Другая версия правды

Мишель лежит на жёсткой кровати, уставив безжизненный взгляд в потолок, и крутит большими пальцами, соединив руки в замок на груди. Она пытается собрать все роящиеся в голове мысли воедино. Ей всего шесть лет, но с ней произошли совсем не детские вещи.       

***

       Совсем недавно почти весь Нью-Йорк был разрушен инопланетными тварями. Над городом разверзся огромный портал в далёкий космос, откуда вылетали железные корабли. От них буквально у каждого подкашивались ноги и пробегали мурашки по спине. В конечном итоге Мстителям удалось спасти город, но без потерь обойтись было невозможно. После восстановления зданий утраты не сильно отразились на суетливости Нью-Йорка: в метро в час пик вагоны были всё так же забиты, очереди в местные забегаловки не уменьшились ни на миллиметр, но всё это не отменяло тот факт, что сотни детей остались без родителей, и Мишель Джонс, смуглая кудрявая девочка, не стала исключением.        Когда вторжение на Землю только началось, никто из её небольшой семьи не понял, что происходит. Папа, Дэвид, только вернулся с работы, а мама, Кейтлин, закончила готовить праздничный обед в честь повышения супруга. Мишель, единственный ребёнок в семье, сидела на кухне за компанию с Кейтлин и читала книгу. Она очень рано научилась читать, и в свои малые годы уже имела достаточно большой багаж. Как только все члены семьи уселись за стол, раздался оглушительный взрыв, и окна небольшой кухоньки разлетелись вдребезги. Никого в комнате практически не поранило, но ударная волна сбросила всех со стульев. Мишель даже не успела запаниковать, потому что через доли секунды прогремел второй, в разы более мощный взрыв. С этого момента Мишель не слышала ничего, кроме звона, а всё произошедшее с девочкой смешалось в одно мутное, прерывистое и суматошное воспоминание:        В квартиру вламывается какой-то деформированный человек в железной броне, чем-то смахивающий на рептилию… Его видно лишь через маленькую щель — родители прикрыли Мишель своими телами, чтобы защитить… Отчетливо ощущается запах маминых волос, он перебивает запах гари… Что-то тяжелое и мягкое плотно прижимает к полу… Темнота…       

***

       Следующее, что помнится чётко — дизориентирующая головная боль. Все звуки были режущим эхом. Мишель села в кровати, огляделась, часто моргая, и увидела больничный коридор, заставленный койками со спящими людьми так, что между ними едва можно протиснуться бочком. Несмотря на это врачи в белоснежных халатах сновали туда-сюда.        — Лора, тут ещё одна проснулась, — услышала женский шёпот Мишель и сморщила аккуратный носик. Буквально через пару секунд к ней подлетели две медсестры. Одна из них была хрупкая шатенка с большими мешками под глазами, видно, она работала не первую смену подряд. Вторая была высокой и темнокожей, её взгляд тоже был уставший.        — Лора, ты не помнишь, что с этой? Её можно сегодня выписывать? — спросил тот же голос. Теперь стало понятно, что он принадлежал шатенке.        — Нет, вроде нет. Но нужно ещё раз пересмотреть её карту. Тут так много людей, что они все перемешались в голове. Если я не ошибаюсь, её нужно лишь показать Эрнандесу, — ответила Лора. — Детка, как ты себя чувствуешь? Как тебя зовут? — обратилась она к Мишель, положив руку на её плечо.        — Я Мишель. Мишель Джонс. Голова болит, — хрипло произнесла Мишель. — А где мои родители?        Обе медсестры старательно, но не слишком успешно делали вид, будто не услышали вопрос.        — Отлично. Кейт, посмотри результаты медицинского осмотра и впиши туда имя, — обратилась Лора к напарнице. Затем она набрала в пластиковый стакан воду из кулера и протянула Мишель. Кейт метнулась к столу регистратуры. Пока девочка пила, шатенка успела вернуться и теперь стояла и тёрла уголок листка формата А4. Мишель больше не могла расслышать разговор медсестёр.        Через несколько минут Лора наклонилась к Мишель попросила подняться с кровати. По всей видимости, ничего серьёзного с ней не произошло. Кейт взяла девочку за руку и повела в правое крыло больницы.        Спустя несколько лестничных пролётов и поворотов они остановились перед гладкой коричневой дверью. Девушка постучала и просунула голову в кабинет.        — Мистер Эрнандес, можно? — приглушённо спросила она.        — Да, проходите, — донёсся ответ. Девушка пропустила Мишель перед собой и чуть подтолкнула. Кабинет казался пустым и холодным. Перед окном стоял дубовый стол, слева от него стоял шкаф с плотными папками. На стене что слева от входа, висели остановившиеся часы и календарь с отстающей датой. А справа стоял потёртый зелёный диван. За столом сидел плотный средних лет мужчина с короткой бородкой и в очках.        — Это Мишель Джонс.        — Хорошо, ситуация та же, что и у остальных? — на этот вопрос медсестра утвердительно кивнула. — Я понял. Вы можете идти.        Когда дверь закрылась, мужчина перевел взгляд на Мишель и постарался выглядеть и звучать как можно дружелюбнее.        — Привет, Мишель. Меня зовут мистер Эрнандес. Я работаю психологом в этой больнице, и нам нужно поговорить, так что присядь, пожалуйста, на диван, — его тембр был очень приятный и располагающий, разительно отличающийся от кабинета, поэтому Мишель молча послушалась. Диван оказался не только потёртым, но и продавленным. — Видишь ли, случилось кое-что не очень приятное. На наш город напали. Без жертв не могло обойтись, понимаешь меня? — он говорил очень чётко. Мишель кивнула, хотя с трудом понимала, к чему ведёт психолог. — Так вот, ты уже взрослая девочка, поэтому я могу разговаривать с тобой как со взрослой, так? — Мишель снова кивнула. — Мстители сумели справиться, но никто не мог предвидеть такое, поэтому, к сожалению, некоторые люди пострадали. Думаю, ты видела. У нас приёмная забита, так что койки стоят прямо в коридоре, — Эрнандес сделал небольшую паузу. Обычно он так не делал, потому что за это время люди успевали напридумывать себе много чего лишнего. Но сейчас ему просто необходимо сделать глоток воды, чтобы не задохнуться. — Твои мама и папа пытались защитить тебя, и им самим спастись не удалось.        К шокированному лицу Мишель прилила кровь, оно начало гореть, а на глаза навернулись слёзы. Психолог продолжал что-то говорить, но она его не слушала.       

***

       Мишель уже три дня провела в детском доме. Каждое утро воспитательницы говорили, что она точно найдёт семью, ведь людей сейчас активно агитируют на попечительство. Сиротам после вторжения уделяется много внимания со стороны мирных жителей, ведь они хотят, чтобы не так много детей выросло без родителей. Тем более некоторые потеряли своих детей, и хотят восполнить это. Плюс правительство смягчило условия усыновления. Теперь можно быть опекуном, даже если у тебя нет половинки, но ты можешь обеспечить семью, или если ты стал попечителем, а потом развёлся, ребёнка не заберут.        Пока Мишель живёт в детском доме, ей никогда не смириться с потерей родителей, которые были для неё всем, единственными друзьями. Она никогда не умела находить общий язык с людьми, да ей, собственно, и не было это нужно. Но теперь всё изменилось. Она жила в одной комнате с семью ребятами, и ни с одним контакт не наладился. Это усугубляло эмоциональное состояние девочки, она стала ещё более замкнутой. Она почти не ела, а всё свободное время проводила пялясь в потолок. Сначала она пыталась читать, чтобы отвлечься, но в голове не укладывалось ни единой строчки. Она проводила время будто в вакууме, не обращая внимания практически ни на что.        Через несколько недель больше половины детей приняли в семьи, но не Мишель. Она совсем было отчаялась, насколько это возможно для шестилетнего ребёнка. Она сидела в столовой во время обеда и пыталась заставить себя съесть хоть ложку томатного супа, но кусок в горло не лез. Поэтому она просто водила ложкой по поверхности супа, пытаясь собрать размокшие сухарики в кучку.               — Мишель! Мишель Джонс! Подойди, пожалуйста, с тобой хотят поговорить, — появилась на входе в столовую воспитательница с серьёзным видом.        Неужели за Мишель пришли, и у неё появится шанс вновь обрести семью?