За стеной

POV Фрэнк — Окей, давай думать, где может быть этот засранец, — я решился прервать затянувшееся молчание, хотя мой голос дрожал. — Ладно.. Ну, явно не дома, — сказал Майки, опустив голову вниз и грустно улыбнувшись. — Ты думаешь, я тут шутки шучу?, — я уже начинал злиться. — Нет.. Но правда, где он может быть ещё? Конечно, он мог сбежать, но на это должны быть веские причины. Выкрали?.. Да нет, бред какой-то.. — А может этот идиот с нами в прятки играет, а?!, — воскликнул я, прервав бормотание Майки. — Идём со мной, — прошептал парень и встал из-за стола. Я последовал за ним и мы пришли к кладовке. Я резко открыл дверь, вглядываясь в глухую темноту маленькой каморки. Позади послышался щелчок и желтый свет озарил кладовку. Мы стояли и смотрели в угол, где мог бы прятаться Джи, но видели там лишь швабру, веник, ведра и всякий такой хлам. — Может быть туалет, ванная, задний двор?, — спросил я. — Не знаю.., — голос Майки стал совсем растерянным. Мы зашли в туалет и ванную, но там не было никого. Мы обошли задний двор и все равно не нашли никого. Погода снова начинала портиться: тучи становились всё темнее и темнее, казалось, что вот-вот пойдет дождь. Мы снова зашли в дом. Я молча поднялся по ступенькам на второй этаж. — Эй, ты куда?, — спросил Майки и пошел за мной. Я зашел в комнату Джи, дверь которой была до сих пор открыта. Комната была небольшой, на стенах, как и у меня, висели зарисовки, плакаты. Только их было намного больше и к ним присоединялись рисунки большого формата. У окна стоял широкий письменный стол, на котором Джи творил свои шедевры и валялось множество баночек с краской, палитры, кисти, много листов бумаги и всего пара-тройка учебников и тетрадей. Кровать стояла в углу и на ней творился такой же беспорядок, что и на столе — одеяло скомкано, мятые подушки валялись по разные стороны кровати. На подоконнике не было цветов: только маленькое зеркало на ножке, пластмассовая пепельница, пачка "Винстона" и сверху зажигалка. Я взял пачку, аккуратно вытащил пару сигарет и положил обратно. Думаю, Джерард был бы не против. — Майки, я еду в наши места, — решительно заявил я, спускаясь вниз. — В смысле "наши места"? — Места, где мы часто бывали. Кто знает, может он там, — я обулся и стоял возле двери. — А.. Ага.., — единственное, что мог произнести Майки в тот момент. Он показался мне очень обессиленым, выжатым, словно лимон. Мы обменялись номерами телефонов и договорились, что если ни в одном из этих мест не окажется Джерарда, придется обращаться в полицию. Мы не пошли туда сразу, потому что не хотели разводить панику на пустом месте. Я был полон надежды, что с Джерардом всё в порядке, хотя сомнения понемногу съедали меня. Я зашел домой, объяснил ситуацию маме, поел. Она, конечно, была слегка шокирована, но отпустила меня. Я шёл на остановку, чтобы поехать к самому любимому нами месту: мосту в другом конце города. Он был предназначен для людей, но там редко кто ходил. То были глухие края, где находилась небольшая деревенька. Пока я смотрел в окно, наблюдая за видами нашего городка, проносившимися прямо перед носом, в голове мелькали сотни мыслей. Но больше всего я думал о том, каким образом Джерард мог слинять из дома. Вся его обувь стояла у порога, как говорил Майки, окна в комнате были плотно закрыты без намека на то, что кто-то их открывал. Даже "Винстон" спокойно лежал на подоконнике, хотя Джерард никогда ни за что не вышел бы без него на улицу. Слишком хорошо я знаю Джи, поверьте. Его тяга к курению была гораздо сильнее моей: я лишь иногда мог выкурить одну-две сигареты за неделю, а он курил по пять-шесть сигарет в день на протяжении трех лет. Конечно, его мать старалась оградить сына от пагубной привычки, да и что там скрывать, я тоже. Только в итоге ничего у нас не вышло. Как говорил мой дядя, ни один курильщик не бросит, пока сам не осознает, что это вредно и необходимо ему. Кроме всего этого, Джи не выглядел в последнее время так, как будто собирался сбежать. Он был в хорошем настроении, говорил о своих творческих планах и даже в кои-то веки не завалил тест по истории, с которой у него всегда было недопонимание. Я уже терялся в догадках и чувствовал, что меня клонит в сон. POV Джерард Просидев на кровати минут десять, я, наконец, встал и оглянулся вокруг. До меня дошло, что я нахожусь в спальне Фрэнка. Мда, здесь было довольно мрачно. Как и в доме напротив, на полу валялся мусор вместе со штукатуркой, постельное белье на кровати сильно скомкано, дверца небольшого шкафа приоткрыта и немного отломана, в шкафу не было никаких вещей. По столу разбросаны нотные тетради, ручки, учебники. Все поверхности покрыты тонким слоем серой пыли. Вдруг я заметил в углу обыкновенную акустическую гитару Фрэнка. Я аккуратно взял её в руки, сдув пыль, и сел обратно на кровать. Посмотрел на неё и провёл большим пальцем по струнам, но двое из них были порваны. Мне вспомнилось, как на этой гитаре, ещё целой и красивой, Фрэнк играл разные мелодии, а я подпевал. Он время от времени он поглядывал на меня, сбивался и начинал хихикать. Я, подхватывая эту волну его настроения, смеялся вместе с ним. Фрэнк начинал заново и получалось ещё лучше. Я любил, развалившись на его кровати в рубашке и джинсах, слушать как он громко поёт. Его пение не было идеальным, как и моё, но я обожал голос Фрэнка. Он приводил меня в восторг, в восхищение, как и его большие глаза цвета кленовых сухих листьев. Но, по непонятным причинам, они светлели, когда Фрэнк смотрел на меня. И это был уже не кленовый лист, а ореховая скорлупа. Я опустился на кровать, прижав гитару к груди, и продолжал погружаться в эти бесценные воспоминания. Внезапно показалось, как будто я вижу глаза Фрэнка перед собой, искрящиеся светом и любовью. Да и сам Фрэнк сидит передо мной в своей любимой желтой толстовке и рваных джинсах, и комната точь-в-точь его: чистая, убранная, хотя на столе всё такой же бардак, и шкаф целый. Комната обрела краски и не казалась безжизненной коробкой. Всё было таким, как в нашей реальности. — Фрэнк.. Фрэнк!, — воскликнул я и хотел было встать, но не мог. Неведомая сила удерживала меня в кровати. Фрэнк улыбнулся, и от этой улыбки мне стало страшно. — Фрэнк, чёрт тебя дери!, — закричал я, протягивая ему руку. Он продолжал улыбаться и молчать, и его улыбка становилась всё более зловещей. Его взгляд становился холодным и пустым, обжигая моё сердце. Нет, настоящий Фрэнк никогда не посмотрел бы на меня так. Я заметил, что всё начинает таять в воздухе, как по щелчку пальца, будто сделано было из воска. Я закрыл глаза, чувствуя ком в горле и горькие слёзы на щеках. Я заплакал от бессилия и непонимания происходящего. Когда я решился открыть глаза, никого передо мной не было, а комната стала такой же безобразной, какой была до этого. До меня дошло, что это было видение, сон, мираж, что угодно, но только не реальность. Время и пространство злобно пошутило надо мной. Я вспоминал взгляд Фрэнка, казавшийся таким настоящим и близким поначалу, и что-то болело под ребрами. Я уснул в обнимку с гитарой, чувствуя, как слёзы затекают мне в уши.