Человек

      – Располагайтесь.       Мужчина опустил чашку с кофе на столик, после чего занял соседнее кресло. По комнате, слабо освещённой светом из окон, плясал свет, исходящий от пламени камина. Даже будучи достаточно далеко от него, сидя на кресле, можно было почувствовать тепло пламени.       Я привычно кивнул и взял чашку. Фарфор приятно грел руки.       – Итак, почему же мы сегодня собрались? – мужчина поправил лацканы своего пиджака, прежде чем взять свою чашку со столика.       – Разве не Вы меня пригласили? – я удивлённо выгнул бровь. На это мой собеседник только улыбнулся.       – Да. Но Вы, молодой человек, наверняка задались вопросом зачем. Мне хочется услышать Ваши догадки.       – Как же хорошо Вы меня знаете.       – Мы с Вами единое целое, друг мой. Не забывайте.       Мужчина снова улыбнулся, поднося чашку ко рту. Я поступил также. Сделав глоток, я отставил посуду обратно на столик.       – Так зачем же мы здесь?       – Мне интересно, как у Вас идут дела.       – Всё… – я замялся. Врать самому себе – затея гиблая.       – Вы, юный друг, наверняка хотели сказать «всё в порядке», я прав?       – Да, сэр.       Cтиль интерьера гостиной, в которой мы находились, диктовал свои условия к разговору. Оказываясь здесь, в чертогах разума, каждый раз постоянно встречаешь новые виды. В прошлый раз мы разговаривали в тесноватой, но уютной комнатушке, заставленной разными книгами и безделушками в эстетике Советского Союза. В тот день мой собеседник играл на фортепиано "Ростов-Дон", пока мы разговаривали, хотя это скорее походило на простую посиделку: я смотрю в окно на уходящий день, а он разбавлял атмосферу простеньким вальсом до-минор.       Сейчас же, мы находились в гостиной явно большого и знатного дома. Всё вокруг было пропитано утончённым аристократизмом, в хорошем смысле слова. Даже одежда, которая была на мне, когда я здесь появился была похожа на повседневное платье какого-нибудь молодого графа.       – Вам не нравится? – собеседник вернул меня к разговору, видимо, заметив мои размышления.       – Нет-нет, меня всё вполне устраивает.       – И всё же что-то не так. Поделитесь со мной. – мужчина облокотился на левый подлокотник и посмотрел мне в глаза, в ожидании.       – Немного пресновато.       На это он только усмехнулся. Когда мы встречаемся, мы сами вольны выбирать обстановку, в которой будем находиться. Она во многом зависит от нашего настроения, нежели от наших вкусов. Последние-то, что не удивительно, одинаковы.       – Значит что-то у Вас действительно не в порядке. – на это я только отвёл взгляд. – И раз Вы не хотите поведать мне что именно, думаю мне стоит начать наш разговор.       Мужчина снова сделал глоток и отставил свою чашку на столик.       – Насколько я знаю, у Вас начались крайне интересные события в жизни. О них и поговорим, если позволите. Надеюсь, Вы простите мне такой нескромный вопрос. Как ваша личная жизнь?       – Она… – я замолчал ненадолго, думая, что бы ответить. – …Не существует.       – Ох, ох. Неужели? – собеседник наклонился к столику, на котором лежала свёрнутая газета, развернул её немного, и продолжил, всё так же смотря в неё. – Я гляжу, Вы общаетесь с Ним, причём довольно интенсивно. Нет и дня, чтобы вы оставили друг друга без слова или иного сообщения.       – Это правда, да. Но у нас с Ним ничего нет. Больше ничего.       – В самом деле? – мужчина, казался удивлённым. Он взял газету в руки, разворачивая на какой-то странице. – А я тут вижу, как Вы, молодой человек, пишите ему что-то очень тёплое, чтобы обрадовать… И тут же стираете. Хм… Любопытно.       Я молчал. От себя ведь ничего не утаить, верно? Я поднял взгляд на портрет над камином. На нём, в соответствующем антураже, был изображён Первый Человек. Его взгляд был светлым, острым, уверенным.       – О, и то, как вы на Него смотрите… Да у Вас любовь, юноша. Снова.       – Спасибо, доктор. — саркастично ответил я, откидываясь обратно в кресло. Разговор предвещал быть долгим и неприятным.       – Ну что же Вы так?       Собеседник поднялся с кресла и подошёл к книжной полке, на которой стояло нечто, напоминающее подвешенный маятник. Взяв это, он вернулся и поставил устройство на столик, между нашими креслами. Как только он отпустил его, маятник колыхнулся и начал мерно двигаться.       – Вас определённо волнует этот человек. Но есть что-то, в чём вы сомневаетесь. – последнее слово былопроизнесено с нажимом. Дальше молчать у меня не получится.       – Да, Вы правы. Мне действительно не безразличен этот человек. Только вот…       – Извините, я Вас прерву. – мужчина поднял руку в жесте, призывающем остановиться. – Что же Вам мешает поговорить с Ним на счёт этого?       – Ему это не нужно. – отрезал я, отводя взгляд к пламени.       – Кто сказал? Он сам?       – … – я хотел что-то сказать, но понял, что говорить-то и нечего.       – Почему же тогда Вы так в этом уверены?       – Мы… – я попытался найти хоть какой-то ответ на поставленный вопрос. Я не просто так уверен в этом. – Мы достаточно давно знакомы. И у меня была возможность понять, что я Ему мало интересен.       – И тем не менее, зная Вас и наблюдая Ваши особенности, как положительные, так и отрицательные, Он всё же держит с Вами контакт. Не отпускает и не отбрасывает как лишнего человека.       – Это до сих пор загадка для меня. – честно признался я. Предугадывая следующий вопрос, я продолжил. – Мы говорили с ним об этом. Он ответил, что просто хочет дружить со мной.       – Молодёжь называет это «фрэндзоной», правильно? – мужчина снова усмехнулся. – И что же вы предприняли дальше?       – Решил попытаться найти кого-то другого. Другого Человека.       – И как успехи?       – Желающих много… Признаться, я был слегка разочарован в том, сколь многие ищут разовое развлечение. С другой стороны, их можно понять, строить отношения тяжело.       – Или, быть может, они начинают с этого? Задумайтесь, молодой человек, если мне не изменяет память, то именно похожим образом, начался Ваш с Ним роман?       – Не было никакого романа. – я произнёс это слишком резко, на что мой собеседник расхохотался.       – Не было, так не было. – отвесил он, поправляя очки, и откладывая газету обратно. – Так нашли ли Вы кого-то?       – Да, нашёл. Но это ничем не закончилось. – я замолчал, ожидая реакции, но мужчина всё так же продолжал смотреть на меня, показывая, что внимательно слушает мой рассказ. – Мы около недели переписывались, встретились…       Мой взгляд снова опустился, и я замолчал, пытаясь подобрать слова.       – Вы думаете, что Вы его разочаровали?       – Возможно.       – Вы сделали что-то не так?       – Нет, наша встреча, наше «свидание», если хотите, прошло замечательно. Просто он меня не зацепил, как и я его.       – Не сошлись. – подвёл итог собеседник.       – Да.       – Но какой урок Вы извлекли из этого, молодой человек? – он знал наперёд, что я скажу дальше.       – Я понял, … что очень мало кто сможет принять меня тем, кто я есть, стать опорой для меня во всех смыслах. Меня очень сложно понять, ещё сложнее мне понравиться.       – Такое Вам ответит любой человек, который находится в поиске отношений. Но Вы узнали что-то ещё, о себе.       – Да, узнал. – кивнул я. – Я осознал, что сейчас мне не нужен никто, кроме Него. Даже если мы останемся в таком «подвешенном» состоянии.       На эти мои слова мужчина глубоко вздохнул.       – И вновь мы вернулись к тому, откуда начали. Друг мой, Вы понимаете, что Вы делали, когда решили искать кого-то? – я посмотрел не него, готовый выслушать. –Вы просто бежали от проблемы вместо того, чтобы её решить…       – От какой проблемы?       – От той, которая связана с Первым Человеком.       – У нас нет с ним никаких проблем. – выпалил я, попытавшись изобразить уверенное лицо. Весьма успешно, кстати говоря. Вот только это не помогло.       – Не отрицайте очевидного. – мужчина кивнул на маятник, который вернулся к статичному положению, как только я сказал, что проблем нет. Затем, он снова качнулся в одну сторону, потом в другую… – Подумайте сами: у вас были отношения. Странные, неловкие, неживучие. В какой момент вы перестали встречаться?       – Как только я… признался?       – С каких пор истерика теперь считается признанием в любви?       – Это было грубо, сэр.       – Простите, молодой человек. Я здесь не для того, чтобы отчитывать Вас за ошибки прошлого. Давайте разберёмся, почему же вы вошли в такое состояние?       – Я… Я думал, что это Ему не нужно. Боялся отказа.       – Вы настолько боялись, что от Вас откажутся после года встреч, что поверили в отказ, которого никто не называл? – мужчина открыл глаза от удивления. – Феноменально.       – Так или иначе, я оказался прав в итоге. – я нарушил воцарившуюся тишину. – Я Ему не нужен в этом смысле. Как-то мы говорили с Ним о том, насколько мы близки. Я ему неблизок, совсем.       – Вопрос, если позволите. – собеседник дождался моего кивка. – А Он-то Вам близок? Насколько Вы впустили Его в свою душу?       – Я был и до сих пор остаюсь готовым отдать ему всю свою жизнь, доверить себя.       – Не приложив инструкций? – мягко спросил мужчина.       – Что, извините? – опешил я.       – Вы сказали, что вы отдали ему свою душу, но открыли ли вы её Ему? Позволили ли понять Вас, разобраться в Вас?       – Ему это не нужно.       – Да что Вы. – собеседник отмахнулся от моего ответа как от назойливой мухи. – Вы, мой друг, оставили его со сложной и мало кому понятной загадкой, которую наказали решить безо всяких подсказок и помощи. И о каких отношениях Вы хотите говорить, если Вы даже толком-то не объяснились перед ним? Вы только сейчас начали разговаривать с Ним о его интересах, но при этом Вы продолжаете молчать о своих, остаётесь закрытой книгой, красивой маской с застывшей улыбкой поверх обложки.       – …       Я задумался. Я всегда считал, что отдал Человеку всё. И так я и сделал в своё время, но… Но вот только никогда я не был ему интересен, как я считал. Он часто проходил мимо, он любил других, но…       – Даже если и так, то в любом случае, он любил других. Он любит…       – А Вы не любили? – собеседник снова слегка улыбнулся. – У Вас, если Вы не помните, было довольно много романтических интересов. Некоторые из которых имели сладострастный исход, тот самый разовый акт, о котором Вы так нелестно выразились. И при всём при этом, Ваше сердце всё ещё верно Вашему Первому Человеку, несмотря на всё это.       – Но… Но ведь мы…       Я так и не закончил фразу. Нечем было. Осознание приходило постепенно. Мне действительно ничего не мешает любить или быть любимым, но тем не менее меня возвращает к той точке, откуда я пытаюсь уйти.       – Что это значит? Что мне делать?       – Эти вопросы заданы слишком рано. – мужчина покачал головой – Вы, молодой человек, как-то упоминали, что перестали что-либо понимать в своей жизни. Вы ведь говорили о своих чувствах, своём отношении?       – Да, всё верно.       – Вот за прояснением мы и собрались. И большинство ответов, касательно былого, мы получили. Вам стало чуть более яснее?       – Удивительно, но… да.       – Превосходно. А теперь, мой друг, если не возражаете. Кофе стынет.       Мы потянулись к своим чашкам. Я попытался сделать глоток, но понял, что моя чашка уже пуста. Заметив моё замешательство, мужчина перевёл взгляд на тот странный маятник, а затем снова посмотрел на меня.       – Что же. – мой собеседник встал с кресла и подошёл к камину, на котором появился бронзовый колокольчик с деревянной рукояткой. – Как вы помните, когда такое происходит, мы с Вами, обычно, заканчиваем наш разговор. Но сегодня, я думаю, можно сделать исключение. Есть ещё кое-что, что я хотел бы с Вами обсудить, мой юный друг.       Мужчина элегантно взялся за рукоятку колокольчика, приподнял его и покачал из стороны в сторону. Спустя мгновение, дверь в гостиную распахнулась и в комнату вошёл безликий человек, одетый как прислуга. Вперёд себя он толкал столик на колёсах, на котором покоился кофейник. Подкатив его к спинкам кресел, он под взглядом мужчины вновь наполнил наши чашки. Я только успел поблагодарить его перед тем, как он, слегка поклонившись, покинул комнату.       – Итак, продолжим. – мужчина вновь сел в кресло и взял чашку в руки. Я поступил также. – Мы уже поняли, что Вы, душа моя, всё ещё искренне любите своего родного Человека. Может быть теперь, когда мы заговорили про Ваши «провалы», как Вы собирались сейчас выразиться, Вы сможете назвать свои ошибки? Что-то, что Вы не сделали, или сделали не совсем так, как надо. Чем это было вызвано?       – Мы говорили о том, как я начал искать другого человека... Вы назвали это бегством. Вы говорите, что я оставил Его без объяснений...       – Вы просто ушли. Сдали себя Ему, и исчезли из этого процесса.       Я кивнул.       – Почему же Вы ушли?       –Я... Я думал, что я Ему не нужен. Я боялся, что он выкинет меня, поэтому...       – Поэтому Вы ушли сами? При этом оставаясь рядом с Ним? – я промолчал. – Не обижайтесь, друг мой, но Вы – глупец.       – Знаю, сэр... – вздохнул я.       – Но это старая ошибка. Наворотили Вы, признаться, изрядно, но былого не вернёшь. Что же у Вас сейчас? Вы говорили, что у вас с ним ничего нет.       – Сейчас мы просто общаемся.       – Слишком уж часто, для простого общения.       – Возможно...       – Даже если и так, то всё равно Вы очень неровно к нему дышите. Настолько, что Он Вам снится....       – А можно не про сны, сэр? Более всего меня беспокоит реальность.       – Ну-с хорошо... Стойте. Вы что, записываете!?       Я тут же убрал блокнот с карандашом за спину. Будто бы это поможет...       – И зачем же? – я попытался отвести взгляд. Но глаза будто бы сами упали на портрет Человека. Теперь на картине он сидел в кресле рядом со мной, вместо моего собеседника, и читал блокнот, который я только что спрятал за спину. – А, я Вас понял. Вы хотите показать Ему наш "разговор". Ха-ха, ну чтоже, я не против.       – Только вот Он увидит в этом бредни шизофреника.       За окном заметно стемнело. Я задумчиво повернул голову в сторону естественного источника света. Небеса скрылись за прекрасными, цвета свинца, облаками. Постепенно накрапывал дождь и усиливался ветер.       – Не слишком ли Вы плохо думаете о своём "рыцаре", м? Или Вы судите по себе? – Мужчина потянулся к чашке. – Чего молчите?       – Я не знаю... – я вернул взгляд в сторону собеседника.       – А что обычно делают люди, если они чего-то не знают?       – Спрашивают?       – Правильно. – мужчина кивнул так, будто согласился с наконец-то правильным ответом ребёнка на вопрос, как его зовут. – И очень многое, что Вы могли бы спросить, мой юный друг, Вы потеряли. Промолчали.       – Но ведь всё могло пойти не так! – я едва не поднялся с кресла. На мой крик внимания было обращено столько же, сколько шуму дождя за окном. – Всё может испортиться!       – А чему портиться? У Вас ведь ничего нет, как Вы говорите. – совершенно спокойным тоном ответил мне мужчина, снова откладывая чашку на столик.       Мне показалось, что надо мной издеваются. Но ведь и правда, у нас с Человеком нет ничего, только хрупкий контакт, который каждый пытается поддерживать… Размышляя над этим, я снова облокотился спиной о мягкую ткань обивки.       – Теперь, когда Вы успокоились, я хотел бы сказать Вам ещё кое-что. Сейчас у Вас есть всё, о чём Вы просили и к чему Вы стремились ранее, если Вы не заметили. Вы со мной согласны?       – Это сложно не признать. Во многом моя жизнь сейчас выпрямилась. И с Человеком мы общаемся действительно теплее и чаще, чем раньше.       – Вот. Но осмелюсь заметить, свои ошибки Вы повторяете до сих пор: пишите письма, но не отправляете, умалчиваете и недоговариваете, и в конце концов, притворяетесь.       В этот момент собеседник ожидающе посмотрел на меня. Я в это время не мог сказать ни слова. Да и не видел смысла что-либо говорить. Это была чистая правда.       – И тем самым Вы не позволяете своим отношениям продвинуться дальше, за черту знакомых.       – Но ведь Ему это не...       – Надо ему это или нет в данный момент не играет роли, голубчик. – мужчина развёл руками – Куда важнее, нужно ли это Вам, молодой человек. И – я знаю, о чём Вы подумали, – нет, это не настолько эгоистично.       – Зачем мне вообще продвижение отношений, если Он этого не хочет? Это для меня теряет смысл.       – Это мило, что вы заботитесь о том, что хочет Ваш Первый Человек, но Вы упускаете кое-что наиболее важное. И ответом, на поставленный Вами вопрос, мой друг, будет то, что Вы этого хотите. Вам это надо, молодой человек, и только поэтому Вы должны попробовать сделать всё, что в Ваших силах. Вместо этого, сейчас Вы просто прожигаете выпавшие Вам возможности.       – А что Вы мне предлагаете, сэр? Разговаривать с ним? Вы хоть представляете…       – Насколько неловкими выходят такие разговоры? Более чем, я прекрасно помню. И помню, насколько в последний раз у нас было красное лицо от стыда, когда Вы делились с Ним своими догадками о корнях Вашей ревности, верными кстати. А стыд-то тот беспричинный, между прочим.       – Ну что поделать. – я развожу руками и беру свою чашку в руки. – Когда на другом конце стоит гробовая тишина – не знаешь, что и думать.       – Вы сомневаетесь?       – В том, слушает ли Он? Нет… Не знаю.       – Мне кажется, Вы снова боитесь. Что надоедаете Человеку, я имею в виду.       – … Да. Постоянно. Даже Он удивляется. – я ухмыльнулся, отставив чашку.       – Поумнее Вас будет. – мужчина укоризненно потряс указательным пальцем. – Кстати, раз уж начали. Поговорим о Вашем самом главном пороке. Страх. Вы постоянно боитесь, молодой человек, и боитесь попусту. Ведь ни один Ваш страх не оправдался. Он Вас не избил, не обозвал, не выкинул, даже вот, при себе держит.       Собеседник вернулся к чашке, но, по-видимому, обнаружил её пустой. Колокольчик, которым он воспользовался ранее, оказался на том же самом столике, и именно к нему потянулся мужчина. Не дожидаясь своего помощника, он продолжил.       – Итак, поговорим о страхах. Чего Вы боитесь, мой юный друг?       – Остаться один. – я ответил сразу же. Это был один из моих основных страхов, как я думал. На это мой собеседник только кивнул и сделал глоток из чашки.       – Отлично. А как Вы думаете, реален ли этот страх?       – Я… так не думаю. – я замялся. – Иногда мне кажется, что я остался один, совсем никому не нужен. Это горькие моменты отчаяния, но они очень быстро проходят. Потому что я понимаю, что это не так. У меня есть мои немногочисленные, но верные друзья, родные люди, с которыми я могу разделить свою душу и которые обязательно помогут мне. И я плачу им тем же. Пусть иногда одиночество начинает съедать меня изнутри...Я позволяю ему, вернее сказать…       – При этом, Вам часто необходимо одиночество, или его иллюзия. – задумчиво произнёс мужчина. – Без этого общество других людей, даже самых близких, будет давить на Вас, и Вы, в итоге, взорвётесь. Метафорически, разумеется.       – Соглашусь с Вами.       – Но хотелось бы вернуться к основной теме нашей сегодняшней встречи. Какие страхи у Вас есть относительно Первого Человека?       – Это… сложно выразить словами. – я наивно надеялся, что такой предлог заставит собеседника поменять тему. Я ошибся.        – Вовсе нет. Попытайтесь. – собеседник терпеливо ждал, когда я соберусь с мыслями.       – Ну хорошо. – я закусил губу. Почему-то исповедоваться в страхах даже самому себе, намного неуютнее, чем в грехах. – Я боюсь, что в какой-то момент надоем Ему даже как знакомый или друг, и Он решит-таки выбросить меня из своей жизни.       – Ещё. – кивнул мужчина.       – Я боюсь, что в один момент Он решит посмеяться надо мной. Нет, простые шутки я слышу почти каждый день, такой уж он человек, и не буду врать, мне это чертовски нравится…       – Об этом потом.       – Хорошо, сэр. В общем, я боюсь, что однажды Он решит высмеять меня с моими чувствами и эмоциями, с которыми я ношусь как курица с яйцом.       – Давайте остановимся на этом поподробнее. Думаю, Ваш первый страх мы уже опровергли. Говоря о втором, скажите, друг мой, было ли такое? Пал ли хоть кто-то его «жертвой» в этом плане?       – Я не буду врать, я не знаю. Его жизнь куда шире моей, и если я находился у Него на глазах, то Он…       – Ах, да. Я успел и позабыть, насколько узким был наш мир, до недавних пор. В любом случае, Ваш страх кажется мне накрученным и необоснованным. Тем более, что Человек часто старался быть добрым к Вам.       – Да, это так. Но дело в том, что очень часто, когда Его шутки заходят достаточно далеко, когда я пытаюсь как-то обыграть их, поставить двойной намёк или что-то в этом роде… – мой взгляд поник, а Человек с полотна картины осуждающе смотрел прямо на меня. – Первый Человек обрывал линию шуток, возвращая нас в реальность. И каждый раз это звучит как укор.       – Вы думаете, Он не хочет позволять Вам надумать лишнего?       – Или же, Он боится, что я, приняв его шутки за чистую монету, сделаю что-то не так, как он рассчитывает. Скорее же всего, Он просто не хочет, чтобы я в них поверил… – я задумчиво сложил руки. – Я знаю, сэр, это звучит как бред, Но…       – Должен заметить, – мужчина взял в руки газету и внимательно вчитывался в какие-то строчки. – что Он делал это в основном в присутствии кого-то ещё.       – Да, это его друг, он же мой знакомый. Но и шутки свои он шутит в основном в его присутствии. Вы думаете, Он не хочет, чтобы я сказал лишнего?       – Если Вам интересно моё мнение, то могу сказать, что такие плоские шутки вполне могут служить в том числе для поднятия и сохранения собственно авторитета в определённых социальных подгруппах. Хотя я, как и Вы, склоняюсь к версии о Вашей вере в эти слова. – мужчина брезгливо отбросил газету обратно. – Не лучше ли спросить Вашего Человека?       – Я заранее знаю, что Он ответит. «Это всего лишь шутки».       – Что же мешает Вам поверить его словам?       – Скорее всего – желание, чтобы хоть часть шуток оказалась правдой.       – Это уже будет зависеть от Вас, молодой человек. – усмехнулся собеседник. – Кстати. Скажите, Вы завидуете ему? Что у него было больше в жизни, чем у Вас.       – Конечно. – без зазрений ответил я. – Но зависть эта не черна. У каждого жизнь протекает по-своему. И завидовать судьбе другого, я считаю, нелепо. Да, у Него больше знакомых. Да, у Него нет проблем по части коммуникации с другими людьми. И да, Он имеет статус и обязанности, которыми хотел бы обладать и я. Он спокойно чувствует себя в больших компаниях, да и в целом жизнь у него поинтереснее и во многом успешнее моей. Но это не значит, что мне бы такая жизнь подошла. Многое бы поменялось, если бы я рос в иных обстоятельствах. Но я не вижу повода жалеть об этом. Каждый из нас выжимает своё удовольствие из своих дней. Во многом Его пример мотивирует меня не отказываться от того, что интересно мне…       – Красиво сказано. – мужчина прервал меня, поправляя галстук. – Только вот мотивация у Вас какая-то слабая.       – Мне не хватает уверенности в себе.       – Слава Богу! – мой собеседник всплеснул руками, чуть не опрокинув столик, на котором находились наши чашки, колокольчик, маятник и газета. – Вы наконец-то начали думать! – собеседник сделал очередной глоток и продолжил. – Неужели это Вы заговорили о нехватке уверенности? Ха-ха!       Мужчина встал и поаплодировал, как будто ему показали великолепное шоу. Но заметив мой ледяной взгляд, он вернулся на место.       – Итак, подытожим. Вы наконец-то поняли, что я хотел Вам сказать. Вам нужна уверенность в себе. В своих действиях и словах. Вы постоянно боитесь того, чего нет и, скорее всего, не произойдёт. И это сковывает Вас, Вы боитесь даже слово лишнее сказать, лишь бы не дать никому повода воплотить Ваш страх.       – Это не так просто.       – Нет, друг мой, тут Вы не правы. Вспомните, сколько писем, сколько слов Вы готовили, но так и не отправляли Человеку? Сколько моментов упустили? А сколько из них отправили, но стёрли в итоге? – мужчина откинулся в кресле, потрясая пальцем. – Вы – заложник собственных страхов. Чтобы изменить ситуацию и выйти из подвешенного состояния, Вы должны научится предпринимать действия и нести за них ответственность, каков бы ни был итог.       – Но если я всё разрушу? – в моём голосе прозвучали сдерживаемые слёзы.       – Значит так надо. В любом случае, это будет определённо конец, либо определённо развитие. Никто не говорил, что это просто.       Я снова взял чашку в руки –тема разговора снова собиралась поменяться. И чашка оказалась пустой. А маятник оживлённо наворачивал целые круги.       Похоже, мужчина также обратил на это внимание, потому что выглядел он крайне удивлённым. Со своего места я также мог разглядеть, что его чашка также пуста.Даже несмотря на то, что он прикоснулся к ней всего лишь пару раз после того как её наполнили. Собеседник молча потянулся к колокольчику, на что я усмехнулся.       – Это уже третье исключение, сэр.       – Сегодня особый день, а у нас особая встреча, мой юный друг.       Не знаю почему, но в этот момент мне снова захотелось выглянуть в окно. «Снаружи» уже стемнело, небо было украшено золотистым закатом. Фиолетовый свет падал на деревья и образы зданий рядом.       – Сейчас я хочу задать Вам ещё одну серию вопросов. Задумайтесь над ними, молодой человек. – мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, ожидая некоего знака, что я готов его выслушать. – Что Вы знаете о Первом Человеке? Что Вы находите в нём хорошего, а что плохого? Действительно ли Вы, молодой человек, любите Его?       Последний вопрос невольно напомнил мне о том, как под такое же сомнение меня поставил сам Человек. Но я здесь не для того, чтобы злиться, если этот вопрос был задан, значит надо найти на него ответ.       – Что я знаю о Нём? Не многое. – начал я, силясь вспомнить всё, что я успел заметить за годы общения. – Самое очевидное – Он сильно подвержен своему текущему настроению. Немногим больше, чем я сам. Но в отличие от меня, он не всегда силится скрывать это. Во всяком случае в общении со мной и другими своими знакомыми и друзьями. Не знаю, как обстоит с этим делом у Него в рабочей обстановке. Может, он, как и все, носит маску – лицо, которым все работают. Но это для меня не очень важно.       – Насколько мне известно, мой юный друг, со знакомыми он также носит маску. – собеседник снова склонился над газетой.       – Это лишь моё подозрение. – я приложился к ароматному чаю, который поставил прислуга вместо кофе. – Так или иначе, это Его личное дело. И лезть туда с нашей стороны как минимум, неприлично. А на деле – грубо.       – Соглашусь с Вами. Но продолжим. Что ещё Вы о нём знаете?       – Он умеет быть добрым. И он также хорошо умеет быть гадом. – мужчина тихонько посмеялся.       – Прямо как и Вы.       – Тем не менее, Он прямолинеен и недипломатичен, если сравнивать со мной. Я часто замечаю, что многие вещи, которые можно было бы подать более мягко и эффективно, он обрушивает на людей так, как думает.       – Занимательная особенность.       – Несомненно. Вы знаете, недавно я стал невольным слушателем разговора Первого Человека с его новой подругой. Кто-то из её рабочего окружения, – или не рабочего, я не вслушивался, – заболел бушующей сейчас коронарной инфекцией, и эта подруга сокрушалась по поводу того, что именно она могла заразить. Человек высказал действительно здравые мысли – не стоит переживать о том, чего нельзя изменить, да и к тому же, мало ли заражённых ходит? Это пандемия, и мало кому удастся не переболеть хоть раз, как мне кажется. Чему надо радоваться, так это лёгкой форме протекания болезни.       – Я солидарен с Вами.       – Ещё бы Вы не были, сэр. – я закатил глаза. – Так или иначе, вместо спокойного и успокаивающего объяснения, за которым девушка и пришла, по большому-то счёту, – на секундочку, беспардонно ворвавшись в беседу между двумя людьми, – она получила фактически запрет и обесценивание собственных переживаний, так это было подано. Хотя исходный посыл и мысли были вполне верными, и озвучены после.       – Так чего же Вы не вмешались, молодой человек?       – Я мало знаком с этой особой, а от малознакомых людей помощь такого рода редко готовы принять.       – Кстати о ней, если я всё правильно помню, то это вполне весёлая девушка, умная и творческая…       – На что Вы хотите мне намекнуть?       – Ну-с, во-первых на то, что хороших людей в мире, как мы успели убедиться, на вес золота. Может, у вас с ней нашлись бы общие темы для разговоров. А во-вторых, что, судя по всему, своим молчанием Вы имели неосторожность выказать ей, что не очень довольны её присутствием.       – Это лишь подозрения.       – Притом совсем небезосновательные.       – Причина её ухода может заключаться в её отношениях с Первым Человеком. Кто знает, может у них есть какие-то разногласия…       – А Вы спрашивали у самого Человека?       – Да. Он отвечает, что дело не во мне. Я же так не думаю.       – Чтож, я считаю, что Вы сможете при следующей такой встрече набраться смелости и уверенности извиниться перед дамой за своё хамство.       – Прелестно. – я всплеснул руками. – Я только что сам назвал себя хамом.       – Но ведь это правда. – мужчина улыбнулся. – Скажите, сколько раз Вы замечали за собой подобные эксцессы? Как часто замалчивали в себе резкости? А сколько сказали, пусть и не хотели никого обидеть или вообще не имели ввиду то, что вылетело? Вы не меньший гад, чем Человек, с той лишь разницей, что Вы повежливее и с более развитой совестью.       – Если уж Вы и начали говорить о нас самих, то давайте зайдём ещё дальше и упомянем, что я ещё и эгоист.       – Разумный эгоист, – поправили меня, – со своими твёрдыми моральными устоями, в угоду которым Вы часто и действуете.       – Что правда, то правда. – я развёл руками. – Но стоит заметить, что в этих самых устоях лежит и уважение к другим людям, их интересам, стремлениям и решениям.       – Которые тут же пропадают, когда Вы начинаете сомневаться в разумности выбранного человека. – собеседник снова расправил газету.       Мы просидели в тишине под мерное тиканье старинных часов достаточно долго. Я гипнотизировал неугасающий камин, а мужчина внимательно изучал продукт массовой типографии. Первый Человек на портрете всё также смотрел на меня с укором. Пусть я и знаю, что это лишь образ, причём некорректный, под этим взглядом всё же было крайне неуютно.       – Вы снова боитесь, молодой человек. – также укоризненно проворчал мужчина, не отрывая взгляд от газеты. – Вы не упомянули, что боитесь быть осуждёнными Им за те решения и убеждения, которые Вы считаете правильными и гуманными. Вы боитесь, что Он не разделяет фундаментальные положения Вашей системы ценностей.       – Мы разве не закрыли тему страхов? – я саркастически ухмыльнулся.       – Мы так и не закрыли её. – всё также бросил мужчина. – И этот Ваш страх весьма легко побеждается уверенностью, в первую очередь, в своих убеждениях. Вы обладаете весьма редкой, к сожалению, способностью: принимать чужую точку зрения, даже если она противоречит Вашей. И всё же боитесь, что Он не примет Вашу. И это при том, что в большинстве тем и случаев вы с Ним приходите к одинаковым заключениям, пусть и разными путями, в зависимости от того, кому что ближе и кто в чём разбирается, в зависимости от опыта. В иных случаях, когда вы не сходитесь во мнениях, вы часто исходите из одного и того же. Видите всю абсурдность Вашего страха?       – Да, пожалуй.       – Получается, вы двое и вправду не такие уж и разные, при том, что уж точно не одинаковы. – собеседник снова усмехнулся и отложил наконец газету обратно. – Мне интересно, если позволите. Почему Вы думаете, что Вам будет хорошо с Ним? С такой противоположностью и таким сходством?       Я задумался. Не потому, что я не знал ответ, а потому что хотел его проверить.       – Я знаю себя и своё непостоянство. – начал я из далека. – Если я долго буду пребывать в каком-то одном состоянии, кондиции, характере отношений, то это слишком быстро станет пресным для меня. Я потеряю интерес и отброшу как лишнее. Я нуждаюсь как в позитивных, так и в негативных эмоциях, мне необходимо испытывать полный спектр человеческих чувств, так я чувствую себя действительно живым. К сожалению, мало кто из упомянутых Вами ранее романтических интересов мог предложить мне такое изобилие.       – Кроме Человека, я полагаю. – мужчина вновь задумался.       – Именно. Плюс ко всему, Его характер подвижен. Он редко остаётся в одном и том же состоянии надолго. Я не психиатр, чтобы говорить о норме или патологии, но я знаю одно – это то, что мне нужно. Кроме того, Он – человек весьма непростой. Возможно даже если бы мы и сошлись, полностью я бы не понял его даже до конца жизни, и это также привлекает…       – Коль уж мы заговорили о привлекательности… – собеседник жестом остановил меня. – Я хочу услышать, что Вы думаете о Нём с более приземлённой стороны. Я говорю о внешности, о красоте физической.       – … – я слегка покраснел, – А это точно необходимо?       – Друг мой, не притворяйтесь, будто Ваши чувства к Нему лишь платонические. Вы не сможете долго отрицать, что «плотские» факторы играют столь же важную роль, сколь и духовные. Кстати, пока Вы не начали отвечать на мой вопрос, в этом лично я вижу ещё одну Вашу ошибку. Вы позиционировали своё отношение к Нему лишь как платоническое, и это при том, что всё началось с игры в страсть. А Он, хочу напомнить, такойже, как и Вы молодой человек, в расцвете своих сил, которому интересно попробовать от жизни как можно больше.       – Вы хотите сказать, что я должен был сразу зазывать его в постель!?       – Вы слишком опошляете, мой юный друг. – мужчина покачал головой. – Я лишь хочу сказать, что вы фактически предлагали Ему, я процитирую, если позволите, – собеседник снова взял в руки газету. – «Отказаться от молодости и всех её плодов в пользу моей истерической одержимости тобой».       – Спасибо, сэр. – ядовито ответил я, отворачиваясь в сторону.       – Не стоит благодарности. – как ни в чём не бывало ответил мужчина, вновь откладывая газету. – В глубине души Вы понимаете, что это была Ваша ошибка. Иначе я бы это не озвучил.       – Возможно Вы и правы…       – Так вернёмся же к вопросу о внешности. Что Вас в Нём цепляет?       – То же, что и толпы других людей, спутниц и прочих, которые наверняка обращали на него внимание. – ответил я. – Может так считаю я один, но Ему как-то удаётся выглядеть одновременно мило и брутально. Он может быть по-настоящему серьёзным и внушительным, сильным, как и типичный мужчина. Но вместе с тем, он также умеет быть шутливым, нежным, осторожным. Говоря о внешности, это особенно ярко я вижу в его лице. Не знаю, что даёт такой эффект, но даже при разных взглядах это не контрастирует, а органично смешивается.       – А что же про всё остальное? – съехидничал собеседник.       – Парень как парень. – стушевался я. – Сильный, крупный, иногда резковатый, в хорошем смысле. Я имею в виду не только в высказываниях, но и в движениях. – когда мужчина рассмеялся, я слегка опешил. Что я сказал смешного? Вскоре до меня дошло. – НЕ В ТЕХ ДВИЖЕНИЯХ, СЭР! О, Боже, как можно быть таким..!Нгх!       Я закрыл глаза ладонью, параллельно заливаясь краской. А мужчине было весело. Хотя чего греха таить, мне тоже пришлось сдерживать улыбку.       – Самое… самое смешное, – начал собеседник, пытаясь привести дыхание в порядок, – что Вы до сих пор пытаетесь скрыть, что Вам нравится такого рода юмор! Даже когда Он шутит…       – Это всего лишь шутки. – в этот раз эта фраза прозвучала удручённо, а не осекающе.       – И тем не менее, они Вам нравятся. Я знаю, что Вы не настолько распутны, чтобы вытворять всё, о чём Вы с Ним беседуете. Но признайте, над этим Вы задумывались. – мужчина с улыбкой потрясал указующим перстом в мою сторону.       – Может, вернёмся к внешности? – жалобно попросил я.       – Вы точно хотите продолжать этот разговор, учитывая на какой градус мы сейчас вышли? – собеседник поиграл бровями, а я побледнел. – Вы уже выразили свою мысль, Он Вам нравится. Пусть даже есть люди и покрасивее. Но глазу, как мы знаем, понравится всегда легче.       – Сколько бы я не видел других людей, почему-то Он остаётся самым интересным для меня. В плане, ну… Вы поняли, во всех планах.       – Следите за речью, молодой человек. – чопорно отчеканил собеседник, поправляя успевший как-то помяться лацкан.       – Простите, сэр. – после этого мы снова замолчали.       Мужчина поднялся и перемешал угли в камине, будто бы это было нужно. Маятник всё ещё болтался из стороны в сторону, но не так рьяно, как когда мы начали беседовать о Человеке. За окном стало ещё темнее, было не видно даже ближайших деревьев. Комнату теперь освещали лампы, имитирующие свечки…       – А я думал, мы тщательно подходим к проработке интерьеров. – усмехнулся я.       – Так и есть. Просто я не вижу смысла отказываться от комфорта цивилизации. Всегда можно совместить утончённый вкус и современные реалии.       Я молча кивнул. Было ещё кое-что, что я хотел сказать…       – Так говорите. – мягко сказал собеседник. – Здесь нет смысла умалчивать что-то. Здесь только мы. И многое из того, что мы уже сказали, мы знали давно.       – Что же, – я снова посмотрел на портрет. Теперь он опустел. – При взгляде на Человека можно сразу понять, что он совсем не так прост, как хочет казаться. Мы редко ошибаемся в людях.       – Это пришло к нам с опытом. – согласился мужчина, стоя радом с камином.       – Мне всегда было интересно, что стало причиной согласий на встречи в прошлом…       – Спросите.       – Чем он любит заниматься, помимо того, о чём я знаю…       – Узнайте.       – Есть ли у нас ещё темы для разговоров…       – Так спросите его в конце концов! – мой собеседник, видимо устав слушать моё нытьё, сменил сдержанный тон на негодование. – Вы не лишены дара речи, говорить умеете. И вместо того, чтобы пытаться им воспользоваться, Вы постоянно увиливаете, утаиваете. Просто потому, что боитесь того, чего нет. Вы не уверены в себе и в этом Ваша главная проблема! Вы хотите с ним дружить? – Так действуйте! Вы хотите добиться его внимания? – Не сидите сложа руки и трясясь от страха! Как Вы не поймёте, у Вас сейчас есть всё для того, чтобы действовать! Но Вы просто подвесили всё вверх ногами и не хотите ничего предпринять, чтобы хоть куда-то отклониться! Вы сами – не урод, и те полсотни людей, которых Вы «отбраковали» подтвердят это. Вы можете и умеете быть добрым и нежным, Ваши немногочисленные друзья, знакомые и любовники подтвердят это! Да, у Вас сложный характер и не всем понятные системы ценностей и мировоззрение, но так Вы же Творец! Иначе Вы бы не могли заниматься творчеством! Кроме того, Вы не один такой, у каждого человека есть свой сложный внутренний мир, разрушенный или возведённый вновь, не тронутый или закалённый множеством неудач и трудностей, и Ваш Человек не исключение. Жизнь, как мы успели понять, молодой человек, – штука крайне сложная, несправедливая и злая, и Вам, хочу заметить, ой как крупно повезло. И Вы решаете просто приостановить одну из важнейших сфер своей жизни, почти её половину, просто потому что боитесь того, что сами себепо напридумывали?       – Я пытаюсь что-то делать! – я встал с кресла в попытке возразить. Пришлось тоже поднять голос. – Я стараюсь…       – Извините, мой юный друг, но пока я вижу, что вы сидите, пардон, на попе ровно, и ничего не делаете. Вспомните, как вы добивались успеха в прошлый раз, вспомните, что Вы сделали всё от Вас зависевшее, чтобы достичь результата, и в итоге он превзошёл все Ваши ожидания! А здесь Вы неуверены ни в чём, безвольной куклой бьётесь о стенки домика, который периодически трясут! Никому не нравятся настолько безвольные люди, даже Вы сами проходили мимо таких. Так что мешает Вам занять другую позицию в этой игре, которую Вы начали когда-то давно, но побоялись и не смогли закончить?       – Да то, что игра кончена! – прокричал я.       – Почему тогда Вы до сих пор с Ним общаетесь? К чему с Вашей стороны все эти каламбуры, к чему тогда все эти письма, которые вы безвозвратно выбросили в страхе, что Он прочтёт? Не врите себе, юноша, Вы сейчас поступаете неверно! И только от Вас зависит, сдвинется ли всё с мёртвой точки, или нет!       – А если Ему действительно не интересен я, что тогда? – я подошёл вплотную к мужчине.       – Тогда Вы хотя бы будете знать, что сделали всё, что смогли. – собеседник ткнул ладонью мне в грудь, и я снова свалился в кресло. – И это будет Ваш результат, а не досадное стечение обстоятельств.       Мы замолчали. Я пытался осознать, что мне только что открылось. Огонь в камине начал угасать. Маятник уже успокоил свои движения. Я продолжал следить за тем, как языки пламени становятся всё меньше и меньше. Когда я очнулся, я держал в руках пустую кружку, а мужчина сидел за белым роялем и играл «забытый вальс» Шопена. На глазах выступили слёзы. Я вспомнил те немногие хорошие моменты, проведённые с Человеком, в очередной раз проклиная себя, что не ценил их в своё время. Но это уже прошлое. В настоящем начали проявляться новые,похожие моменты. Можно было бы подумать, что история повторяется, но нет. Чтобы повторится, нужно иметь не только начало, но и конец. А эта история до сих пор продолжается, тянется за мной, как шлейф из пурпурной крови, вытекающей из запутавшейся в нитях страха души. Пора вылезать отсюда.       Вальс закончился, и собеседник подошёл ко мне, протягивая руку к чашке. Я послушно вручил её мужчине, и тот поставил её на уже потухший камин. Я развернулся к окнам и увидел новый рассвет. Самый очевидный и банальный символ нового, светлого начала. Но всё же как это чертовски красиво… Надо будет как-то уговорить Его на такое.       – Ты многое осознал сегодня. – в этот раз мужчина протянул мне руку для рукопожатия.       – Спасибо, что прояснил мне ситуацию. – я крепко пожал его руку.       – Надеюсь, в наш следующий разговор, мы будем обсуждать итог твоих действий. И да, ещё кое-что.       – Что такое?       – Как думаешь, стоит ли в твоих записях говорить, что ты и я – это один и тот же человек? А то может и вправду подумает, что мы сходим с ума?       – Я же до сих пор всё пишу. – я улыбнулся, потрясая блокнотом. – К тому же, я не говорил, что здесь художественного вымысла нет совсем.       Дверь из гостиной отворилась, за ней было нечто аморфное, нефизическое, источающее свет. Кивнув на прощание, я шагнул в светлое пятно.