позвал меня чтобы убить меня? — голос девочки дрожал, а сама она едва сдерживала слёзы. — Чтобы устроить этот спектакль с моим отцом? Думал, меня это заденет? Мне насрать на него! Я ненавижу его, и он не стоит ни грамма моей души! — О, как ты говорить начала. — Аластор поднёс игрушку к лицу девочки. — А когда ты шла на мой зов, ты думала, я так просто выйду к тебе? — Как ты заставил моего отца напасть на меня? — А я разве заставлял? — Не выёбывайся! — матернулась девочка. — Ты специально позвал меня туда, хотел проверить! Если бы ты хотел убить меня — ты бы уже убил! Почему мой отец? Неужели, если тебе я так не нравлюсь — ты не мог убить меня сам? Тебе ведь это проще сделать. — Ругаться не хорошо, — Аластор поднял мягкую игрушку в воздух; нижняя часть медведя стала медленно нарастать. — Ты права — хотел бы я тебя убить, я бы уже давно это сделал. Ты рьяно искала меня, Сара. Ты настолько хочешь быть моей ученицей, что готова калечить своего отца. — Отпусти меня. — А значит, ты готова убивать любого, мне это нравится. Ты готова стереть всё на своём пути, чтобы пройти до самого Люцифера? — Откуда ты… уйди из моего головы! — Моя дорогая, — тело медведя полностью восстановилось, упав обратно в ладонь Аластора. — Я знал о чем ты мечтаешь ещё с того момента, когда ты вошла в клуб. — Ты обманул меня? Как жаль, что я поняла не сразу… — Девочка усмехнулась. — Твой мишка, — Аластор покачал медведем в руках. — Тебя предупреждал, а ты не послушалась. Ох уж эти дети… никогда не хотят слушать. — Их ты убивал с большим удовольствием м? Аластор не ответил сразу. Продолжая держать медведя в руках, он медленно вернулся к девочке. Его лицо исказилось: жуткая улыбка закрепилась, зрачки приняли форму радиодисков, а его самого окутала зловещая, полная летающих рун аура. — А ты хочешь узнать? — Произнёс демон сквозь зубы жутким и призрачным голосом. — Как страшно. — усмехнулась девочка и её горло снова сковал жуткий спазм, но она использовала последний кислород ради продолжения фразы. — Я прям. боюсь… Он приблизился так, чтобы она могла рассмотреть, какое у него было жуткое выражение лица. Она начала задыхаться, но на этот раз её улыбка не сходила с её лица. — Вы мне нравитесь. — Резко произнёс демон; его аура исчезла, а зрачки и улыбка снова стали такими, как прежде. Спазм отпустил горло, а тело перестало быть сковано — Сара рухнула на крышу. Её игрушки снова превратились в гигантские и жуткие подобия себя. Кошмар превратился самым последним; так и не успев понять, как его вторая половина вернулась к нему, к его зубастому животу прижалась его хозяйка. — Кошмар! — Пожалуй, я возьму тебя в ученики. — Не обращая внимания на проявления чувств девочки, Аластор продолжал говорить, сложив длинные и тонкие руки за спиной. — И у меня уже готово первое задание для тебя. — Ты взял в ученики, чтобы отдавать мне приказы? Я не собираюсь быть твоим пушечным мясом. Мне нужна сила. — А-а, — демон наклонился, покачав указательным пальцем. — Я твой учитель теперь, моя дорогая. Тебе стоит меня слушаться, или… — глаза демона стали гореть ярче. — однажды металлические части разорвут твоё тело изнутри. Девочка не ответила. Встав рядом с чёрным медведем, который приобнял её, не сводя полных ненависти к Аластору оптик с него, он так же молчал. — Вот и славно. — хихикнул демон довольно. — Ты же хочешь попасть в рай? Искупить грехи? Станешь посетителем одного отеля, за который я планирую взяться. Поиграешь свою роль. Будь хорошей девочкой… Сара. Как же мерзко звучало её имя из его уст, но Сара не могла противиться. Она не позволит ему навредить её друзьям. — Кто владелец отеля? — О, тебе понравится, — демон по отцовски погладил девочку по голове, после чего направился к краю крыши. — Отель Хазбин. — Дочь Сатаны? — удивлённо вытаращив глаза, Сара покосилась на Кошмара; медведь продолжал молчать. — Ты…. вы с ума сошли? — Ты что-то не поняла? — Нет, я… — Вот и хорошо. Я скажу тебе, когда ты должна будешь туда отправится, а пока… — демон повернул голову, стоя спиной. — Будь умницей — разочаровывай меня глупостями. Образ демона медленно стал растворяться, превращаясь в одну огромную чёрную тень. Она ринулась вниз с крыши, передвигаясь быстрыми прыжками от теней зданий и сопровождая себя жутким смехом. — Госпожа, — наконец, начал медведь; аниматронные животные собрались вокруг неё. — Ты считаешь, что это была хорошая идея? Он ведь при удобном случае… — Да. — согласилась девочка. — Я знаю. Кошмар, он… — Я порядке. Он починил меня? Сара молча кивнула, а потом, немного засопев, продолжила: — Я знаю, что вам кажется что я творю что-то непонятное. Я пойму, если вы не захотите идти дальше со мной и помогать мне. Вы подвергаете себя опасности — Аластор может одним взмахом руки превратить вас в горку металлолома. — Мы тебя не бросим, госпожа. — прервал её медведь; другие аниматронные животные закивали. — Мы с тобой до самого конца. Какой бы не был твой новый учитель, мы готовы тебя защищать. Даже ценой собственной жизни. Никто больше не обидит тебя, госпожа.