До смерти счастливый

«ЧТО?» — Виктор, подожди. Не думай так громко. У меня от этого голова начинает болеть. — произнёс мужчина, закрывая глаза и потирая указательными пальцами виски своей головы. «В смысле?! Погоди! Что значит, не думать так громко! Ты что, слышишь мои мысли?» — Да, я слышу! И прошу не думать так громко. У нас мало времени, а я должен тебе всё объяснить, пока ещё могу здесь находиться. «Что ты хочешь мне рассказать?! Кто ты такой? Почему я здесь?» — Да. Именно это я и хочу постараться тебе объяснить. — мужчина убрал руки с лица и посмотрел на парня. - Начнём с того, что ты умер. «В смысле, умер?! Вот он я! Лежу прямо перед тобой!» — Так-то да. Только вот тело, в котором ты находишься... Вернее, тот, кто был в нём до тебя, тоже умер. Даже скажу так. Вы умерли одновременно. Только ты упал с высоты, а он скончался на операционном столе. «Тогда почему я занимаю его тело? Почему я не нахожусь в своём или где-то там дальше?» — Виктор был потрясён услышанным, но постарался взять себя в руки. — Видишь ли. — Мужчина встал и принялся расхаживать по комнате — Ты и правда сначала попал куда-то дальше. Точнее, ты направился прямиком ко мне. Понимаешь, там, куда ты попал после смерти, я занимаюсь распределением душ. И так получилось... «Я не гожусь ни туда, ни туда, и потому ты отправил меня обратно». — мысленно перебил мужчину Виктор. — «Теперь всё начинает складываться в цельную картинку». — Да нет же! Дослушай. Тут, скорее, моя ошибка. Я совсем новичок в этом деле. До этого всем заправлял мой старший брат. Но поскольку теперь он этого больше не делает, работу поручили мне. И ты был первым, кого я должен был отправить дальше. Но я оплошал. — мужчина сел обратно на стул и закрыл глаза руками. По нему было заметно, что его сейчас терзают сомнения и чувство вины за свою ошибку. Внезапно он резко выдохнул и встал, склонившись над парнем, так что их лица оказались очень близко друг к другу. -Так или иначе, получается, что я дал тебе второй шанс. Второй шанс прожить жизнь на земле. И то, как ты с этим шансом будешь обращаться, зависит полностью от тебя. Но! — он резко отдалился и молча сделал пару шагов по палате. «Что, но? Хочешь забрать этот шанс, так забирай. Если не видишь, я и так овощ. Лежу тут, не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Так какой смысл в этой жизни.» — Ах да, я и забыл. Когда читаешь мысли человека, кажется, что он говорит с тобой вживую, и забываешь, что он не раскрывал своего рта. — мужчина приблизился к Виктору и поцеловал того в лоб. Внезапно тёплое ощущение заполнило всё его тело, разливаясь от места поцелуя до кончиков пальцев ног. — И что это сейчас было! — в смятении сказал Виктор и тут же понял, что он привстал с кровати как ни в чём не бывало, а тот голос, что он сам сейчас услышал — его новый голос. — Стой! Что?! Как ты это сделал? — А, ерунда. Если ты ещё не понял, то я из стана божественных сущностей. Звать меня Табрис, именно так. Ударение на первый слог и ни в коем случае не на второй. Когда кто-то из божественных существ специально касается другого человека, то тот исцеляется. Ты что, не слышал про Иисуса с его «Встань и иди?» Я думал, он у вас тут, типа, суперзвезда или как вы его там называете. — Я слышал об этом, но думал, что это просто сказка, выдумка. — Думал, после того, что тебе довелось пережить, такие фразочки уйдут из твоего обихода. Но да. В какой-то момент он был как я. Видишь ли, это не моё настоящее тело. Этого человека зовут Игнат. Точнее, Игнат — сын Станислава или как-то так. С этими отчествами вечно путаница. Мать Игната считает, что его отец Станислав, но как же она ошибается... Впрочем, это не важно. Он из верующих в чудо, а значит, у меня есть возможность на некоторое время занять его тело. Игнат об этом при жизни даже и не вспомнит. — А что же я?! Я тоже про это забуду? И как мне жить в другом теле, даже не зная предыдущего владельца и то, каким человеком он был. — О! К сожалению, второй раз память я тебе стереть не могу. Я и так это сделал, после того как понял, что отправил тебя назад на Землю по ошибке. Я мог бы стереть все воспоминания, что предшествовали твоей смерти, но удалось стереть только момент пребывания в загробном мире. — То-то я ничего не помню после того, как выпал из окна. Стой! Но я не помню боль! Я не помню, как я упал! Это же наверняка было больно. — На этом не стоит заострять внимание. Видишь ли, это такой побочный эффект от прикосновения жнеца — духа, который забрал твою душу после смерти. От его соприкосновения человек забывает, что умер. Не хотел бы я быть на его месте. Каждый раз объяснять человеку, что всё, его час пробил. Что место под луной он больше не займёт... Но что-то мы отвлеклись. Я, конечно, могу и дальше отвлекать внимание других врачей от этой двери. — он указал пальцем на вход в палату. — Но там наверху без меня работа простаивает. Так что поболтаем о земном как-нибудь в другой раз. Сейчас я расскажу, как тебе дальше быть. Главное, внимательно послушай меня. Это очень серьёзно. Я бы посоветовал тебе это всё записать, но поскольку ручки и листка у тебя с собой нет, то сделаем проще. Мужчина взмахнул рукой словно фокусник, который только что достал карту из воздуха. Только вместо карты в ладони оказался лист бумаги, очень древний на вид. Мужчина протянул его Виктору. — Это пергамон. Или, как его здесь называют, пергамент. Что-то вроде вашей бумаги, но более долговечен, да и другой у меня, к сожалению, под рукой нет. Можешь не бояться, что другие люди его увидят. Для них это будет чем-то обычным. Я тут записал все правила, которых тебе теперь придётся придерживаться. Внимательно прочти, а я пока тебе всё разжую. Виктор взял в руки листок и принялся читать. Удивительно, но написано всё было на совершенно обычном русском языке. Он взялся читать вслух: — Правило первое. Забудь о своей прошлой жизни. О родных и друзьях. Они не должны знать, кто ты. — произнёс Виктор. — Первое правило самое важное и основное. Твоя семья со дня на день закопает твоё прошлое тело в землю и будет оплакивать тебя. Ты не должен ни при каких обстоятельствах рассказывать им о себе. От этой информации они могут сойти с ума. А если повезёт, то они просто тебе не поверят. Так что лучше не проверять. — сразу ответил Табрис. — Читай дальше. — Правило второе. Твоё новое тело — это твоя новая сущность. Со всеми сильными и слабыми сторонами. Некоторые из них ты изменить не в состоянии. — Это просто. Если тот, кто занимал твоё новое тело ранее, курил, то и тебя потянет к сигаретам. Ты, конечно, можешь бросить курить, но дам подсказку. За это после смерти не штрафуют. Это всего лишь табак. — Табрис улыбнулся и подмигнул. — А вот если тело влекло к человеку... Скажем так... Предыдущий носитель был в кого-то влюблён, то с этим, увы, тебе не справиться. Хотя вскоре твоё тело и душа начнут работать в унисон, но интересно, кто перетянет этот канат на свою сторону. — Ты слишком многословен для того, кто выше всего земного. Не находишь? - Виктор отвлёкся от чтения пергамента и посмотрел на мужчину. — Там наверху совершенно не с кем вести беседы. Одна родня. А к людям меня до этого ещё ни разу не отпускали. Ты первый, с кем я говорю за десятки тысяч лет. Так что слов у меня поднакопилось. Но давай не отвлекаться. Я же сказал, как-нибудь в другой раз поболтаем. Читай дальше. — Правило третье. Не нарушай естественный ход вещей. Не мешай жнецам и высшим делать свою работу. Живи обычной жизнью. — И тут тоже всё очевидно. Или это очевидно для меня. Но ладно, объясню. — Табрис на секунду задумался. — Если вкратце, то, что произошло с тобой — это чудо. А чудеса на этой земле случаются редко. И как всё чудесное, ты, можно сказать, часть нашего мира. С сегодняшнего дня ты будешь видеть, так сказать, «божественное». Ты, наверное, обратил внимание, что я сейчас слегка подсвечиваюсь. Это моя суть рвётся наружу. Жнецов ты, скорее всего, тоже заметишь. Они обычно появляются рядом с человеком перед смертью. Но также есть и прочие, так что старайся не обращать на них внимания. Этим ты и себе и другим облегчишь жизнь. Кстати, о жнецах. Табрис привстал и подошёл к окну, проговаривая про себя, — «О нём-то я и не подумал». — О ком не подумал? — Виктор продолжал смотреть на мужчину, и его очень заинтересовало его волнение. — О том жнеце, что забрал душу парня, в которого ты вселился. То-то он удивится, если увидит это тело снова разгуливающим по улице как ни в чём не бывало. Хотя я надеюсь, что это был кто-то из древних, у кого было за миллион клиентов и все уже на одно лицо. — Табрис отошёл от окна и улыбнулся, смотря на парня. — Будем решать эту проблему, если она возникнет. Так будет намного проще, чем сейчас забивать себе этим голову. Давай уже, прочти последнее правило. Я тебе его объясню и побегу. Виктор снова принялся читать. — Правило четвёртое. Твой набор прижизненных очков обнулился. Проживи вторую жизнь так, как ты этого хочешь. — Это самое простое и основное. При жизни за все поступки вы получаете и теряете баллы. Я не скажу, за какие дела отнимают, но скажу сразу, что не все из десяти заповедей плохие. — Табрис подмигнул. — Главное, не ставь себе цель набрать как можно больше очков. Это самое плохое что ты можешь сделать. Живи для себя и для других. Не старайся своими поступками здесь заслужить себе место в лучшем мире. Такая затея сразу обречена на провал. Сказав это, Табрис встал и подошёл к двери. Взялся за ручку, но не стал открывать. Он снова посмотрел на Виктора. — Дам только одну подсказку. В церквях делать нечего. Мы тебя и так прекрасно услышим, если потребуется. Правда, отвечать мы не всегда можем. Так что, Ваня, выздоравливай и набирайся сил. А мне уже пора. — С этими словами он начал открывать дверь. — Постой, но как я объясню то, что ещё с утра лежал овощем, а сейчас на мне ни единого шрама, и я двигаюсь и говорю. — Об этом не беспокойся. Я подкорректирую память некоторых лиц. Все забудут о том, что ты лежал и не мог шевелиться. Но я добавлю им информацию про амнезию. Так тебе будет легче. И думаю, заодно сделаю так, чтоб тебя уже сегодня вечером выписали. Ладно, я и правда сильно задержался. — С этими словами Табрис вышел за дверь, прикрыв её за собой. Виктор, а отныне Иван, снова остался один на один сам с собой в пустой палате.