Записки Ада

Её самые близкие — всё, что осталось у неё из прошлого. Как жаль, что бабушки нет с нею вместе, она бы точно подсказала, что делать ей сейчас. Сара сжала свой маленький кулак и собрала все остатки сил, что у неё остались. Она должна втереться в доверие, должна найти в нём слабое место и надавить на него так сильно, чтобы даже его чёрное сердце начало кровоточить. Она будет терпеливой. Она выдержит даже то, что её отец будет рядом с ней. Она будет терпеть до конца. — Нам нужно найти этот отель… — «Я открываю отель, в котором все грешники могут искупить свои грехи и попасть в рай!..» — Обрывок фразы, который услышала Сара, шёл из самого Кошмара. Видимо, её медведь подключился к трансляции. — Я знаю, где это. — наконец, сказал Кошмар, закрывая пасть и переставая вещать. — Это на окраине Пентаграмм-сити. Старое здание, которому, явно не хватает ремонта и уборки. — Что же, — Сара запрыгнула на плечи механического и голубоглазого волка; тяжёлое тело, обтянутое искусственным мехом и кожей и покрытое дырами, опустилось на четвереньки. Девочки обхватила его за шею и повернувшись к остальным животным. — Стоит наведаться. Посмотрим, что придумала дочь Сатаны. Вперёд. — Девочка, слегка толкнув волка ногами, подала знак для него и тот сорвался с места. Быстрыми, резкими, но при этом аккуратными прыжками, волк прыгал с одной крыши на другую. Остальные игрушки следовали за ним. Сама девочка, крепко сцепив руки на механической шее, думала о том, что произошло с ней. Отель помогает искупить грехи, а это значит… она сможет увидеть бабушку? *** Голова трещала, а глаза — пекло. Адская боль пронизывает от макушки до пят. Ему так больно, что при первом вдохе, ему кажется, что лёгкие протыкают миллионы иголок. Настолько это было больно, что он даже откашлялся. Что-то жидкое и тёплое при кашле попало ему на грудь. Он медленно открывает глаза и сразу же смотрит на грудь… На нём мало, что осталось. Грудь была полностью оголена и покрыта шрамами от глубоких порезов, в самом центре красовалась огромная руна. Несколько кругов — каждый внутри предыдущего, а в центре круга был рисунок в виде заострённой, немного искажённой, головы оленя. Вот, что он ненавидел больше всего — смотреть на эту руну. Она связывала его с Аластором — через неё он может найти его. Через неё он пропускает магию, которая заставляет его мучиться с двойной силой. Она — его поводов, а Мэй — его собачонка, которой он кидает кости иногда в виде мнимой свободы воли. Стальные когти смогли пробить его чешую тогда, но… где-же раны? И погодите… Его пальцы касаются его глаз. Нет, ему не кажется — он всё видит. Его глаза видят, но он же отчётливо помнит, что стальные когти игрушек его мерзкой дочурки разорвали ему глаза, но ведь он видит. Неужели…? Он пытается осмотреться; глаза немного болят, пекут, видимо восстанавливать их с помощью магии — тяжелый процесс, который имеет свои последствия, но кто? Сначала ему кажется, что вокруг него ночное небо. Всё блестит на чёрно-синем фоне, но когда его глаза перестают печь и он начинает постепенно фокусировать зрение на окружении, понимает — он в лесу. В темном, но при этом совершенно спокойном, тихом, ночном лесу. Вокруг летают маленькие огоньки; звуки их крыльев больно бьют ещё не по адаптировавшемуся слуху. — «Наверное, светлячки». — Думает Золотой Дракон, медленно вставая. Ноги болят меньше, но им тяжело поднимать уставшее тело с зелёной и мягкой травы. Когда у Мэя получается встать и опереться рукой о дерево, у которого он и лежал — зрение уже восстановилось. Теперь демон отчётливо видит кусты в полумраке. Слышит звуки шуршания где-то у крон деревьев. — Интересно, а разве в аду есть лес? — Но, конечно, ответом ему служит только тишина. Вдруг светлячки вокруг него начинают выстраиваются в идеальную и ровную дорожку. Эта дорожка идёт от Мэя и следует дальше, куда-то в темноту. — Странно… мне идти за ними? Мэй, не долго думая, решает пойти. Он всё равно не знает где он, да и кто восстановил ему зрение и… откуда в аду лес, если он рухнул на пустоши? Золотой Дракон медленно, чуть прихрамывая, плёлся по дорожке из светлячков. Маленькие огоньки вели его всё дальше и дальше в темноту. Он даже начал слышать звуки воды и подумал: — «Недалеко река?» Наконец, огоньки кончились и как он и думал — на русле реки. Вода бежала откуда-то выше, но Мэй не мог разглядеть — всё окутало мраком и даже светлячков стало меньше. Кажется, что весь этот лес — один сплошной призрак, которого, возможно и нет вовсе. Мэй огляделся — светлячки исчезли. Только шум реки; кажется где-то плещется рыба, а потом Мэй увидел их и замер на месте. Чёрные, высокие — они похожи на оленей. Мэй видел таких, когда ещё был жив. Большие, грациозные и пугливый животные. Они часто мелькали на загородных дорогах. Выпрыгивали на дорогу, попадали под машину, но всё равно… Мэю нравилось смотреть на самцов. Они всегда шли гордо, и практически никогда не бежали в страхе. Их огромные ветвистые рога были мощным оружием — один удар спокойно корёжил бампер машины или дверь. Они выглядели всегда бесстрашными и готовыми защитить своё стадо, а эти… Да, Мэй мог различить среди них самок: миниатюрные тени с ярко-жёлтыми глазами. Они стояли позади, но среди них детёнышей не было видно. Они неподвижно стояли позади огромного самца, который возник практически перед Золотым Драконом. Он был огромных размеров, но жути ему добавляло не это. Его тело будто бы было слеплено из грязи; постоянно шевелилось, опадая кусками на землю перед ним. Его морда не была целой. Складывалось ощущение, будто бы ему буквально оторвали нижнюю челюсть, а кусок верхней торчал остатками костей. У оленя были такие же жуткие жёлтые глаза, но смотреть на него было куда страшнее — Мэй долго не мог и зажмурился, сам не зная почему. Ноги не хотели идти, но даже за закрытыми веками он видел эти жуткие, будто бы фонари, глаза. — О, ты очнулся. — Голос, будто бы из старого радио, разрезал эту жуткую тишину. Мэй вздрогнул и открыл глаза. Олени расступились, а главный самец пошёл к владельцу жуткого голоса. — Я так рад, что ты в порядке. Лжец. Клоун. Урод. Все, что приходило на ум Мэю, когда он увидел улыбающуюся рожу Аластора, который, как не в чем не бывало, держа в одной руке чашку, а в другой — блюдце из-под него, сидел за маленьким столиком, перекинув ногу на ногу. — Ты… — Прошипел Мэй сквозь зубы. Жуткий олень подошёл к сидящему Аластору и наклонив свою изуродованную морду к нему, издал странный свистящий звук. — О, безусловно, — кажется, демон говорил с оленем, при этом поглаживая его по мерзкой, вечно стекающей шкуре. — Спасибо, что привёл его, можешь идти. Тебе нужно поесть. Олень косо посмотрел на Мэя, но потом развернулся к самкам, и оставляя следы из грязи или чем бы это не было, он быстрым шагом удалился куда-то в темноту, а за ним и самки. — Какого это блядь было?! — Рявкнул Мэй, но при этом не решался сойти с места. Аластор продолжал сидеть за своим столиком и с широкой улыбкой попивать то, что было в его чашке. — Что… ты что издеваешься? Где я? Почему я вижу?! — Ну что за привычка, — вздохнул демон, ставя кружку на идеально белое блюдце. — Неужели тебе кажется, что повышая тональность голоса ты можешь кого-то заставить обратить на себя внимание? Ты как животное. — Мне похуй что ты думаешь, — Мэй продолжал напрягаться, но при этом он смог сделать пару шагов вперёд. — Я задал тебе вопрос, ебаный псих! — Всё выражаешься, — снова выдохнул демон, проведя пальцем по краям чашки. — Не люблю такую манеру разговора. — Отвечай! Демон молча перевёл взгляд на руну на груди Мэя, а потом посмотрел ему в глаза и тут же Золотому Дракону стало нечем дышать. Он не мог сделать вдох. Ему казалось, что что-то не даёт ему напрячь мышцы и сделать это, и он начал задыхаться. — Я же сказал — не люблю такую манеру разговора. Неужели, друг мой, ты меня не слышал? Мэй упал на колени; он начал медленно терять сознание и тут препятствие исчезло и он смог сделать вдох. Кислород поступил в его тело и он может успокоиться. Пока. — Ну что, — демон, продолжая широко улыбаться, встал со стула, щёлкнул пальцами и столик исчез, а на его месте возник верный друг демона — его трость с наконечником в форме старого микрофона. — Начнём сначала? Мэй поднял голову и увидел его — на вид он не был таким уж и страшным, если не считать его улыбку. Он всегда говорит вежливо, приветливо и нежно, но это обман. В голове этого демона столько безумия, что его хватило бы на каждого демона в аду, и ещё бы осталось. Мэй встал, и тут же по щелчку пальцев его одежда вернулась к нему, но Золотой Дракон не сводил глаз с Аластора. — Что тебя интересует, мой друг? Я отвечу, а потом ты ответишь мне. Всё по-честному. То, что тебе чуждо. Мэй сдержался от колкого выражения в адрес демона — это было бы пустой тратой времени, ведь Аластору было глубоко всё равно на то, что говорят о нём… почти. Мэй не мог начать — он просто не знал как и тогда демон начал сам: — Это лес, в котором я родился. — почти любовно сказал это демон. — Тут я встретил своих друзей, ты же их видел? Правда они красивые? — Мерзкие твари. — без боязни сказал Мэй. — Подстать тебе. Демон на такое колкое выражение лишь сильнее улыбнулся; интересно, он вообще когда-нибудь устаёт так широко улыбаться? — Узкий взгляд узкого человека. — демон скрестил руки за спиной. — Олени всегда нравились мне, и тебе ведь тоже, разве я не прав? — Пошёл вон из моей головы. — Золотой Дракон нахмурил свои длинные и густые брови скалясь. — О, а разве я выбирал? — коготь Аластора коснулся носа Мэй. — Ты сам впустил меня. — Ты обманул меня — в этом нет моей вины. Ты только и умеешь, что обманывать, разрушать, убивать и заставлять мучиться. Тебе это безумно нравится — самоотвержение за счёт других. — И кто же это говорит? — Аластор склонил голову на бок. — Человек, который был готов сдать своё чадо в детский дом, а когда у него это не вышло — избивал её? — Уйди из моей головы! — Мэй хотел схватить демона за воротник, но тот растворился в воздухе и появился позади. — Мы с тобой похожи, Мэй. — прошептал Демон, и тут же снова исчез, когда Мэй обернулся к реке. — Оба уверены что мы — выше остальных. Демон весело покачивал ногами, сидя на ветке дерева прямо над головой Золотого Дракона. — Аластор — дух мести. Ты не хочешь помочь мне — ты хочешь подпитываться моим желанием мстить. Думаешь, если бы не твоя игра с руной на моей груди, то я бы захотел убить свою дочь? Чтобы унизить её — мне достаточно было просто порвать её ебаные игрушки, но она не стоит и капли моего времени. У тебя не получится получить от меня выгоду. Когда ты уже убьешь меня? — Почему ты такой узколобый? Мэй Андерсон. Услышав свою фамилию, Мэй тряхнул головой. Он помнит немногое из своей прошлой жизни, но его фамилия заставила голову болеть от нового притока воспоминаний. Аластор снова очутился перед ним, пока сам Мэй старался стерпеть головную боль. — Неужели ты думаешь, что мне очень нужна руна, чтобы заставить тебя делать что-то? Ты же сам хотел этого. — Что?.. Демон хихикнул: — Только не говори, что когда ты попал в ад и не услышал обо мне — ты не хотел увидеть меня? И «о!», какая удача — я сам пришёл к тебе. — Ты просто почуял новой крови! — Я никогда не оставляю рядом с собой тех, чьи желания ограничены похотью и желанием купаться в деньгах. Это всё так пусто и скучно, а твои желания не такие. Ты безумно ненавидишь свою дочь — она лишила тебя жизни. Маленькая заноза, не так ли? Сколько она отняла у тебя времени? Сколько твоя жена прожужжала тебе ушей, что вы должны завести ребёнка? А ведь вы так не договаривались с её старухой… Слова демона звучали эхом в его голове. Хватит быть в его голове! Хватит! Он ничего не знает! — Но теперь ничего не поделаешь, — жутко добрым голосом сказал Аластор. — Эта чёртова бабка живёт до сих пор. Наверняка попадёт в рай, а пока льёт тонны слёз над могилой своей внучки, а на её собственную дочь и её мужа ей плевать. Всё из-за маленькой занозы… — Хватит. — Мэй попытался уйти, но его ещё не окрепшие ноги заставили рухнуть на землю. Нет сил встать, и нет сил слушать всё то, что гудит в его голове. — Руна — больше для того, чтобы другие видели кто наложил её. Просто картинка на твоём теле, чтобы ты помнил — как плохо ошибаться, но я тебя не виню. Я лишь предлагаю тебе жизнь, которую у тебя отняли. — О чем ты? — Вдруг гул прекратился. Мэй смог подняться и тут же встретить горящие алые глаза. — Конечно, воскресить я тебя не могу. Будь моя воля — я бы ещё повеселился будучи живым, но тут мне даже нравится больше. Мэй молчал. — Ах да, — демон немного прокашлялся. — Я предлагаю место рядом с собой. — Ты и так заставляешь меня быть частью твоего долбанного… — Не перебивай. — Демон поднял указательный палец и рот Мэя закрылся. Как не старался он его открыть — не получалось. Магия запечатала его и теперь он вынужден ждать. — Научись слушать и не перебивать. Это тебе в будущем пригодится. Люди не любят, когда к ним обращаются так. Ну так о чем я… — Демон поднял лицо Золотого Дракона за подбородок, буквально заставив смотреть ему в глаза. — Хочешь место, о котором демоны только мечтают? Представь, кем ты можешь стать, если пойдешь со мной? Я предлагаю тебе власть и мощь, с которой может сравниться разве что только сила самого Создателя. Мы можем построить мир таким, какой мы бы хотели сами. Какой бы хотел ТЫ. Рот Мэя отпустило и он смог ответить: — Ты хочешь использовать меня. — Ой, брось, дорогуша, — демон усмехнулся. — Пушечного мяса у меня достаточно. Я не хочу просто стоять и смотреть — я хочу строить судьбы, потом разрушать, потом снова строить. Я хочу заставить каждого в этом месте не просто бояться моего имени. Мэй снова молчал. — Нет, конечно, ты можешь отказаться. Можешь вернуть себе место жалкого главы мафии — кто против? Будешь на уровне того мерзкого подобия змеи или ещё лучше — девочки, чьё чрево принимает чужой плоти больше, чем ты дышишь за минуту. Ты на уровне мусора? Твой выбор. Я ведь не просто пришёл в ту дыру, в которой ты любил играть в карты. Мне было интересно. Ты заинтересовал меня. — Зачем ты задурил мне голову тогда? Зачем заставил проиграть? Неужели не мог нормально сказать? Демон снова расхохотался: — А мне хотелось увидеть твою реакцию. Ты так завороженно смотрел, как демоны разбегаются от меня, а ведь они для меня — ничто. Пустое место. Я играю только по-крупному… и только с крупной рыбой. — А руна? А это… странное желание… — Боли? — спросил демон. — Я тут не при чем, Мэй. Твоя скрытая суть открылась сразу же после того, как я наложил руну на тебя и ты перестал сдерживаться. Я никогда не понимал, почему люди сдерживают силу внутри себя, хотя могут её реализовать. — Это мерзкое ощущение. Ты мне противен, но я… — А по-моему забавно. Мне даже нравится. Хоть я не сторонник постельных сцен — любовь чувство губительное. Он хуже любой войны, но я тебе так понравился. Я всегда произвожу впечатление, не так ли? Мэй молчал. Он должен понять… как проверить? Она наверняка просто пудрит ему мозг, но какой у него выбор? ПОКА ЧТО. — Ладно. — ответил Золотой Дракон. — Допустим, я согласен, но до власти Сатаны тяжело дорваться. К тому же — ты достаёшь меня своими появлениями. Причем постоянно. Если ты прекратишь врываться в мою голову и мой дом — я, возможно, соглашусь, но только с одним условием. — Как много условий — боишься меня? — Страхуюсь. Ты продумываешь все шаги, Аластор. Ты знаешь, что, возможно, я отвечу и как поступлю, поэтому мои условия — если ты вздумаешь обмануть меня… — Что же ты сделаешь? Демон всё продолжал улыбаться, но на Мэя это больше не работало. Он понимал, что он зачем-то ему нужен, и пока он не станет его убивать. Пока. — Я использую всё, чем обладаю… но я сотру твою наглую рожу с этого света. Не сомневайся — мне насрать на твой потенциал, и насколько ты силён. Я убью тебя, Радио Демон, и даже не сомневайся в этом. — По рукам, — Демон, даже не колеблясь, протянул ему руку. Вот тот самый момент. Наконец, у Мэя появилась возможность стать могущественным, известным и главное — богатым. Аластор, Сатана, его дочь… пустышки. Просто его ступеньки к трону, с которого он лично изгонит Сатану и его жёнушку. Он это сделает, а когда получит их силу — навсегда избавиться от Аластора и подобных ему. Он будет диктовать правила в Аду и никакой Создатель не будет ему помехой. — По рукам. — Не особо весело ответил Мэй, пожимая руку Аластору. — Безумно рад новому лицу, — Аластор сильно потряс руку Мэю и когда отпустил, его лицо оказалось так близко, что Мэй даже не успел понять ничего. — А ты будешь рад новой порции боли и моему прикосновению, обещаю. Демон коснулся его губ — поцелуй был быстрый, но какую силу Мэй почувствовал, когда он коснулся своими холодными серыми губами его. Казалось, это как бурлящий поток — он уносит его так быстро, что его голова начинает кружиться. — Можешь надеяться на мою поддержку, — демон развернулся чтобы уйти. — Но если ты подумаешь меня обмануть… Тело Радио Демон стало вытягиваться в высоту; тело стало искажаться, а рога на его голове выросли и стали такими же ветвистыми и огромными, как у самца оленя. Цвет глаз демон сменился на дьявольский жёлтый, а его лицо стало угловатым. Он превратился во что-то жутко, полное ужаса и желания убивать и уничтожать. — «Я сожру твою душу». — Ага, — без особо впечатления ответил Мэй. — Я понял. — Вот и славно. — Аластор снова стал прежним и подмигнув, развернулся и направился прочь из леса. — Идем. В этом лесу только я знаю выход. И Мэй пошёл. Держась позади, его лицо медленно стала рассекать такая же злобная и безумная улыбка. О, держись мир ада — Аластор лишь цветочки, ягодки только впереди.