За стеной

POV Фрэнк Я открыл глаза. Дождь громко барабанил по крыше и, казалось, по моей башке тоже. В моей комнате на втором этаже всегда было слышно, что происходит на крыше. Я сел в кровати и взялся за голову, перебирая пальцами чёрные волнистые пряди. Я просидел так около минуты и только потом глянул в окно. Дождь лил чуть ли не стеной, и за этой мутью слабо виднелись силуэты высоких деревьев, зеленые ветви которых качал ветер, и крыши соседских домов. Небо было на несколько тонов светлее мокрого серо-голубого асфальта. Сонливость взяла надо мной верх, и я рухнул в кровать на мягкую подушку и тёплое одеяло. Сразу стало лучше. Я снова повернул голову в сторону окна. В голове смутно мелькали спросонья мысли: "Ну и погода, мда, не погуляю, видимо, сегодня.. Погуляю.. Минуточку, а который час?" Я глянул на электронные часы на деревянной тумбе возле изголовья кровати. Красные цифры на чёрном экране показывали пять тридцать. Я подумал, что можно ещё спать, и спать, и отвернулся к стене, увешанной плакатами и своими непонятными зарисовками. Я рассматривал их, пытаясь уснуть. Здесь были старые группы, которые я давно не слушал и актеры из сериалов, которые давно не смотрел, всякие наброски людей, котов, гитары, домов.. Но всё это было не так важно. Вся эта цветная бумага всего лишь хоть как-то оживляла голую стену. Самое ценное находилось внизу, прямо напротив моих глаз — маленькие клочки листов с изображениями выдуманных героев и даже что-то вроде моего небольшого портрета. Они были подарены мне лучшим другом Джерардом. Джерард был самой главной ценностью в моей жизни. Мы дружили не так долго, всего пару лет, но я могу сказать, что он где-то глубже, чем просто в моём сердце. Он за сердцем. Джерард, как и я, рисовал, но получше. Несколько месяцев назад он показывал мне свои картины, если можно так сказать. Это была настоящая вакханалия цвета и ужас в самых разнообразных его формах. Работы Джи контрастны друг другу, как вы уже поняли: на одних — яркие прекрасные образы персонажей, выдуманные художником, на других — темнота вперемешку с бордовыми пятнами и непонятными силуэтами. Мне трудно описать его картины во всех красках, это нужно просто видеть. Он выложил всё своё исскуство, считайте, всю свою душу на кровати и сказал: "Видишь, это моя жизнь с тобой, а это — без тебя." Его оливково-карие глаза глядели на меня всё это время. Они были полны тепла и любви, но во взгляде его всё равно улавливалась какая-то тихая печаль. Я хотел спросить, почему Джи грустит, но так и не решился этого сделать. Казалось, проблема во мне и это пугало. Когда я оторвался от картин и уставился на него, он слегка улыбнулся. Почему-то меня это смутило и я опустил взгляд вниз с такой же смущенной улыбкой на лице. Я так и не смог уснуть. Посмотрел в этот прекрасный уголок ещё пару секунд и перевернулся на другой бок. Дождь из ливня превратился в морось. Я собрал все свои силы и встал с кровати, чувствуя слабость в теле после сна. Я пошел в ванную, открыл кран и чистил зубы, глядя в зеркало. Оттуда на меня смотрел парень лет шестнадцати с большими карими глазами и тонкими бровями. Недавно я проколол пирсинг в носу и на нижней губе. Конечно, не всем учителям это понравилось, но им придется смириться. Я уже задумывался над тем, чтобы сделать пару татуировок.. Выйдя из ванной, я направился в кухню, заварил себе крепкий кофе и уселся за стол, развернув стул к большому окну с золотистыми занавесками. Я, потягивая напиток, бросил взгляд на пачку сигарет, лежавшую на подоконнике. Конечно же, они были не мои, а матери. Я уже было взял пачку в руки, но подумал, что кофе с сигаретами — не лучшая идея, меня мутить будет. Не помню как долго сидел на маленькой светлой кухне в белье и старой футболке, уставившись в окно. Дождь уже совсем утих и теперь можно было любоваться мокрыми домами, асфальтом и деревьями. С листьев стекали капельки воды. Я приоткрыл окно и вдохнул запах сырой земли. По коже пробежал холодок. У меня было плохое предчувствие и горечь кофейной гущи на дне чашки лишь усилила его.