Как приручить Россию

      — Иди обратно в ванную, — распорядился парень, входя в квартиру, там же с порога его встретил кот, беззвучно мякнув. И на ходу снимая обувь, он небрежно оставил её рядом с дверью, снова уходя и оставляя финна на пороге.       Северная страна также неуверенно разулась, последовав примеру хозяина и роняя капли воды на пол. Он иногда виновато посматривал под ноги, и, увидав уже набравшуюся серую лужу, с трудом переступил, чувствуя, как в ноги заползал мокрый холод, заставляя коченеть. Финляндия продрог до костей и тёплый душ ему требовался как никогда, волновало только одно навязчивое беспокойство — как бы ещё раз поставить себя в чужих глазах, как в последние разы. Давно его не преследовала такая серия нелепых неудач, этот день запомнится ему навсегда, как самый неловкий и бедственный.       Знакомая ванная встретила лёгкой влажностью и на этот раз, наученный горьким опытом, он дождался, когда заглянет парень. Без стука. — Воды боишься? (или меня? :))? — он с не читаемым взглядом смотрел на друга, безмолвно кидая на тумбу новую пару белья: серо-голубую футболку и шорты, снова с чистым полотенцем, после уходя, словно его тут и не было, а риторический вопрос как веник подгонял беднягу.       Все повторилось, мужчина ощутил сомнительное дежавю и, поведя плечом, потупил взглядом в пол, глубоко вздыхая и с хлюпаньем отклеивая от себя одежду. А внутрь всё равно сквозняком проникали ощущение слякоти и волнение, от которого тот невольно вздрогнул руками. Холодная плитка и бледный пол, не отличавшийся от неё почти ничем, а также тёплый душ стали отрадой, которая словно горная река смыла с него всю грязь. И пусть его терзали до сих пор опасения и воспоминания об огромном чёрном грызуне, других жителях, как и самом русском. Он нахмурился, подняв голову. Сколько ни жил, а ощущения всегда оставались загадкой, которую он, впрочем, предпочитал проигнорировать, и каждый новый день был словно переписанным вчерашним, едва ли он мог их отличить и, признаться, данный комфорт его устраивал. Устраивал до тех пор, пока он неожиданно не понял, как быстро пролетело время.       Бледная рука отвела серые пряди в сторону и, выходя после краткой процедуры, Фин наспех обсушился и вышел, выпуская пар и снова хватая ртом захламлённый воздух, давясь и потирая горло. Слишком сухой и жёсткий воздух был здесь в сравнение. На этот раз после того, как парень огляделся таким же беглым взглядом, его никто не встретил, и, осмотревшись уже более пристально, он приметил пропажу лужи. "Убираться, значит, умеет". И с подозрением уставился уже в гостиную — единственное облитое в этом полумраке жёлтым светом место. Только он отвёл взгляд, задумчиво оставляя на грязной одежде, вернул к прежнему направлению и одновременно с этим отпрыгнул на шаг: русский стоял, выжидательно смотря на Финляндию. Последний в свою очередь хоть и пытался помято сопротивляться, но всё же вопросительно подался вперёд. — Я постелил тебе в моей комнате, — сухо и лаконично, не оставляя и шанса вежливо отказаться, Россия поставил точку в разговоре и спорить Суоми даже не думал, чувствуя давление во всего-то нескольких неизбежных метрах. — Спасибо, но я не хочу спать в ближайшее время. — Ты ел? — прозвучал вопрос, и только финн успел помотать головой, как беловолосый уже успел сократить дистанцию и взглядом указать на гостиную, перед тем как пройти мимо, — жди там.       Тот не думая качнул головой в ответ, но тронулся с места только когда снова наткнулся на пустые глаза Байкала рядом с ванной, пристально смотрящие, но словно сквозь. И он поспешил поскорей с них скрыться, чтоб не мозолить глаза как муха.       Теперь, оказывается, он не неприглашённый гость, а нескромный спаситель и минутный собутыльник — дела обстояли с таким укладом паршиво.       C лёгким скрипом в полу и, в том числе, душе, Суоми отправился на свет, с рассеянностью осматриваясь. Уже не оставалось сомнений, что русский постарался скрыть бардак и разруху, что получилось вполне неплохо, и комната выглядела менее убито, восхититься было не грешно. Подняв в удивлении брови на приоткрытом лице, республика наблюдала теперь ещё парочку клубков шерсти, о которых ранее даже не догадывалась. Они валялись на диване и слегка напряглись, заостряя внимание на визитёре, которому не находилось места. В итоге он не нашёл ничего лучше, чем сесть подальше от неожиданных друзей русского: на заманчиво одинокое кресло. Фин бы никогда не подумал, что блондин любит животных. Если вообще любит.       Краем глаза он не прекращал смотреть в сторону дивана, тем временем аккуратно убирая с кресла неожиданную книгу и старый плед, в котором собралось больше всего пыли и шерсти. Второе он откинул на деревянную кладь, а сам, усаживаясь, с детским любопытством рассматривал поближе второй предмет. Русская классика с характерным трагическим жанром старого фасона. Книжонка была потрепанная, с приобретённым запахом тех старых книг с книжных полок, горьким послевкусием на языке, но здесь присутствовала и невнятная одышка табака, уже заведомо понятно откуда взявшаяся. Мужчина расположился поудобней, слыша отдалённый свист и шкворчание, и секундой скривился, но серые глаза сейчас были заняты уже совершенно другим, вовсе отбросив личные принципы и воспитание. Он засматривался на угловатый почерк на страницах и еле видные подчёркивания предложений. Попадались они редко, что только усугубляло опасный интерес. С глубоким вздохом он вчитывался на особо каверзных предложениях только через третий раз и задумчиво переходил к следующему, иногда запинаясь из-за малознакомых слов.       Он вглядывался в пометку «Интересно» с корявой прописью, а после немного разочаровано вздыхал, не ощутив удовлетворения. Следующая далась не легче. Он перелистнул парочку страниц, вчитываясь и высматривая рукопись и заметку в углу страницы с прописными буквами: «Не всё, что говорит человек — истина, не всё, что говорит разум — правда» и новая подпись под выделенной цитатой: «парадокс».       Сам контекст интриговал как и книга. — А ты смел, — раздалось над ухом. Ловя взгляд, Финляндия останавливается, с молчанием прожигая дыру и только после этого, замерев, оборачивается. "Попался"       Россия буквально стоял поперёк плеча, чуть наклонившись и с глубоким интересом вглядываясь в книгу, что должна быть ему известна. Раздражения и злости на пустой маске вечной безмятежности не наблюдалось, даже губы, что вблизи казались более яркими, чем раньше, были скованы лишь тенью улыбки, но это ни разу не успокаивало. Словно воришка, сцепив пальцы, мужчина смотрел исподлобья. Так они и стояли в гробовой тишине, но вдруг её рассёк насмешливый тон, произнесённый ни разу не улыбающимися губами. — Даже коты не решаются садиться на моё кресло и брать мои книги. Удивительно, на что некоторые способны. — Они заняли диван, — будто в оправдание произнёс финн, на что косым взглядом заметил очевидное: Федерация кратко ухмыльнулся. — Какие наглецы. А раньше даже морду боялись показать. — Я... — Да? — почти одновременно спросил парень. И сероглазый ощутил тёплое дыхание, скользнувшее по ушной раковине, едва не смутившись. У него не нашлось идеи лучше, чем быстрей признать вину и прикрыть книгу, отложив. — Извини.       В ответ тот только хмыкнул, прищуривая глаза и молча подавая чашку с новым чаем вместе с тарелкой пельменей. — И спасибо, — сконфуженно добавляет он следом, встретившись взглядом, — но разве ты ничего не будешь? — Обойдусь.       Бледноволосый, отступив на шаг, откровенно проигнорировал слова и, обходя, последовал к дивану. Ещё парочка четвероногих тут же замельтешила перед худыми ногами, но, видимо, парня это ничуть не смутило. А финна посетила любопытная мысль: — Что насчёт долга? — Всё, в разумных пределах, — тут же ответили ему, не глядя пододвигая чёрно-белого кота, что был либо рад, либо недоволен вмешательством хозяина в их идиллию.       Фин засомневался лишь на секунду, но, собравшись, рубанул нитку, сорвав лезвие с гильотины. — Ты должен пройти приём у психиатра. — ...       Русский окаменел и долго смотрел куда-то в сторону, не отрываясь, что стало пугающим и жутким наблюдением. Не нравились Суоми подобные представления и он уж начал было сожалеть. Медленно выходя из безмятежной фазы, лёгким перекатыванием с пятки на носок, Россия повернулся и размашистыми шагами возвращался к финну, теперь с устрашающей заинтересованностью. Лезвие гильотины летело с пугающей скоростью. Пусть, возможно, это было фарсом, чтобы запугать, и пусть Финляндии больше казалось, что он действительно смог ошарашить славянина и тот даже не поскупится на слова, словно видя секундное замешательство на лице севера и заставляя спиной практически терять самообладание в мягкой улыбке. Русский же объясняет медленно и с большой долей шипящего скептиса: — Из всего, что ты мог бы выбрать, будь то сделка или помощь с деньгами, ты выбрал самый невыгодный для себя вариант и чтобы что? — последний выделенный вопрос и Россия шагнул к нему, — отправить меня в психушку?       Из-за сокращающейся между ними дистанции финн невольно захотел отступить, но ощущал только массивное и крепкое кресло, служившее словно медвежьим капканом. Он лишь неловко вжимался в мягкую обивку, молча вскидывая голову. Фину самому казалось верхом своего скудоумия, что русский сможет поверить в его правду о желании помочь, оглядываясь на опыт младшей страны. И из меньших зол в неожиданный момент он решил выбрать середину. "Уж лучше бы обошёлся некоторыми потерями обычной ложью" подумал тот, предвкушая следующий ход мурашками по спине. И Федерация надавил со следующим невозмутимым вопросом: — Я думал ты не лезешь в личные дела, Суоми, что же изменилось?       Федерация, показалось на мгновение, будто знал ответ, но всё равно с весьма видным удовольствием не оставлял и шанса на побег, облокачиваясь теперь рукой о мягкую спинку и, кажется, издеваясь, забирая спёртый воздух с лёгких у Финляндии, которому только и оставалось держать голову ровно и едва спокойно уворачиваться от ответа, словно не ощущая холодной тени на своей коже от нависающего сверху мальчишки. — Я в праве не говорить.       Долгое напряжение разрядами отдавалось в уставшие руки, что держали перед собой еду и едва не отдавали судорогой. Затаилась тишина и ходящий табуном дождь смолк. Прямо с невиданно холодным спокойствием он смотрел вперёд, на что в ответ действий не следовало, будто решали. И с трудом ставя чашку с чаем на тумбу, север старался не прикасаться к забинтованной руке, которую так и не убрали. За этими махинациями чётко присматривали без утайки до тех пор, пока освобождённая рука не взяла вилку, втыкая её в комочек теста. — Тогда почему отказываешься говорить, боишься впасть не в милость?       Суоми и не дёрнулся, снова спокойно улыбнувшись, на что, сделав какие-то свои выводы, парень коротко хмыкнул и приоткрыл губы с шёпотом произнося: — А мне каза... — но не успел он договорить, как ему в рот впихнули тёплую пельмешку и тот, чуть не поперхнувшись, отстранился, едва не выплюнув её в лицо другу.       Северная страна же, невинно усмехнувшись, выловила следующую под возмущённым и удивлённым взглядом потерявшего всякий наращенный ужас славянина, который сконфуженно прикрывал рот рукой. — Тебе нужно лучше кушать, чтобы выздороветь. Приятного аппетита.       И он снова чуть не поперхнулся, улавливая то ли напускную, то ли случайную фальшь, с недоумением смотря на Фина, пока тот старался не захохотать во всё горло.       Его выдавали капризные ямочки на щеках и подрагивающие под неровные вздохи острые плечи. Мордашка, а не лицо, преисполненная недоумения напомнила маленького русского мальчика, которого он встречал тогда. Нахохлившегося, наглого и даже испуганного. Только долго радоваться ему было непозволительно дорого, если судить по последующему зажёванному фырку. Только и эта мелочь забавляла и он, не выдержав, хохотнул в голос с кряхтением. — Если ты на... — на этот раз русский ловко увернулся, нахмурившись подобно суровому старику. Вынужденно отступив, злой завоеватель и вовсе ушёл.       Фин неожиданно почувствовал себя победителем, он даже не мог поверить в такую правду, наблюдая как тот практически упал на диван, с вальяжностью раскинувшись, но магическим способом не распугав и не потревожив питомцев. Одинокой наколотой пельмешке всё же нашли место, вкушая её сок. Он должен был знать на что шёл и сознательно решил потратить своё "желание" в пустую, но на самом деле он не сильно надеялся на одобрение, если только не заинтересовать самого человека. — Я скину тебе контакты хорошего психолога, что обеспечит конфиденциальность.       Возражений тот на удивление не услышал. Только мурчание ходячих тракторов, что с удовольствием окружали тело. И это было чистейшей правдой, на что в итоге русский как-то неопределённо покачал головой и тут же огорошил мужчину вкрадчивым "я подумаю, как найдешь более-менее внятную причину, а пока лучше сам задумайся над иным желанием".       "Меня так вежливо всё же послали?".       Подкладывая под себя подушку и незаметной хваткой уже притягивая с маленького столика папку с документами, он затих. Снова образовалась тишина, на этот раз уже образовавшаяся от занятости делом, размышлениях в комфортном одиночестве. — Любопытно, был бы ты так добр с другим счастливчиком?       Финляндия благоразумно молчал, лишь хлопая ресницами и натянуто улыбнувшись.       Отчасти в одиночестве. Ибо когда он занятый пищей заметил парочку сверкающих очей, у него сложилось чёткое напоминание о хозяине, вызывающее мелкую заминку. Cо скрипящими нервами он продолжил трапезу, стараясь не ужасаться своим действиям, хотя кусок в горло не лез, когда несколько голодных глаз готовы были сожрать его с потрохами и достать всё, чем он не поделился. Фин украдкой посматривал на них. Жуткие коты, жуткий хозяин. И как ведь его угораздило-то влюбиться? Задавая этот вопрос уже не первый день и не первый год, он вилкой выкалывал последнее, чувствуя, наконец, ожидаемую усталость. Со скольких часов он на ногах и сколько не спал?

***

      Молодая страна была свободна. Россия, устроившись около окна, гладил кота, что нежно и лилейно мурчал под его худыми костяшками, лишёнными кусочка мяса с одними связками да кожей. Он глубоко затягивался, вместе с этим собирая и влажную морось с улицы в воздухе. Весна уже давала плоды и заметил он это только сейчас, хотя ни в коем разе не менял своё скверное отношение к скверному времени года. Он даже не смог заснуть, пока его друг уже наслаждался тёплой кроватью. Болезнь словно платком сняли, оставив лишь измождённое тело. На языке вечно перекатывалась ядовитая ртуть и лёгкий, похожий скорее на холод, страх, который остаточным шлейфом преследовал до сих пор. Стоит, наверное, взять пару выходных, но лицо Федерации, отрывающего взгляд от кота, потемнело.       "Не помогут".       Убирая с левого глаза белые пряди, Россия неопределённо махнул рукой и уже припал спиной к стене, чувствуя резкий холод и с дрожью расслабляясь. Уже после, с некоторой ленцой похрустел шеей, издав два чётких звука. Но волноваться теперь придётся не только из-за таких мелочей: появилась проблема опасней и внушительней. Но, откровенно говоря, затея с психологом интриговала молодую страну. Весьма оправданно он опасался, что-то внутри подсказывало ему сдать назад, ничто иное, как чувство благоразумия и самосохранения. Однако при отказах потери со временем всегда восполняются и Фин, хочет того или нет, всё равно будет с ним сотрудничать, а нового собутыльника выбрать не сложно. И пусть поначалу это всего-то было шуткой, не он в этой истории выигравшая сторона, и шанс того, что принципиальный добряк окажется умелым манипулятором и шантажистом неумолимо росло в его глазах. Не было у них уж настолько близких отношений, а возраст и конкуренция только отдаляли совершенно разных по вескому мнению русского стран.       "Пора стать пробкой" покрутились у него знакомые словечки, желающие сорваться с губ, но он как обычно воздержался и лишь кратко выдохнул новый клубок дыма, почти так же быстро развязавшийся в воздухе. Кот уже своевольно перебрался с карниза на бёдра, пытаясь удобно устроиться и не дать отнять место второму собрату, что снова крутился возле его хозяина, не желая ложиться на ещё сырой и мокрый пол. Русский только гладил не глядя.

***

      Конец стал более чем ожидаем, после краткого вопроса Финляндия убрал за собой и, как было предложено (велено), ушёл к заботливо раскрытой постели и смотрел на потолок немигающими глазами, ни капли не чувствуя дрёмы, но также и ни чуть не ощущая себя бодрым и живым.       Проснулся тот резко, обнаружив яркий свет за окном и птичью трель. Казалось, он просто моргнул, а после, вставая с горем пополам с постели осмотрелся, следом выходя из комнаты. Он не мог найти русского нигде, котов будто и в помине не было, они, словно не чуя хозяина, не решались выйти. Иван был холоден и пуст, бумаги сложены, а пепельница стояла на кухне, заполненная новыми еле остывшими сигаретами. Сероволосый мог сделать предположения, что парень просто ушёл по делам, подумав, что не стоит будить и финна, к тому же... — Я думал ты уже ушёл, — раздалось с окна кухни и гость удивлённо посмотрел в сторону звука, встречаясь с недавно потерянным хозяином. Лёгким порывом ветра занавески поднялись и республика, сначала не поняв как тот научился летать, в первые секунды стоял с поднятой бровью, на что, хмыкнув, русский облокотился о подоконник, складывая руки. — Я только проснулся, но мне бы не помешало и телефон у тебя одолжить. Снова, — мужчина не торопясь подошёл поближе и наконец увидел небольшую каменную платформу, на которой стоял Россия, как на балконе, и с лёгким недоумением посмотрел прямо, словно спрашивая «не опасно ли так рисковать?», а после без чужой помощи осознал, что опасно, но его мнения не ждали услышать. Прокашлявшись, Финляндия отогнал рукой от себя дым и запах, облаком повисший над ним. Заметив это, беловолосый фыркнул, туша сигарету о пепельницу, еле доставая рукой и после осторожно перепрыгивая, минуя давно отодвинутый стол. — Можно спросить? — спрашивает Суоми. — М? — Почему за тобой ходят коты? — Потому что кормлю их, — прозвучало логично да слегка удивлённо. — Мне казалось у тебя неприязнь к животным, сильная, — добавил он, акцентируя внимание на животном, что побрело следом за парнем, подняв хвост. — Так и есть. — Тогда... Россия резко остановился, вздохнул и глянул через спину, отвечая заранее некоторой усмешкой: — Так сложились обстоятельства. "Расплывчатый ответ" показалось мужчине. И не в контексте, произнесено, будто бы парень пытался перестроиться, но он решил отстать. — Спасибо.       Русский несколько странным взором пронзил его после слов благодарности и, пожав плечами, ушёл, ожидая уже в гостиной свой телефон. Это был первый раз, когда Финляндия посетил того, кто ему запал в сердце, словно осколок стекла и после стольких времён, сам того не желая, попался. Только до сих пор не мог его понять во многих вещах.

***

      Как бы странно ни было, славянин с любопытством наблюдал за новым собранием где, наконец, после длительной паузы встретились страны и, разбившись на группы, разошлись по залу. Некоторые и вовсе покинули место на время ожидания начала на чашку кофе, посчитав сегодня не слишком уж важными обсуждаемые вскоре общие вопросы и не слишком значительным лёгкое опоздание. В некоторых персонах есть и польза для самого России, поэтому тот отсел подальше, устраиваясь поудобней и словно коршун мёртвым взглядом плавно переходил то к часам, то к трибуне, где недалеко он увидел финна. Забыть о нём помогла болезнь и тяжёлая неделя, но и сфокусироваться на том не дал голос позади. — Выглядишь лучше, чем в плошлый лаз, это хогошо, — лёгкий картавый акцент и Китай, словно лань, проскользнул сквозь преграду, пересел ниже и, не изменяя своей вечной улыбке, почти на автомате пожал другому руку с пристальным взглядом. Теперь, обратив своё внимание на неожиданного собеседника и едва наклонив голову, беловолосый молча ожидал продолжения, шелохнувшись в начальной позе. Рука в чёрной рубахе слегка скосилась в драпировках и китаец длинным пальцем легонько постучал по лбу, прикрывая глаза. — Вы ушли так быстгхо, что я даже не успел понять и пледложить помощь, господин Лоссия, — правая рука змеёй ушла назад, туда, где находился чёрный кожаный портфель, откуда черноволосый достал пачку лекарств и подал собеседнику, — навелняка это поздно, но на всякий случай советую Вам их носить пли себе и, если помогут, мы можем договолиться.       Рос кивнул, заостряя внимание на тонких руках и неяркой упаковке и гортанно усмехнулся, выдавливая едва слышимый звук. В ответ партнёр лишь терпеливо ждал, нахмурив плотные брови, пока рука, спрятанная чёрной тканью, не схватит и не утащит упаковку в только ей известное место, что и произошло через мгновение. — Уже правда поздновато, но спасибо.       Иностранец только и успел кинуть остаточный взгляд и снова посмотрел на русского, у которого виднелась мягкая тень удовлетворительной улыбки. Чёрные пуговицы в глазах неожиданно посмотрели наверх. И, следуя за взглядом, партнёр, повернувшись, заметил ещё одного подключившегося, что выглядел слегка самовлюблённым и одновременно с этим заинтригованным, потягиваясь вперёд до самого вздёрнутого носа. Ржавая копа выбилась из пучка, падая на зелёные глазки, и Беларусь невинно протянул: — Брати-ик, а, братик.       Тон сразу же не понравился государству, но Россию быстро схватили за плечи, заставляя присесть, и, хмурый, он знал, что последует дальше. Пока ничего непонимающий товарищ начинал осознавать, что Бел несколько не в настроении, лилейный голос спрашивал: — Почему же мне пришлось резко вставать и переться в аэропорт, а? А после ты игнорировал меня целую неделю, чёрт тебя дери!       Допрашиваемый и, соответственно, "виновник" молчал, потупив усталый взгляд куда-то сквозь. — Это моя вина, — отозвался знакомый голос, и финн в добровольно-принудительном порядке помог русскому избежать хватки. Белорус невольно сжимал мёртвым взглядом и одного и второго, и так же не отрывая взора, подумал, что лучше бы промыть мозги, но, словно предчувствуя что-то, решил помолчать, что позже оказалось тоже зря. — Ты ведь читал сообщение. — Читал, — утвердительно ответил серый и Беларусь, глянув с сомнением, несколько заинтересовано перекинулся вперёд, словно ребёнок, но после перевёл взгляд на брата. — Только он мне сказал совершенно другое, представляешь? Ты пропадаешь и игнорируешь меня уже не в первые, заставляешь волноваться.       Китаец молчал, а русский с финном колебались, несколько длительно всматриваясь в зелёные глаза — первый с усталостью, второй с неожиданным беспокойством. Гул в помещении увеличивался с приходом каждого лица и, кажется, само время подходило к саммиту, а Бел, хмыкнув, заключил: — Встретимся ещё, координаты я перекину, — рыжий скрылся за спиной Болгарии так же быстро, как лиса, махнув хвостом, но рядом стоящие партнеры, однако, не собирались освобождать места, оставаясь по бокам.       Фин заинтересованно оглянулся, с любопытством проходясь от уставшего лица к рукам. Они снова спрятаны в чёрных перчатках, безмятежно уложены на клади. Тогда финн ловит хитрый взгляд китайца. Сдержав порыв и нервно дёрнув уголком губ, мужчина несколько вопросительно склонил голову, на что ему ответили неизвестным жестом, заключавшемся в поднесённой руке. Издав негласный звук, он отвернулся. Сидеть в полном молчании, в прочем, не утомляло, до самого объявления начала. Неожиданно пиликнул телефон и голубоглазый, моргнув, в мгновение достал телефон, глянув краем глаза. 20 марта Кукушка Ты подумал? 06:14 Холодильник Нашел отговорку? 06:14 Кукушка Да. 06:20 Если ты пропадёшь, настанет конец света. 06:20       Русский польщённо хохотнул в голос, испугав Фина, и мужчина кратко поёжился, ощутив брошенные взгляды. Где-то вдалеке, также оглядываясь, хмурился швед, словно пытался рассмотреть в аудитории пропавшую из под его глаз душу. Холодильник Не впечатлило:) 06:21 Кукушка Но ты посмеялся. И я уже выслал тебе контакты. 06:23       Возразив, он остался без ответа на неопределённое время, но русский не отложил телефон. Мрачнея, он смотрел на экран и краем глаза уловил длинное сообщение, где чёрным по белому читалась иконка с ником Пиво. Смотрел, пока не услышал выразительный цок.

***

      Сидеть на лестничной площадке для Федерации уже стало привычкой, там же он скуривал новые сигареты и наслаждался покоем, перебирая бумаги по порядку и проверяя. Телефон молчал, шум, доносящийся откуда-то издалека, парень даже не замечал, а часы словно сами забылись во времени. Но не в этот раз всё прошло так гладко и ленивую рефлексию прервали. — Огоньку не найдётся? — Нет.       Однако категоричный ответ не отвадил знакомого и потешного "врага", выглядевшего сегодня потрёпанным. США неторопливо осел рядом, и сухая сигарета в губах перекатилась, а железо неопределённо скрипнуло под ними под жутко давящий аромат стойких духов. — Да-да, ты не в восторге, но я могу это изменить! — ответил он на жутко недовольный хмык, по-заговорщически оглядываясь по сторонам и шёпотом делясь, словно друг: — знаю где ты в последнее время пропадал, малыш, но не торопись скалиться, дай договорю. — Хлопочет он быстрее трели, едва не запевая. — Без твоего присутствия столько произошло, точнее, ничего интересного, но было очень скучно, правда. Я едва копыта не откинул, пока слушал всякое дерьмо от секретарей, одна даже...       Брошенного взгляда хватило, чтобы американец притих, но стал лишь довольнее, походя на вздорного шутника. Не первый раз он его находил, а Россия не первый раз в пол уха слушал трещание сладкого голоса, от которого иногда невольно хотелось вздрогнуть. — Знаешь, сладкий, ты больно часто стал брать выходные, заболел так, что упал прямо в мои руки. Выглядел ты тогда не лучше, чем сейчас, даже оживший труп бы испугался. А ты ведь так молод.       Но нежный румянец давно не касался остуженных щёк, бывшие самоцветы стухли и пряди пожухли, как лепестки. Было жаль видеть потерянную красоту, а красотой для американца была юность и страсть. Разочарованные остуженные слова лились с губ огорчённо, словно проснувшийся гнусавый старец журил молодое поколение. — Уж не знаю как ты развлекаешь себя дома, но будь гуманен, преемника в отличие от твоего отца у тебя пока нет. Я в курсе, что ты меня не любишь и вполне этому способствую, уж прости меня за такой каприз, однако это не значит, что все мои слова могут навредить тебе.       Он приосанился, по привычке вздёрнув подбородок, и с весело добавил: — Мне выгодно, если ты будешь здоров. — Твои капризы отвратительны.       Мужчина улыбнулся глазами, всё время держа тяжёлый взор на вынужденно игнорирующем его присутствие сопернике. Улица радовала ненавязчивостью и блёклым запахом, что едва ощущался на высоте лестничной клетки. Единственное, что щекотало носы, так это табак, что лентой скользил вокруг. Славянин молчал и даже не предпринимал попытки прогнать лишнего голубя рядом собой. Молчал же он недолго, и за этой паузой увлёкся минутой телефоном, с размеренным кликаньем отписывая сообщение. — Что-то случилось. — Удивлённо проговорили штаты скорее себе, чем собеседнику и уже чуть позже, всматриваясь в постное и усталое лицо, добавили: — Или кто-то.       Русский устало пошарил рукой карманы и чуть ли не в лицо кинул зажигалку, утомившись слушать наглого провокатора. Штаты это веселило и, спуская тонированные очки, он улыбался глазами, пока не раздалась парочка щелчков и табак в чужой сигарете не задымил. — Увидимся.       Федерация вставал тяжело, его хотели остановить там же, но он, пресекая попытку, шумно спускался по ступенькам, грохоча лакированными каблуками. Вслед ему тут же кидают противное "спасибо", но ни на ничто близкое к благодарности это не было похоже, пустая насмешка с ехидным колом. Но Россия уже привык к ёрничеству и понял давно, что уж лучше покинуть такую компанию как можно скорей, а пить с ней только в крайнем случае. Какого было его удивление и раздражение, когда он узнал в баре старые не званные лица. Ну как не званные? Один позвал другого, а тот в свою очередь ещё одного. Чудо или нет, но были лица, пить с которыми не было ни малейшего желания, несмотря на искушение. Там же уже известный финн, от которого Россия старался держаться подальше, скрываясь возле партнёра, словно банный лист. Тот был и не против, понимающе улыбаясь. — О, так у нас ещё Китай будет, — карие глаза глянули украдкой. — Я и не знал, Беларусь, — дружелюбный парень с короткими волосами говорил бойко и заранее развязно, в нём легко можно было узнать добродушного поляка, и всю его внешнюю мягкость не портил острый поперечный шрам на лице. Напротив, это притягивало любопытных дам, как мотыльков. С ним же на пару стоял при параде чистый и уже более уложенный США, рядом у стойки неприметно расположился его "брат". Видимо, не по доброй воле. По общему количеству компания казалась душной и раздробленной. — Мы тоже не ожидали. Бармен, два виски.       Девушка с ярко выраженной улыбкой кивнула, Польша тут же заинтересовался ею, мягко улыбнувшись в ответ и присаживаясь со всеми. И никто и не заметил как к белорусу, спокойно стоящему в сторонке, потянулась костлявая и злобная рука. — Какое плохое зло я на этот раз сделал? — голубоглазый нетерпеливо и жутко скривил губы, на что рыжий парень, икнув, схватился за сердце в оскорбленной гримасе.       Бел на секунду поморщил нос, с трудом вытягивая рукав из мёртвой хватки. Младший брат явно находился не в духе, пригвоздив ботинки своим присутствием и оглядываясь назад, где с громким смехом шутил американец. Старший понимал всю неловкость своего неожиданного промаха. Парень засуетился, слегка нервно убирая кучерявые пряди. — Я сам не знал, не злись.       Проку от невнятного извинения по ощущениям старшего брата не было. Тому подтверждение — незаинтересованный серый взор со скептично вздернутой бровью. — Пока. — Да ну, Раш, постой! Да забей ты на него и расслабься. Будто остальные менее опасные и жадные, — заторопился остановить тот, теперь сам хватая за рукав. — У них есть принципы, — воспротивился он. — А у тебя есть? — взорвался он, на что ему ответили непринуждённое и честное "нет".       Парень сглотнул воздух и, с возмущением всплеснув, чуть повысил голос: — вот видишь?!       Видеть было нечего и активная жестикуляция не разубеждала беловолосого, что смотрел на это как на очередную бесполезную попытку что-то изменить. Он развернулся, махнув пальто и, как только пожелал уйти, на его пути встретилась скала, после которой тот, спёрто угухнув, отшатнулся в немом испуге. А потом кисло взглянул наверх, без труда узнавая старого знакомого старика. Жаль только России эта роль походила больше, чем свежему и румяному мужчине, которому грозили лишь мимические морщинки от вежливых улыбок. Суоми как обычно выглядел чисто, а из под знакомой шапки торчали серые пряди, красиво переливаясь. Побег снова не удался из-за недоскандинавов в роли финна и присоединившегося датчанина. Проигнорировав мужчин, он обогнул их и Бел второпях наконец ухватил брата за шкирку, словно кота. — Куда?!       Дания удивлённо поднял брови, обернувшись и узнавая парня. То же самое запоздало повторил и Суоми. — Действительно, куда? — Плиту не выключил, — отмахнулся русский, кривясь, но Беларусь уже захватил брата крепкими руками, словно капкан. — Я же говорил, что он попытается убежать. Малыш, неужели я настолько страшный? — с насмешкой поделился американец, обратив внимание на бывшие союзные республики.       Канада лишь на мгновение глянул глазом, попивая виски, а поляк уже в открытую флиртовал в стороне, игнорируя посторонних. Китай же так же предпочёл не лезть, хоть и тихая разочарованная полуулыбка выбивалась из беспристрастного взора. — Он не сбегает, — шикнул в сторону рыжий, ощетинившись. — Правильно, я ухожу.       Его держали. — Боже не устраивай цирк, — продолжал белорус. — На цирк нам не хватает медведя, как же клоуны без него? Вот и пойду прихвачу, — с грязной хрипотой и желчью. Его отдернули. — Россия.       Он не слушал и не взглянул на лицо, что побледнев, скрыло роспись веснушек. Пошёл широким шагом к выходу, на этот раз обтекая людей и с громким звоном выходя. И глянув на незнакомые окрестности строгим взором, распугав мирно идущих людей, парень повернул налево и спустился на улицу, которую обтекал тихий мрак. И лишь пара ламп и окон создавали острова света. Постепенно шаги замедлялись, он слышал ещё пару чужих, что наводило на мысли, что старший пошёл за ним хвостом. Однако не было ни знакомого бойкого голоса, который сейчас мог бы попусту уговаривать, ни брата, хватающего его за руки. А шаги были чужими и в то же время знакомыми из-за мягкого шкрябанья ботинок. И когда терпение и интерес вышли за края, он резко развернулся. Вместе с тем преследователь боязливо отшатнулся, и в замалёванных чертах, словно в несдержанной живописи маслом, Россия узнал глупую шапку, серые локоны и голос, что под жарким паром и выдыхаемым застрявшим воздухом устало лепетал: — Ты забыл шапку... — с чёткой паузой он сделал пару смелых шагов вперёд. Тогда же славянин полностью убедился в увиденном и услышал укоризненное "снова".       Последнее несколько смутило, он недоверчиво глянул на вещь, словно не веря в свою растерянность и, вздохнув со скрипом, как бы зажевав все мысли, сухо поблагодарил и ухватился за мягкий бок, потянув. Но встретил лёгкое сопротивление, чёрный в его руках кусок меха, похожий на ободранную кошку, держала рука, и мягкий лик при свете жёлтых огней отразился благоговейным смущением. — Выпьешь со мной?       Не согласится он не мог, ощущая обязанность, хоть компания была не столь желанна. Скорее напротив, это было отталкивающе, но будто Сам Господь Бог заставлял ощутить некую совесть и благодарность за чуткое внимание и... помощь. Затаённые чувства словно жадное пламя того требовали, а он и не успел отказать, как ненароком кивнул. Тогда же злополучную шапку отпускают и его, словно оловянного солдатика уводят в жаркий и ослепляющий свет. И тогда он поймёт как глупо ведётся на добрые поступки, что никогда не будут таковыми, поймёт, что в сущности голоден до чёрта из-за личной башни, что строил так долго.       Но он не жалеет. По крайней мере сегодня и сейчас. — Ты настолько сильно злишься на него? — спросят его потом, как они доберутся до ближайшего одинокого бара за углом, миновав бесчисленное количество других. На удивление, вечером они были забиты разным контингентом, начиная от угрюмых рабочих, заканчивая румяной молодежью, явно забывшей меру и осторожность, что только веселило своей порочностью и звонким смехом окружавший такие компании народ, разводя пятничную суету. Их же место было белой вороной: маленькое и тихое, со скромным меню и недорогим интерьером. Русский расположился на мягком кресле и, словно не заметив вопроса, смотрел в далёкий тёмный угол, но пальцы уже раздумчиво отбивали ритм, финн в это время рассматривал стол. — Не злюсь, — ответил он наконец и неторопливо добавил, — пить с ним — себе дороже. — Это почему? — Он невыносимый, жадный и распущенный петух, — раздалось нетерпеливо, сразу же после вопроса.       Финляндия окоченел и вмиг созданные настрой и вид обрушились на глазах подобно ветхому зданию. В тот же момент глаза заблестели, а контур губ изогнулся в немой оторопи. Он несколько секунд ждал продолжения, объяснения, пока голубые глаза смотрели на него со всей серьёзностью и убеждением. Нервно усмехнувшись, он вспомнил, что другого ожидать и не стоило. Иногда он путался, когда парень говорил, путался в эмоциях, коих было и не много, но, что парадоксально, от того сложнее было предугадать ход мыслей мальчика. Алкоголь вовремя и незаметно поднесли. Он пришёлся как раз кстати, чтобы развязать узлы языков, слегка развеселив как игрушка детей. — Если бы он это услышал, оскорбился бы до глубины души, — без строгости в голосе, а скорее с манящей чистой наивностью заявил мужчина, улыбнувшись так душевно, что русский, кратко крякнув, по-ребячески откинулся на спинку, прищурившись. Неожиданно похорошевший настрой он выдавал без зазрения совести, с неким одобрением. Это читалось в уголках глаз и губ. — У него кожа толще слоновой, единственное, что случилось бы, так целое представление.       "Но оно всё равно случилось" — хотелось добавить обоим, но они и без слов смогли уловить взаимопонимание. Фин в отличие от русского несколько с осторожностью говорил о других, особенно если это касалось крупных шахматных фигур. Он говорил с добротой, медленно, по привычке протягивая слова, и серый вид его не кричал. Был тем самым хорошим парнем, о котором поздно вспомнишь. В то же время славянин продолжил: — Не люблю я американцев: крикливые, жадные и сарказм ещё пластиковый, а ты словно впервые это слышишь, — с досадой и уколом произнёс он, отпив сухой напиток и ощутив, как горло обожгло кипящим мёдом, проходящимся жгучим языком. — В трезвом уме — впервые. Ты обычно немногословен вне бара. — Кто бы говорил. "Действительно".       Север стянул с себя шапку. Необычно весело было внутри, словно искры щекотали желудок, заставляя натягивать губы в непроизвольной усмешке. — Суоми, ну что же тебе не сиделось с теми странами? Тем более так бросив брата. — Говорит тот, кто только что устроил новое представление, "бросив брата".       Он не воспротивился правде. Как бы не хотелось русскому устраивать драму, она его находила сама. Но его имя, наверное, не было таким уж сгустком проблем. Но интересовало его другое и он не хотел дать увернуться таким нелепым образом. — Ну так что же, зачем пригласил? Не хочу больше слышать бытовые отговорки. — Зачем, если ты отлично сам понимаешь? — Логично иметь хоть ложь, чем ничего. — Я не лгу, — повторяет финн, но мужчина безразлично кивнул, закусив лимоном и, естественно, поморщившись. — Тогда уж лучше расскажи, что приключилось. Не выношу скуку, когда пьянею. — Приключилось? — Фин задумался, подперев подбородок.       Собеседник ждал, рассматривая гостей бара долгим нечитаемым взглядом, пока последний медлил, будто забыв вопрос. — Ничего особенного, знаешь, а почему чаще всего говорю я? — Думаю, ты и сам отлично понимаешь почему. — Разве страшно открыться хоть близкому человеку? — справедливым вопросом задался парень. — По-твоему у меня есть близкие?       На него посмотрели снисходительным взглядом и звон стёкла поставил точку. Он ощутил, что затронул не совсем приятную тему, но на него не ругались, скорее понятно протягивали несложный намёк. — Сомневаюсь, что твои родные посвящены во многие тайны, Суоми. — Скряга ты. — О нет, не говори, что я стал похож на Великобританию.       Финляндия критичным взглядом осмотрел парня снизу вверх, примеряя. — Для начала стоит потерять ногу и отрастить усы.       Русский тихо посмеялся глазами, выдавая "хи-хи" внутри. И молча подзывая рукой официантку, на пальцах показал, что ждёт повтора для обоих. Финляндия не противился, вздохнув. О, знал бы тот, что сколько бы они ни выпивали, пьяным оставался лишь бедный мужчина, а молодой парень едва ли отличался от себя часами ранее. Разве что только зрачки чуть затмевали светло-голубую радужку. В голове водился хоровод, плясали светлячки, финн болезненно зажмурился, ощущая лёгкое давление. Маслом свет ласково ложился на строгие контуры. Север наклонился вперёд, с чистым взглядом, лишённым внешних рамок, ощутив невесомость и пьяно улыбаясь. Он никогда не умел пить, а музыка про гусей забавляла. — Один серый. Фин пошутил. — Другой белый. Россия смеялся глазами, молчаливо. — Два весёлых гуся.