С повязкой на глазах

Уже несколько дней Лань Ван Цзи жил со странным ощущением внутри — как будто что-то очень важное, надломленное несколько лет назад, внезапно срослось. Или нет, даже не так. Словно сам собой вправился застарелый, уже ставший привычным, вывих, и выбитая кость со звонким щелчком вернулась на прежнее место. Мгновенная боль — и безграничное облегчение. Но к этому новому ощущению ещё нужно было привыкнуть. А пока он каждое утро, привычно пробегая внутренним взором по собственному телу, дабы оценить уровень своих духовных и физических сил, обнаруживал себя цельным — и очень удивлялся. Утренний сон отступил, расползаясь пугливыми клочьями, унося с собой остатки неясной ночной тревоги. Лань Ван Цзи ещё раз чутко прислушался к себе, лёжа с закрытыми глазами. Нет, то новое ощущение, сделавшее его дни счастливыми, а пробуждения — радостными, никуда не делось, оно было здесь, с ним. И, похоже, исчезать никуда не собиралось. А главный виновник всего этого безобразия, безмятежно улыбаясь, лежал у него на груди и нахально щекотал кончик его носа прядью собственных волос. От этого стало смешно. И ещё нестерпимо засвербело в носу. Второй Нефрит непроизвольно поморщился и звонко чихнул самым неблаговоспитанным образом. Ответом ему было тихое довольное хихиканье. — У тебя уголки губ дрогнули! Доброго утречка, Лань Чжань! — Доброго, Вэй Ин! — второй Нефрит крепко его обнял, и, не оставив ему ни малейшей возможности сопротивляться, перекатился со спины на живот, подмяв Вэй У Сяня под себя, и припал поцелуем к его смеющемуся рту. Довольно фыркнув ему в губы, тот предпринял тщетную попытку освободиться, затеяв на кровати весёлую возню и приведя в полный беспорядок их тончайшие одеяния для сна. Этот солнечный живчик, одной своей улыбкой покоривший сердце Лань Ван Цзи ещё в беззаботные времена их ученичества, ставил с ног на голову все строжайшие порядки ордена Гу Су Лань, вроде бы ничего специально для этого не делая. Сейчас — точно так же, как и тогда. Будто и не случалось с ним разлуки, войны, страха, горя, отчаяния и одиночества, словно и не терял он тех, кто был ему близок и дорог. Или молодой некромант, постоянно скользя по рискованно тонкой грани между жизнью и смертью, научился ценить жизнь более, чем чинные адепты Гу Су? Но Вэй У Сянь, похоже, сейчас нисколько не задумывался о столь философских материях. Оказавшись поверженным на обе лопатки, он шутливо поднял вверх обе руки, как бы признавая собственное поражение, и ненавязчиво прижался к Лань Ван Цзи ещё плотнее. Тот сам не заметил, каким образом его колено оказалось крепко зажатым между колен Вэй У Сяня, но вот собственное вожделение, прокатившееся снизу вверх по позвоночнику, словно щекочущие пузырьки в горячем источнике, проигнорировать уже не смог. — Что ты со мной делаешь, Вэй Ин? — простонал второй Нефрит, бессильно роняя голову ему на плечо, но не выпуская его запястий из своего тесного захвата. — Я постоянно тебя хочу и ничего не могу с этим поделать! Вэй У Сянь прищурил левый глаз, не переставая лукаво улыбаться. — Не то, чтобы я был против… Но знаешь, Лань Чжань, мой шиди Цзян Чен всегда говорил, что грядущие неприятности я задницей чувствую. И, наверное, она мне подсказывает, что именно сегодня нам стоит ожидать гостей. — Это может быть только Хуань-сюн, — поспешил успокоить его Лань Ван Цзи, — только он знает, что мы здесь, и уж точно никому не скажет. — А дядя? — чуточку обеспокоенно переспросил Вэй У Сянь. Его отношения с бывшим наставником, несмотря на все выпавшие на их долю испытания, за всё это время ничуть не стали теплее. — Он может догадываться, чисто теоретически, — пожал плечами второй Нефрит, — но проверять не станет, считая это ниже своего достоинства. Насколько я знаю дядю, он будет терпеливо ждать, пока я сам явлюсь с повинной. — Разве ты в чём-то виноват? — искренне удивился Вэй У Сянь. — Адепт виноват всегда, даже если это его любимый племянник, — в голосе Лань Ван Цзи прозвучала неприкрытая ирония. — Ладно… Давай тогда будем вставать, Вэй Ин? Утреннюю тренировку для уважающих себя заклинателей тоже никто не отменял! — И медитацию? — Обязательно! Возле самого дома горечавка почему-то не росла. Приглядевшись, Вэй У Сянь понял, что площадка перед входом в дом когда-то была специально перекопана, выровнена и засеяна какой-то коротенькой, шелковистой травкой, приятно пружинящей под ногами. Её пересекала только небольшая тропинка, идущая от калитки и заботливо выложенная небольшими плоскими камешками. — Обычно мы с братом тренировались здесь, — Лань Ван Цзи косвенно подтвердил его догадку. — Мне кажется, и нам с тобой должно хватить места. Вэй У Сянь с сомнением покачал головой: — Только… давай не будем использовать свои духовные силы? Наши с тобой Ядра теперь слишком различны по своей природе, и я почему-то не хочу проверять, как именно они будут взаимодействовать в поединке. Даже и в учебном… — Чисто телесная тренировка? Что ж, пусть будет так, — согласно кивнул Лань Ван Цзи. — Наверное, стоит попросить моего брата или дядю подстраховать нас чуть позже. — Но у меня снова нет меча. Прости, я так и не рассказал тебе, куда он делся… — Ничего, я догадываюсь. Металл амулета, висящего у тебя на поясе, я точно ни с чем не спутаю, — пожал плечами второй Нефрит. — Расскажешь, когда сам захочешь, хорошо? — Конечно! Это ведь не секрет. Но тогда я могу тренироваться хоть с рукоятью от метлы, — Вэй У Сянь смешливо фыркнул, представив себе как комично он будет выглядеть, сражаясь палкой против сияющего Би Чэня. — Зачем от метлы? Возьми учебный клинок, это обычное оружие, — Лань Ван Цзи кивнул на небольшую оружейную стойку, скромно притулившуюся к стене дома. На ней действительно было всё необходимое — пара мечей, копьё, боевой шест и несколько кинжалов. Сам он учебного меча брать не стал, справедливо полагая, что только Би Чень может обеспечить ему необходимую для поединка концентрацию внимания. Начав тренировку с традиционного почтительного поклона друг другу, заклинатели закружили по площадке, наступая, отступая, атакуя и блокируя. Светлый — и Тёмный, как две стороны одного целого. Сначала они вспоминали знакомые движения, как давно изученный танец; рукава и полы их ханьфу заплескали на поднявшемся ветру, словно крылья огромных птиц. Вэй У Сянь двигался с привычной лёгкостью, словно с каждым движением обретая желанную свободу, раскрепощаясь всё больше. Уже не надо было думать о следующем шаге, когда партнёр подхватывал и продолжал каждое начатое им движение. Понимать и продолжать то, что предлагал ему Лань Ван Цзи, тоже получалось без труда. Единственное, что его беспокоило — это необходимость сдерживать рвущуюся наружу, постоянно прирастающую энергию, но он пока что с этим справлялся, помня, что они договаривались провести чисто физическую тренировку. А вот Лань Чжаню, похоже, становилось всё сложнее и сложнее — Би Чень в его руке сначала слабо засветился у самой рукояти, а потом сияние медленно растеклось по всему клинку. И когда на острие меча сформировался слабо светящийся кокон, Лань Ван Цзи взлетел над землёй в высоком и длинном прыжке и отчаянно выкрикнул: — Отойди, Вэй Ин! Уйти с места его гипотетического приземления Вэй У Сянь успевал только двойным кувырком — назад и чуть в сторону, осознав уже во время этого движения, что ни свернуть, ни остановиться Лань Ван Цзи физически не сможет. Он вышел из боя как раз вовремя — светлый заклинатель приземлился на обе ноги и, шумно выдохнув, продолжил движение вперёд, соткав вокруг себя сеть из неуловимо-быстрых, летучих взблесков Би Чэня. Путь впереди был свободен, и он позволил себе более не сдерживаться. Откуда-то Лань Ван Цзи знал, что всё с ним происходит правильно. Более того — внутри явственно нарастала ликующая волна светлой силы, очень похожая на ту, посетившую его много лет назад, когда Золотое ядро оформилось окончательно. Он волчком завертелся на месте, с поразительной быстротой отбиваясь от десятка воображаемых противников, нападающих на него сразу со всех сторон, и Вэй У Сянь готов был поклясться, что он видел, как оседают на землю их странные, призрачные фигуры и рассыпаются в прах. А Лань Чжань, завершив этот бой, описал мечом широкий полукруг над головой и замер в низкой стойке, почти касаясь коленом земли. И с силой вытолкнул воздух из лёгких. По его вискам струился пот, грудь ходила ходуном. — Лань Чжань! С тобой всё в порядке? — Вэй У Сянь взволнованно кинулся к нему и обхватил обеими руками за талию, подставляя ему плечо для опоры. — Всё хорошо, Вэй Ин, — выдохнул тот, обнимая его в ответ и обессиленно роняя голову ему на плечо. — Всё хорошо! Они успели не только привести себя в порядок после тренировки, но даже приготовить завтрак и перенести на балкон всё необходимое для утреннего чая. Тонкие блинчики аппетитно дымились на блюде, варенье из вишни рубиново светилось в глубокой чаше и ароматным паром исходил носик фарфорового чайника, когда долгожданный гость спикировал откуда-то сверху и завис, стоя на мече вровень с перилами балкона. — Доброго тебе утра, Хуань-сюн! — Лань Ван Цзи почтительно сложил руки перед грудью. Вэй У Сянь поклонился молча, с нехарактерной для него сдержанностью. К тому, что Лань Си Чень целиком на их стороне, он ещё не успел привыкнуть. — Рад видеть вас обоих счастливыми и в добром здравии! — дружелюбно рассмеялся первый Нефрит, спрыгивая с меча и усаживаясь рядом с братом. — Двойное совершенство! — восхищённо выдохнул Вэй У Сянь, разливая по чашкам настоявшийся чай. — Вас считают похожими, но насколько же вы разные… Действительно — оба привлекательные, белоснежные и безупречные, братья разнились меж собой выражением глаз. Тёплых, светло-карих у Лань Си Ченя и умиротворённо сияющих прозрачным янтарём у Лань Ван Цзи. — Да я сам, признаться, родного братца не узнаю, — коротко хохотнул Лань Си Чень, с благодарным кивком принимая чай из его рук. — Поэтому вопрос, смогли ли вы поладить меж собой, считаю излишним. А-Чжань прямо светится весь, радуя моё сердце. Мочки ушей второго Нефрита чуть заметно порозовели, и он слегка придвинулся к Вэй У Сяню, опустив длинные, музыкальные пальцы на его запястье. Но взгляда не отвёл, глядя в глаза старшему брату прямо и смело. Тот выдержал его взгляд до конца и потрясённо ахнул, словно осенённый каким-то внезапным открытием. — Что я вижу, А-Чжань?.. Это же… Новая ступень самосовершенствования? Безмятежности улыбки Вэй У Сяня могла бы позавидовать даже статуя медитирующего Будды. — Прими мои поздравления, брат, — наконец пришёл в себя Лань Си Чень. — Это становится возможным, когда ты не только встретил, но и удержал своего спутника на этой многотрудной тропе. О подобной встрече мечтает каждый адепт, к ней же и стремится, на неё надеется. Но понимаешь ли ты, что легко теперь тебе не будет, А-Чжань? Время, когда старшие решали за тебя, закончились. Теперь ты сам — хозяин собственной судьбы. А за тех, кого любишь, порой приходится и драться. — Я готов! — просто ответил ему Лань Ван Цзи. Так, как будто для него это было давно решённым делом. — Ну, что ж вы замерли-то оба, как храмовые статуэтки? Ешьте уже, наконец! — Лань Си Чень гостеприимно повёл рукой над накрытым столиком так, будто сам всё это готовил. Заклинатели сдержанно фыркнули, синхронно прикрывшись рукавами. И все трое принялись увлечённо сворачивать блинчики, по очереди макая их в чашку с вишнёвым вареньем. — Какие новости в открытом мире, Хуань-сюн? — вежливо поинтересовался Лань Ван Цзи, когда объёмистый чайник уже был ими ополовинен, а блюдо с блинчиками опустело. Тот неторопливо промокнул кончики пальцев и губы салфеткой прежде, чем им ответить. — Клан Цзинь снова позволяет себе лишнего. И при этом делает вид, что всё происходит именно так, как и надо. Воистину, наглость — второе счастье. А в случае с почтенным Цзинь Гуань Шанем, так даже и единственное. — Что же он сотворил на этот раз, Си Чень-сюн? — с интересом переспросил его непривычно молчаливый до этой минуты Вэй У Сянь. — О нет, ничего особенного! — в голосе всегда вежливого и сдержанного первого Нефрита явственно проскользнули нотки негодования. — Всего-то лишь присвоил себе наши общие военные трофеи. — И это при том, что клан Цзинь в течение почти всей Аннигиляции Солнца благополучно отсиживался в тени? — удивлённо приподнял бровь Вэй У Сянь. — И это при том, что почтенный Цзинь Гуань Шань если кем-то и рисковал, то это был его незаконный сын Яо! Которым он никогда не дорожил, между нами говоря, — обычно ласковые, светло-карие глаза Лань Си Ченя гневно сверкнули. Лань Ван Цзи задумчиво кивнул. Дружеская привязанность старшего Нефрита к Цзинь Гуань Яо, которого в смутные времена нарекли его «вторым названным братом», не была для него секретом. Хитрый и пронырливый Яо добывал сведения в стане врага, ежечасно рискуя жизнью. И был весьма полезен для мятежных заклинателей. — Ты говоришь о сокровищах и артефактах поверженного клана Ци Шань Вэнь, брат? — О нет, как ты мог подумать? До такой мелочности почтенный Цзинь Гуань Шань никогда бы не опустился, — иронично усмехнулся Лань Си Чень. — Я имею в виду людей из клана Вэнь. — Людей? — до поры спокойно сидевший Вэй У Сянь чуть не подпрыгнул на месте. — Да, всех, каким-то чудом уцелевших, — спокойно подтвердил старший Нефрит. — Он уже распорядился их всех отправить на каменоломни в горах, близ тропы Цюнци. Ему-де крайне необходимо пристроить к башне Кои парочку башенок поменьше. Последняя его фраза прозвучала горькой насмешкой, что было совсем не удивительно: цитадель клана Цзинь в последней войне практически не пострадала и ей требовался разве что текущий ремонт, а всё прочее являлось очевидным капризом главы клана Цзинь. И злоупотреблением властью, поскольку судьбу остатков клана Вэнь следовало решать сообща, на Совете кланов, вместе сражавшихся в Аннигиляции Солнца. Вэй У Сянь стиснул кулаки. Меж его бровей залегла тревожная складка. После финальной битвы Аннигиляции Солнца, в которой он сам сыграл весьма приметную роль, боевых заклинателей в клане Вэнь не осталось. Совсем. Уцелеть могли разве что домочадцы дома Вэнь, да представители каких-нибудь боковых ветвей клана. Торговцы, земледельцы, ремесленники… Лекари? Внезапная догадка вспыхнула в его мозгу ослепительно-белой звездой. Застенчивая улыбка Вэнь Нина, внимательный взгляд Вэнь Цин… Наверняка среди остатков их клана есть старики и дети. Его воображение моментально нарисовало ему ужасающую картину — по пыльной, пустынной дороге ползет вереница оборванных, измождённых, отчаявшихся людей. Кнуты надсмотрщиков свистят над их спинами. И где-то там, среди этой страдающей толпы, бредут Вэнь Цин и Вэнь Нин. Выученные помогать людям — и бессильные им помочь! Сотворившие беспримерную по новизне и сложности, почти невозможную операцию — и оказавшиеся в положении бессловесного скота. Лань Ван Цзи понял его мысли без слов. Успокаивающе коснулся судорожно сжатой руки возлюбленного и задал брату единственно верный вопрос, как всегда «зря в корень». — Скажи, Хуань-сюн, а есть ли среди них лекари — Вэнь Нин и Вэнь Цин, брат и сестра? — Какие-то лекари среди них точно были, — задумчиво протянул Лань Си Чень, — а отчего тебя так тревожит именно их судьба, А-Чжань? — Вэй Ин многим им обязан, — исчерпывающе пояснил ему младший брат, переводя взгляд на Вэй У Сяня, красноречиво призывающий его не молчать. — Да… — тот с трудом протолкнул слюну в пересохшее горло. — Вэнь Нин уговорил сестру спрятать нас с Цзян Ченом, когда Вэнь Жо Хань объявил на нас охоту. Вэнь Цин исцелила моего шиди, когда он был серьёзно ранен. И более того, Вэнь Нин спас прах моих погибших приёмных родителей от поругания. И всё это — во время войны! — Даже так? — искренне восхитился Лань Си Чень. — Воистину, благородство не чуждо их душам! Но постой — Вэнь Цин же, если я не ошибаюсь, была доверенным лицом Вэнь Жо Ханя и даже заведовала одним из надзирательных пунктов? Она очень сильно рисковала собой и братом, помогая вам. — И тем не менее! — утвердительно кивнул Вэй У Сянь. — У них обоих дар прирождённых лекарей, талантливых и милосердных. Они оба прекрасно понимали, что рискуют. Но не могли поступить иначе. — Да, это долг жизни… — старший Нефрит задумчиво опустил веки и некоторое время о чём-то размышлял, словно выстраивая в уме цепочку возможных событий, а затем утвердительно кивнул. — Совет в башне Кои должен состояться через три дня. У тебя есть немного времени для того, чтобы… — Чтобы… что? — переспросил его Вэй У Сянь, испытующе приподнимая бровь. — Цзинь Гуань Шань сказал бы — чтобы коварно выкрасть чужой трофей. Я скажу — чтобы спасти твоих отважных лекарей. А я попытаюсь найти нужное слово в вашу пользу на Совете. Думаю, что названные братья меня поддержат. А-Чжань, ты с ними? — Конечно! — коротко отозвался Лань Ван Цзи. Руку Вэй У Сяня из своей он так и не выпустил. Названными братьями старший Нефрит ласково называл сильного и решительного главу ордена Не Мин Цзюэ и невысокого изящного Мэн Яо, незаконного сына Цзинь Гуань Шаня. Конечно, после войны у каждого из них были свои собственные интересы, но попытаться, безусловно, стоило. — Тогда… мне кажется, вы знаете что делать. Молодые заклинатели синхронно кивнули, даже не глядя друг на друга, чем заслужили одобрительную улыбку Лань Си Ченя. С высоты полёта меча Пристань Лотоса напоминала разворошённый, да так и не достроенный муравейник. Уже были восстановлены причалы и входные ворота, главный павильон Пристани и, конечно же, Храм предков. Вэй У Сянь вместе с шиди и шицзе восстановили Храм в первую очередь, работая на строительстве наравне со всеми. Но всё-таки еще в очень многих местах Пристани царило запустение. Мелкие, как муравьи, фигурки работников трудолюбиво сновали между строениями, но всё-таки их ещё было слишком мало, чтобы окончательно разобрать все оставшиеся после войны руины и заново отстроить крепостную стену. Однако на пирсе уже царила оживлённая торговля и многочисленные лодки покачивались на волнах у причала. Заклинатели спрыгнули с меча у самых ворот, украшенных резными изображениями лотосов, и чинно последовали ко входу в главную цитадель Юн Мэна. — Добро пожаловать в Пристань Лотоса, Лань Чжань! — Вэй У Сянь махнул рукой привратникам, и они распахнули перед ними створки ворот. — Благодарю тебя Вэй Ин! — тот церемонно поклонился и неспешно двинулся вперёд, как и полагалось благовоспитанному гостю. Не сговариваясь, они двинулись по дорожке к храму. Новый Храм предков Юнь Мэна получился небольшим, но лёгким и изящным, словно парящим над землёй. Светлое дерево и ажурная резьба, плавно изогнутые края черепичной крыши, штандарты с изображением лотоса, которые колыхал лёгкий ветерок, гостеприимно распахнутые створки дверей — всё это словно приглашало вступить под благословенную кровлю и отрешиться от мирских забот. В воздухе витал чуть различимый аромат благовоний. Бок о бок молодые заклинатели подошли к главному алтарю, над которым сияли отполированные бронзовые таблички с начертанными на них именами — Цзян Фэн Мянь и Юй Цзы Юань. Перед первой табличкой лежал тщательно отчищенный от копоти круглый серебряный колокольчик, какие обычно мужчины носят на поясе. Длинная кисточка из блестящего лилового шёлка, очевидно была приделана к амулету совсем недавно. Перед второй табличкой на бархатной подушечке лежала яшмовая заколка для женской причёски, изящная и безупречно чистая. Это было всё, что осталось от приёмных родителей Вэй У Сяня. Если, конечно не считать небольшой серебряной урны с их прахом, скромно примостившейся между табличками. На малом алтаре, чуть пониже, лежал меч в ножнах, показавшийся Лань Ван Цзи странно знакомым. Вероятно, Сань Ду так и не признал своего прежнего хозяина. Впрочем, с чего бы мечу его признавать, если Цзян Чен теперь живёт с заёмным Золотым ядром? А вот Суй Бянь, прежде принадлежавший Вэй Ину, тот откликнулся на нового владельца охотно, очевидно посчитав его вернувшимся прежним — второй Нефрит видел это своими глазами. И теперь, после рассказа Вэй Ина, уже ничуть этому не удивлялся. Что ж, духовное оружие способно без ущерба для своих качеств переходить по наследству, и Сань Ду рано или поздно дождётся своего часа. Лань Ван Цзи почтительно склонился перед главным алтарём и опустился на колени. Вэй У Сянь последовал его примеру. — Покойтесь с миром. Вэй Ин отомстил за вас! — молодой заклинатель вытщил из узкого деревянного ящичка сандаловую палочку и поджёг её от свечи. Лань Ван Цзи также взял палочку и затеплил её от палочки Вэй У Сяня. — Я всегда буду помнить вас смелым, справедливым и благородным, почтенный Цзян Фэн Мянь. Вы хотели видеть меня своим гостем в Юнь Мэне — не гневайтесь же на меня, что я пришёл так поздно, — он поклонился первой табличке и поставил перед ней дымящуюся палочку, укрепив её в специальной деревянной подставке. И почувствовал, как запершило в горле, а на глаза навернулись непрошенные слёзы. Два их поклона получились практически одновременно. — Моя приёмная матушка, Юй Цзы Юань тоже была храброй женщиной и сильной заклинательницей, — ещё два слитных почтительных поклона достались супруге Цзян Фэн Мяня. — Правда, она частенько меня бранила, но я только сейчас понимаю, за что, — шёпотом произнёс Вэй У Сянь и, поймав вопросительный взгляд возлюбленного, пояснил. — Цзян Чену требовалось больше времени, чем мне, чтобы освоить многие из обязательных духовных практик. Я всё схватывал легко, и полагал, что это у всех так. А ведь шиди, как будущему главе клана, следовало знать больше меня и справляться с более сложными техниками. Следовательно, ему полагалось тренироваться дольше и упорнее, чем я. А я легкомысленно считал, что мы уже достаточно позанимались — и утаскивал шиди охотиться на фазанов, или кататься на лодке и собирать лотосы. Естественно, госпожа Юй сердилась за это на меня, но наказывала нас обоих… Лань Ван Цзи чуть повернул голову и встретился с ним глазами. В его взгляде было безмолвное понимание. И тут Вэй У Сянь как-то неожиданно подумал, что жених и невеста во время брачного обряда точно так же вместе поклоняются Земле, Небу и именам предков. И завершающий поклон дарят друг другу. Что будет, если и они сделают то же самое, вот прямо сейчас? Станут законно принадлежать друг другу! Он промолчал о своей догадке, но как же отчаянно ему хотелось, чтобы Лань Чжань понял то же самое, чтобы догадался сам ещё и про это… Наедине друг с другом и с душами покойных родителей ему всё представлялось возможным. Ведь дядя Цзян не осудил бы их? И госпожа Юй — тоже? Вэй У Сяню показалось, что Лань Ван Цзи уже начал тот самый, завершающий поклон и от души готов был последовать его примеру… но интимная тишина была разрушена громким негодующим возгласом, донёсшимся откуда-то сзади от распахнутых дверей храма. Цзян Чен был зол. Очень зол. Мало того, что его непредсказуемый шисюн исчез с ристалища в неизвестном направлении. Мало того, что он, самый молодой, но всё-таки уже законный глава клана Юнь Мэн Цзян, метался по окрестностям горы Феникса, разыскивая его и сбиваясь с ног, как мальчик на побегушках. Мало того, что он чуть с ума не сошёл, переживая за своего беспутного шисюна — не убит ли Вэй У Сянь, не ранен ли, не похищен ли. Так на него свалилась ещё и весьма загадочная встреча с Лань Си Ченем в случайно подвернувшейся таверне, где он присел за столик только оттого, что усталые ноги его уже не держали. Да и стоял перед ним в тот момент всего лишь фарфоровый чайничек с грушевым чаем да пара пампушек на блюдце — трактирный слуга принёс «для поддержания сил». Естественно, этот услужливый проходимец рассчитывал на новый заказ. То есть, юный глава ордена, несмотря на всю абсурдность состоявшегося разговора, был на тот момент совершенно трезв! Цзян Чен вяло отхлёбывал чай из фарфоровой чашки, безнадёжно размышляя, что шицзе его непременно выбранит за потерю её ненаглядного А-Сяня. Но он уже совершенно не представляет себе, где его искать! Внезапно его столик словно озарило белым сиянием и овеяло облачной свежестью. Неужели это сам первый Нефрит ордена Гу Су Лань почтил его своим присутствием? — Глава ордена Цзян! — Лань Си Чень поклонился ему с безупречной вежливостью, сложив руки перед грудью. — Позвольте мне составить вам компанию? — Прошу вас, присаживайтесь, первый Нефрит, — не уступил ему в любезности Цзян Чен. — Если я верно помню, вы любите чай с жасмином? — Да, охотно выпью с вами чашечку, — Лань Си Чень с легчайшей доброжелательной улыбкой на устах дождался принесённого чайного прибора, неторопливо налил в чашку ароматной жидкости и с удовольствием отпил первый глоток. — Итак, вы ищете Вэй У Сяня? Цзян Чен чуть не поперхнулся чаем, моментально забыв о всяческих церемониях. — Что с этим паршивцем? — Не беспокойтесь. По крайней мере, в тот момент, когда я их оставил, с ним все было хорошо и обещало быть ещё лучше. «Их»? Неужели первый Нефрит оговорился? Но за всё время их знакомства и соратничества Лань Си Чень не произнёс ни одного случайного слова. — Но где он? Вы знаете? — Цзян Чен даже с места привстал от волнения. — Мне это известно со всей определённостью, — заклинатель медленно кивнул. — Однако, постарайтесь на меня не гневаться, поскольку я вам этого не скажу. — Но почему? Мы с вами бок о бок сражались в Аннигиляции Солнца — неужели вы мне не доверяете? — в голосе Цзян Чена прозвучала самая настоящая обида. — Потому что это не моя тайна, — обезоруживающе улыбнулся Лань Си Чень. — Предоставьте Вэй У Сяню самому всё объяснить, когда он вернётся. — А когда он вернётся? — недовольно проворчал Цзян Чен себе под нос, постепенно успокаиваясь и уже не надеясь на ответ. Дипломатические способности первого Нефрита оказались на высоте, как впрочем, и всегда. — Когда посчитает нужным. В столь важных делах, как сердечные, нельзя торопиться, — легко пожал плечами Лань Си Чень. — Но я бы на вашем месте начал беспокоиться не раньше, чем через трое суток. — Даже и не знаю, успокоили вы меня или совсем наоборот! — Цзян Чен одним глотком допил остывший чай. — Простите меня за это, — снова поклонился Лань Си Чень. — И позвольте мне попрощаться с вами. На его губах блуждала всё та же таинственная полуулыбка. Мало Цзян Чену всего уже случившегося из-за этого остолопа? Так ещё теперь ему, в дополнение к недавней загадочной улыбке Лань Си Ченя, приходится наблюдать в клановом Храме предков сцену, просто поражающую своим благочестием! …Коленопреклонённого Вэй У Сяня рядом со вторым Нефритом ордена Гу Су Лань, столь же истово поджигающим благовонные палочки для курильницы… Как будто у Лань Чжаня действительно есть повод появляться в фамильном храме Пристани Лотоса! Мир в глазах Цзян Чена разлетелся на тысячу разноцветных осколков, закружился как стекляшки в детской игрушке — бумажной трубочке с тремя зеркалами внутри, и услужливо сложился в законченный узор, не оставляющий никаких сомнений. Эти двое — они… Юный глава ордена Цзян дал себе хлёсткую пощёчину, тщетно пытаясь остановить неприличное слово, готовое сорваться с губ. — Так я и думал! — уперев руки в боки, Цзян Чен перешагнул порог храма и негодующе воззрился на истово молящихся заклинателей. — Явились наконец, голубчики… Вэй Ин! Вот ты где, оказывается, пропадал? В Облачных Глубинах? А ничего, что я после охоты уже облазил в поисках тебя все окрестные трактиры, кабаки и постоялые дворы? Если бы не первый Нефрит, любезно предупредивший меня, что с тобой всё в порядке, я бы уже с ума сошёл! Вы посмотрите только, какие мы, оказывается, набожные, благочестивые и добродетельные… — молодой глава ордена Цзян ненадолго прекратил браниться, утёр кулаком мокрый лоб, и выпалил: — Уффф… Да не пошли бы вы отсюда оба на священную гору Кху-Ям, два «обрезанных рукава»? На белоснежном, как прозрачная яшма, лице Лань Ван Цзи не отразилось даже тени смущения, но в глазах блеснул неподдельный интерес к происходящему. Вэй У Сянь же медленно перевёл взгляд с семейного алтаря на возмущённое лицо шиди, пылающее праведным гневом. И заговорил спокойно, пожалуй, даже с некоторой ленцой. — Послушай, Цзян Чен. Вот сейчас догорит моя благовонная палочка, мы оба поднимемся с колен, ибо невежливо подымать шум в Храме предков, и пойдём в направлении священной горы Кху-Ям. Мне известно, что находится она на самом краю Поднебесной, и до неё действительно… весьма далеко. Но ты пойдёшь перед нами, указывая путь. И вот когда мы отойдем от храма на достаточное расстояние, дабы не нарушать покой сего святого места, я втащу тебе в челюсть с правой руки. А Лань Чжань сделает то же самое с левой… ноги. Для равновесия. Идёт? Цзян Чен шумно выдохнул через нос, почти фыркнул. — Идёт! Развернулся он так, что даже полы фиолетового ханьфу негодующе взметнулись и опали, и шагнул за порог храма. Вэй У Сянь встал сам и протянул руку второму Нефриту, помогая подняться с колен. — Пойдём, Лань-гэгэ! Неучтиво заставлять главу ордена Цзян так долго ждать. До заросшего бурьяном пустыря, в детстве служившего сводным братьям излюбленным местом для игр, они проследовали в полном молчании. Цзян Чен всё это время шёл впереди, как будто и в самом деле указывал своим спутникам дорогу… к священной горе Кху-Ям! Вэй У Сянь сдержанно фыркнул, по достоинству оценив всю комичность ситуации. Цзян Чен исподлобья оглянулся на него через плечо и остановился под одиноким тутовым деревом, на ветки которого они со сводным братом неоднократно влезали, играя в прятки или же представляя себя отважными воинами в засаде. Как давно это было! Сейчас же Цзян Чен упёр руки в боки, чуть выставив вперед ногу в фиолетовом сапоге с загнутым носом, и смерил Вэй У Сяня многообещающим взглядом. Тот насмешливо заулыбался в ответ, вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. — Глава клана Цзян, — Лань Ван Цзи сыграл на опережение, церемонно поклонившись Цзян Чену, сведя ладонь к ладони, — вы можете сказать мне всё, что собирались высказать Вэй Ину. Мы вместе. И я намерен защищать его. Всегда. Старые воспоминания Цзян Чена вспыхнули внезапно ярко, как картинки в детской книжке. Пещера Черепахи-губительницы. Вэй Ин, несущий на спине раненого Лань Чжаня. «Он не может идти сам… Да, меня это касается». А ведь потом Вэй Ин остался в пещере… из-за юного Ланя? Точно! Под прикрытыми веками Цзян Чена полыхнуло гневное пламя. Яркое, как солнце в полдень. Он резко развернулся к шисюну и выкрикнул, указывая на него пальцем. — Да, я уже давно подозревал, что ты у нас — «обрезанный рукав!» Ещё с той, всеми предками проклятой, пещеры — ты ж этого… Ланя глазами ел! Кстати, а чем вы там с ним занимались целую неделю, пока я за подмогой бегал? «Только бы он не схватился за меч! — тревожная мысль осенила второго Нефрита подобно вспышке молнии. — Их Ядра имеют различную природу, но Цзян Чену это неизвестно. Следовательно, он не будет сдерживать поток своей светлой духовной энергии. Вэй Ин будет вынужден применить флейту, которая создаст встречный поток тёмной силы. Чем закончится их поединок, когда оба потока встретятся?.. Ядра противостоящих заклинателей, фактически, оба принадлежат Вэй У Сяню. И Золотое, и Тёмное. Произойдёт их аннигиляция, которая испепелит всё живое на этом пустыре? Или просто погибнет тот, чьё Ядро окажется слабее? Да, этого не только сам Лань Ван Цзи не знает, этого вообще никто не может знать, включая почтенного Лань Ци Женя!». Молодому заклинателю совершенно не хотелось проверять свои догадки на практике, но даже тени тревоги или страха не отразилось на его лице — сказывалась многолетняя выучка ордена Гу Су Лань. Он сделал всего один шаг, небольшой и плавный, но этого ему хватило, чтобы закрыть собой Вэй У Сяня и отгородить его от пышущего праведным гневом шиди. — Ах ты… ! — Вэй У Сянь яростно стиснул кулаки и шагнул вперёд, но более ничего не успел сделать. Между сводными братьями стремительно ворвался белоснежный вихрь, и с коротким свистом вылетел из ножен Би Чэнь. Непреклонности взгляда Лань Чжаня могли бы позавидовать лучшие полководцы древности. — Даже так? — Цзян Чен удивлённо присвистнул, уходя в оборонительную стойку, Суй Бянь словно сам скользнул в его руку. — Впрочем, как пожелаете, второй Нефрит — бьёмся до первой капли пролившейся крови. Мы уже сражались с вами спиной к спине. Интересно, каково оно будет — встретиться лицом к лицу? — Вы сами это предложили, молодой господин Цзян, — учтиво кивнул Лань Ван Цзи. Время внезапно застыло, превратившись для Цзян Чена в густой, липкий сироп. Он развернул правую кисть вниз, чтобы атакующий удар Лань Ван Цзи соскользнул вниз по лезвию Суй Бяня и начал выводить меч в верхнюю точку замаха, одновременно разворачивая сияющее лезвие клинком вверх. Оставалось лишь обрушить разящий удар сверху вниз и чуть влево на атакующего его заклинателя. Но Суй Бянь пошёл вниз медленно, чересчур медленно, и Цзян Чен в ужасе сообразил, что не успевает. Катастрофически не успевает. Более того, он опоздал уже тогда, когда готовил эту контратаку. Мгновенный, летящий взблеск Би Ченя, каким-то непостижимым образом обошёл его защиту, нарисовав в воздухе несколько стремительных штрихов. И самым остриём клинка, легонько, почти нежно коснулся его шеи под самой челюстью, слева. Как этакий прозрачный намёк, что случись этот удар в реальном бою, голова Цзян Чена уже попрощалась бы с телом. Второй Нефрит отступил на шаг и лёгким движением кисти отправил Би Чень в ножны, всем своим видом показывая, что дальнейший бой не имеет смысла. Цзян Чен сделал с Суй Бянем то же самое, учтиво поклонившись заклинателю. — Благодарю вас за урок, второй господин Лань! Он прижал пальцами полученную рану, сводя её края. Рана оказалась довольно длинной, но неглубокой, почти царапиной. Тем не менее, подушечки его пальцев мгновенно окрасились кровью. Происходило что-то странное. Нет, безусловно он и раньше знал, что духовные силы второго Нефрита, взращенные годами упорных тренировок, превосходят его собственные. Но чтобы превосходили… настолько? Или это значит, что со времён Аннигиляции Солнца Лань Ван Цзи стал ещё сильнее? Цзян Чен слегка отвернулся и досадливо поморщился, а затем его острые скулы чуть порозовели от непрошенного чувства стыда. Действительно, заклинатель никогда не должен забывать о самосовершенствовании, о регулярных медитациях и всегда находить время для духовных и боевых практик. Не то что он сам, тренирующийся от случая к случаю. Таких нагрузок едва хватает для того, чтобы хотя бы не растерять имеющегося запаса сил. О каком духовном росте тогда может идти речь? И даже решение многочисленных дел возрождённого ордена Цзян не может служить ему достаточным оправданием. И все прежние события — тоже. Ну да, война. Да, ранение. Да, потеря обоих родителей… Но разве Лань Ван Цзи не пережил то же самое, сражаясь с ним спина к спине? Разве что Ядра второй Нефрит никогда не лишался, но это уже несущественная подробность. Тем паче, что на новое Ядро, восстановленное в теле Цзян Чена почтенной Бао Шань, было грешно жаловаться — оно оказалось гораздо сильнее прежнего. Некоторые практики стали легко получаться у него с первого раза, а уж благодатное солнечное тепло, которое Ядро щедро посылало по каналам, теперь согревало Цзян Чена постоянно. Как ни крути — нет ему оправдания. — Ну, а ты, — обратился он к шисюну уже куда более миролюбивым тоном, — кажется, обещал втащить мне с правой руки? Давай, что ли, побьёмся с тобой на одних кулаках, как в наши лучшие времена? Вэй У Сянь улыбнулся ему широко и дружелюбно, даже с некоторым предвкушением, вынул из-за пояса Чэнь Цин и пристроил её у корней дерева. Цзян Чен, ухмыльнувшись в ответ, отстегнул ножны с Суй Бянем и положил его рядом с флейтой. Лань Ван Цзи преспокойно уселся скрестив ноги рядом с оставленным оружием, достал из складок своего одеяния какую-то небольшую книжицу и углубился в чтение, всем своим видом показывая, что все последующие события его мало беспокоят. Цзян Чен атаковал шисюна, метя кулаком в его челюсть, но тот гибко отклонился с линии удара и контратаковал его с левого бока, целясь «под ложечку». Однако шиди блокировал его удар, защитив уязвимое место локтем. Цзян Чен, как всегда, действовал силой, Вэй У Сянь — ловкостью. Вот атакующий Вэй У Сянь наклонил голову чуть ниже, чем следовало, ринулся вперёд — и одновременно попал головой в подмышку и в крепкий захват шиди. В следующий момент, Цзян Чен, коротко выдохнув «ха!», перебросил его через себя. Сделав в воздухе полный переворот, Вэй У Сянь приземлился на обе ноги и моментально занял оборонительную стойку. Цзян Чен, не теряя ни секунды, нанёс удар правым кулаком, метя противнику в скулу — он прошёл по касательной, оставив за собой, тем не менее, небольшую ссадину. Молодой глава клана издал торжествующий клич, но расслабляться было рано, поскольку в следующий момент его собственные зубы лязгнули от удара, больно прикусив кончик языка. — Ах ты… — Цзян Чен азартно сплюнул кровавую слюну и схватка закипела с новой силой. Лань Ван Цзи, в тот момент увлечённо переворачивающий страницы книги, чуть слышно ахнул и прикрыл рот ладонью. На его лице ясно читалось: «А что, так тоже можно было?», и навряд ли его эмоции имели хоть какое-то отношение к происходящему на поляне. Вэй У Сянь и Цзян Чен, самозабвенно гонявшие друг друга под тутовым деревом, совершенно утратили бдительность. В горячке боя они даже не обратили внимания, как двое младших адептов, привлечённые шумом на обычно безлюдном пустыре, понаблюдав некоторое время за их поединком, молча переглянулись и со всех ног припустили к главному павильону Пристани Лотоса. Появление грозной шицзе застало дерущихся братьев врасплох. Они даже сообразить ничего не успели, когда некая непреодолимая сила, цепко захватившая вороты их одежд сзади, приподняла обоих на локоть над землёй и нежный голос госпожи Янь Ли вопросил их с нотками явного неодобрения: — Отчего вы так яростно машете кулаками на этот раз, о мои неразумные младшие братья? — Шицзе, мы оба смиренно просим тебя не гневаться на неразумных младших братьев за эту драку, — прохрипел Вэй У Сянь, обеими руками хватаясь за ворот своего ханьфу. Цзян Чен молча задрыгал ногами в тщетной попытке освободиться. — А-Чен, разве молодому главе ордена Цзян прилично вести себя подобным образом? Тем более, в присутствии гостя из ордена Лань? — в голосе старшей сестры прозвучал мягкий упрёк, но она даже и не думала ослаблять железную хватку своих духовных сил. — Приношу свои извинения второму Нефриту! — Янь Ли сопроводила учтивые слова небольшим наклоном очаровательной головки. Лань Ван Цзи молчаливо восхитился, насколько легко и элегантно молодая госпожа удерживала братьев в воздухе, не позволяя им коснуться ногами твёрдой земли. Да, покойная госпожа Юй Цзы Юань отлично её обучила! — О, простите меня, дева Цзян, а что такого произошло? Я, кажется, немного отвлёкся… Не обращайте на меня внимания, прошу вас, — сдержанно поклонился ей Лань Ван Цзи. И стоило ей только отвернуться, снова уткнулся в миниатюрный трактат, который с интересом изучал на протяжении всей вышеупомянутой драки. — Ну и…? — проникновенно продолжила Янь Ли, обращаясь к Цзян Чену. — Ты наконец-то объяснишь мне, А-Чен, что здесь происходит? Возмущённо пыхтящий Цзян Чен знаками показал ей, что хочет оказаться на земле. На этот раз шицзе сменила гнев на милость и отпустила их, позволив обоим плавно опуститься на ноги. — Ну, а теперь я внимательно слушаю ваши объяснения, — она улыбнулась братьям одной из своих самых очаровательных улыбок, — и если они мне не понравятся, то я сама побью вас обоих! — Шицзе, я глубоко сожалею, что своим внезапным исчезновением с ристалища я заставил тебя беспокоиться. Но, поверь, у меня были для этого самые уважительные причины, — проникновенно начал Вэй У Сянь. — Мы беспокоились вместе! — возмущённо ввернул Цзян Чен. — И ты, я так полагаю, набросился на брата с кулаками, дабы выразить А-Сяню всю свою радость от долгожданной встречи? — почти ласково уточнила Янь Ли. Тот обиженно насупился. — Шицзе, я безусловно был рад встретить шисюна живым и здоровым. Но, посуди сама, что я должен был делать, узнав, что твой любимчик А-Сянь — «обрезанный рукав»? И что он трое суток пропадал в Гу Су, наслаждаясь обществом своего… гхым… избранника! Что ты скажешь? Янь Ли легко всплеснула длинными, белоснежными рукавами нижнего одеяния, элегантно ниспадающими из-под лиловых рукавов ханьфу, а затем примиряюще сложила ладони на груди, левую поверх правой. В этот момент она являла собой точную копию госпожи Юй, весьма сведущей в учтивости и изящных манерах. Уголки губ чуть поднялись кверху, осветив её ясное лицо лукавой полуулыбкой. — Скажу, что безмерно удивлена, но очень рада видеть вернувшегося А-Сяня не только живым и здоровым, но и счастливым. Его чувства оказались взаимны, разве могу я желать ему лучшей судьбы? — Если бы этот шалопай воспылал страстью к деве, я бы и слова не сказал, — запальчиво возразил ей Цзян Чен. — Но ведь… он полюбил мужчину! — Как я могу осуждать А-Сяня за любовь к прекрасному? — длинные ресницы Янь Ли затрепетали пойманными бабочками. — Что ты имеешь в виду, шицзе? — осторожно переспросил Цзян Чен, на всякий случай слегка отодвигаясь в сторону. — Но разве второй Нефрит не прекрасен? — дева Цзян обезоруживающе улыбнулась Лань Чжаню и была вознаграждена тёплой волной искренней признательности, просиявшей в его янтарных глазах. — Шицзе… — потрясённо пробормотал Цзян Чен. — Если бы я встретил деву, хоть немного похожую на тебя, я женился бы не раздумывая. — Эй-эй! — ревниво перебил его Вэй У Сянь. — Это я должен был так сказать, не ты! — А ты помалкивай, — мстительно отозвался шиди. — Тебе теперь на дев глазеть вообще не полагается — довольствуйся тем, кого выбрал! Вэй У Сянь ободряюще сжал в ладони тонкие, длинные пальцы возлюбленного и Лань Ван Цзи смущённо ответил ему чуть заметным пожатием. Это не укрылось от внимательного взгляда Янь Ли. Она обратилась к гостю с радушной улыбкой, как и полагается хорошей хозяйке дома. — Мы все рады видеть вас в Пристани Лотоса, Второй господин Лань! А-Сянь ждал вас в гости ещё со времён нашего ученичества в Гу Су, и вот наконец вы здесь. Идёмте обедать. Вам же наверняка есть о чём нам рассказать? — Благодарю вас, дева Цзян! — с учтивым поклоном Лань Ван Цзи последовал за ней. Кажется, теперь он вполне понимал причину столь трепетного отношения сводных братьев к старшей сестре.