Человек

      — Мы давно не виделись.       — Да, давно.       Давно… Кажется, будто это было целую вечность назад. Но прошло сколько… два года? Может немного больше…       — И что же Вы хотели обсудить на этот раз? — поживший мужчина обходит моё кресло и присаживается рядом.       Мы смотрим на вечерний закат из панорамного окна многоквартирного дома. За ним – жилые многоэтажки и прочие городские постройки подмигивали окнами, а по артериям шоссе и улиц стремились по своим делам люди, пусть и где-то далеко-далеко… Сумбур какой-то. Впрочем, как и всегда в этом месте. В прошлый вон раз это был какой-то особняк…       — … Гнев.       — О! Давненько я этого не слышал! — мужчина поднялся с кресла и потянулся к знакомому сервизу, но…       — Давай без этого. Я и так иду сквозь Ад сейчас. Мне не до игр.       — И что же Он опять натворил?       — Попытался наврать, обмануть. Сознательно. И подло.       — Преуспел?       — Увы, да. Частично. Но потом всё же сказал, пусть мне и пришлось вытянуть эти слова из него.       — Он жив-то хоть?       Собеседник усмехнулся. Не будь Первый Человек далеко-далеко на тот момент, этот вопрос был бы не таким смешным.       — Пока что.       — А вот это упущение с Вашей стороны, мой юный друг.       — Ага, конечно. Кровожадности не занимать тебе, я смотрю, как всегда.       — Что, снова один будешь?       — Придётся пока. Не хотелось бы наломать дров. Хотя холодно… Да и за окнами тоже.       Случайно шмыгаю носом после последней фразы. А потом захожусь в кашле. Передо мной на столик всё же опускается чашка горячего чая с плавающей в нём долькой лимона.       — Да уж… Настолько было больно, что аж захворали, м?       — Слушай, не издевайся, а? — совсем беззлобно, но очень устало отзываюсь я, поднося напиток к губам. — И без тебя тошно. Мы уже проходили это.       — Да. И сейчас ты держишься бодрячком!       — Неужели его велишство перешло со мной, холопом, на «ты». — комично закатываю глаза. Иронизировать над самим собой – не есть здоровая практика.       — Ой, да ладно. Мы же столько пережили…       — Я бы очень хотел бы переживать поменьше.       — Все через это проходят, и очень мало кто по одному разу.       — Да, все, но как правило у этих «всех» хватает мозгов не попадать в одни и те же руки, да и с поисками у них проблем не возникает.       — Уверен, каждый может сказать тебе в лицо то же самое, мой друг.       Я не ответил. Продолжил вглядываться в вечный осенний вечер за окном. Город... Урбанистический пейзаж растворял мысли ни чуть не хуже, чем успокоительное, заботливо подмешанное в чай.       — Заметил всё же?       — Ты за дурака меня не держи. — искоса смотрю на старшего. — Спасибо.       — Если не сам, то кто о тебе позаботится? — вновь иронизирует мужчина.       Клянусь, иногда этот самоед меня раздражает до зубовного скрежета. Но очень часто он говорит мудрые вещи. Вещи, к которым стоит прислушиваться. И которым стоит следовать.       — Поздно пить боржоми, когда почки отказали.       — Может хватит? Ещё не вечер.       — Ба! — похоже, я сказал что-то не то, раз мой собеседник так радостно всплеснул руками. — Ты всё ещё мечтаешь, что он в конце концов к тебе вернётся!       — …       Чёрт.       — Он самый.       — Да нужен он мне! — на этот раз вспылить решаю я. Чай проливается из чашки на ковёр, но пятна не остаётся. В разуме всегда должен быть порядок… — Ты понимаешь, это уже второй раз! Второй!       — Вообще-то третий.       — В первый мы были детьми, к чёрту его. — отмахиваюсь я от замечания как от назойливой мухи. — Да и вообще, хватит о Нём. Он не достоин моей боли.       Отчего-то мой собеседник расхохотался и совершенно по-отцовски похлопал меня по плечу.       — Так держать! Правильный ход мыслей!       — Рррр!       Чёткому, почти пропеллерному произношению наверняка обрадовался бы мой логопед, к которому я ходил в детстве.       Но угрожающе-раздражённое рычание не отпугнуло мужчину. Он как ни в чём не бывало уселся напротив. И снова проклятые чашки…       — Ну что же ты, мой друг. Такова традиция… Тем более, что ты сам её придумал.       — … на свою беду. — проворчал я. — Даже у самого себя поддержки искать приходится по рыночной цене и в единицах времени.       — Что делать-то будем, друг мой?       — Что, что… — протянул я, заглядывая в окно. Вид напоминает тот, что открывается с балкона моей квартиры там, в реальности. Той самой квартиры, где… Нет. Просто Нет. — Жить, конечно. Нам мало что остаётся.       — Что, вот так просто? — мужчина казался удивлённым. — Даже не будешь спорить, отказываться, бодаться? Что, мол, это не справедливо, что нужно выяснить причину, найти на ком же здесь вина…?       — Вина? — переспросил я, нарочито опешивши заглядывая собеседнику в глаза. — Вина, ты сказал?       — О, боги, началось… — мужчина откинулся на спинку кресла, готовясь внимать грядущей триаде. Но её не последовало.       — Мне и без всех этих выкрутасов прекрасно понятно, кто в этой истории говнюк и мудак, а кто – баран, прости Господи.       — Следи за…       — За своим последи. — перебиваю его озлобленно, решительно. — Мне плевать на это. Хотят верить, что я однажды найду более нормальную пассию – пускай разочаровываются, пшёл он в…       — Так, тише-тише.       Вдох, выдох… Покой. Умиротворение. Смирение. Надежда…       — Так, а вот этого не надо, опять двадцать пять… — собеседник засуетился, подливая чай в мою кружку. Словно по заказу, я зашёлся тяжёлым сухим кашлем. Нелогично…       — Да на покой я надеюсь, на покой! Господи…       Цокаю языком и подношу чашку ко рту. Растворяюсь в лёгком лимонном аромате и видом ночного спального района крупного города под осенним дождём. Есть в этом что-то… сакральное, завораживающее.       Всё ведь и правда не так уж и плохо. Мы через такое уже проходили. Да, тогда это показалось Адом. Но сейчас мы уже знаем, что с этим делать, в какую сторону думать, как я люблю говорить. Первый Человек на год исчезает из моей жизни. Совсем скоро – мой день рождения. А там и новый год не за горами. А тем временем, у меня будет много интересных занятий музыкой и учительской наукой. В следующем году, если всё сложится, у меня будет определённый достаток, решены несколько жизненных задач, к которым я готовил себя последние полтора года. Жизнь продолжается.       Даже если какая-то её часть желает сгнить, отторгнуться и провалиться в Бездну.       — Но ты же ведь будешь ждать Его. — не уточнял, скорее констатировал мужчина, глядя на меня исподлобья. — И когда он вернётся, ты снова…       — Если вернётся. — поправляю я. — И к тому же, это всё будущее. Мы успеем много раз поменяться сами. Не вспомнит – отлично. Вспомнит – посмотрим. Может – пошлём, может – снова воспользуемся. А может даже и вспоминать сами не будем.       Снова припадаю губами к чашке. Чай заканчивается довольно быстро.       — Мне пора идти. У меня много дел, много проектов, которые мне надо успеть довести до конца. Пока не иссякло вдохновение и боль.       — Желаю удачи, мой друг. — мужчина понимающе кивнул и забрал из моих рук пустую посуду. — В следующий раз здесь же? Мне это место показалось довольно уютным.       — Да, пожалуй. — соглашаюсь я, и затем, немного подумав, добавляю: — Но я всё же предпочёл бы, чтобы следующего раза не случилось.       Ответа на это не последовало. Только ироничная улыбка, едва тронувшая потрескавшиеся губы.