Красный Дракон

После возвращения разведчиков с задания, Черный Замок всё чаще стал напоминать оживший муравейник. Дозорные сновали туда-сюда и всюду что-то чинили, что-то строили, что-то забивали, да и вообще, делали всё, чтобы укрепить оборону Стены и Черного Замка. На вершину Стены постепенно поднимали бочки со смолой и прочими зажигательными жидкостями. Около пятидесяти бочек к полудню были подняты на Стену. По совету Джона, на парапетах Стены починили стреломёты и баллисты, которые уже как полгода были сломаны, и установили стенобойные болты. Однако, как позже выяснилось, их было слишком мало чтобы стрелять в мамонтов и великанов, если те пойдут в атаку. А Джон не сомневался, что они пойдут, ведь Манс вёл чуть ли не всех в эту атаку, поэтому от помощи разрушительной силы в виде великанов он вряд ли откажется. То что единственным слабым местом на Стене для атаки с севера был проход с люком под Стеной, Джон прекрасно понимал и он догадывался что Манс поведёт основную ударную силу именно туда. Поэтому он посоветовал установить побольше стреломётов над люком, чтобы в случае атаки, великанам, мамонтам, да и впрочем, всем остальным одичалым тяжело было подойти к люку. К этому совету лорд -командующий тоже прислушался и к концу следующего дня над люком стояли близко расположенные друг к другу четыре баллисты. Однако Джон чувствовал что и этого мало, и поэтому, он обратился с новым советом к лорду-командующему. Однако стоило ему рассказать о своём замысле, как тут же лорд -командующий, а также многие офицеры Чёрного Замка откровенно стали возмущаться. – Завалить проход!? Ты умом тронулся мальчик!? Как нам тогда выполнять свою миссию, ведь так мы лишимся зрения!? – гневно возмущались офицеры. Джон понял что причина гнева того офицера, была его принадлежность к разведчикам. Даже остальные дозорные не реагировали так бурно на его новость, хотя большинство было против. Что насчёт остальных, то нашлись, однако и те, кто поддерживал план Джона, прекрасно понимая какую угрозу представляет из себя стотысячное войско, в рядах которых шагают гиганты. И речь шла о тех, кто из дозорных, Джону Сноу не был близким другом. Соответственно, его близкие друзья такие как Гренн, Пип, Сэм, Скорбный Эдд, Донал и ещё семь человек были на стороне Джона. Они прекрасно понимали что решения подобного рода портят честь и репутацию Ночного Дозора похлеще чем какая-либо ещё неприятность. Но в вопросе жизни и смерти, о таких мелочах можно и думать. Сэм сказал своим друзьям что это одно из единственных вещей, которое заставляет его уважать своего отца. Готовность пойти путем жестокости, цинизма и бесчестия ради спасения и сохранения жизни своего дома - это в духе лорда-отца Сэмвелла Тарли. « Сейчас это в духе чуть ли не всех домов Вестероса » – мысленно проговорил Джон, но всё таки на вопрос офицера сказал: – Никак – На такой ответ среди офицеров поднялся возмущенный гул словно в помещение ворвался разъяренный рой пчёл. Лорд Мормонт недовольно посматривал на Джона, а сир Торне что-то болтал про многовековую честь и веру в непробиваемость ворот до тех пор пока Джон резко не поднял глаза к Торне и не спросил: – Вам когда-нибудь доводилось видеть великанов сир Аллисер? – Реакция многих на данный вопрос была столь мгновенной, что многие даже испугались, того как он прозвучал. Им сразу не понравился с каким тоном обращался Джон, словно давал им понять, что они все идиоты и кретины, раз не понимают насколько высока угроза и риск. Однако дальнейшие попытки Джона достучаться до этих твердолобых недотёп, большая часть которых он не сомневался не переживут ту ночь атаки, не увенчалась успехом. На его заявления что одичалые, таким образом, могут с легкостью прорваться за ворота и их толщина нам не помогут, Торне оборвал его, сказав, что вопросы об укреплении внешних ворот решает первый строитель Отелл Ярвик и тот соответственно, с предложением Джона не согласился, а Торне предложил отправить Джона отбывать вахту на Стене всю ночь и оставшееся утро и Мормонт с ним согласился. Джон почувствовал как внутри него просыпается холодный гнев и его глаза опять вспыхнули ярким фиолетовым проблеском. Мормонт это заметил и с тревогой посмотрел на него, но Сэм схватил Джона за руку, которая сжалась в кулак и Джону пришлось сесть за стол. Лорд Мормонт и офицеры обсуждали и многие другие вопросы по укреплению замка, но Джон уже не слушал их. Он сидел за столом и друзья со страхом и тревогой смотрели на Джона, боясь даже потревожить его. Фиолетовый проблеск из его глаз ещё долго не исчезал и когда совещание закончилось Джон быстро отправился в свою комнату. Он подошёл ко столу и от досады бросил перчатки на него. Он будет, в наказание, стоять на Стене за то, что дал совет и пытался убедить многих прислушаться к нему. Это могло показаться ужасно несправедливо, как наверное сказала бы Арья, да и сам Джон мог так подумать чуть раньше, но, к своему удивлению, ему было на эту несправедливость наплевать. Его куда больше волновал тот факт, что из-за глупости офицеров и их нежелания слушать его и верить ему, они все в ближайшие дни могут погибнуть. Кто им поможет? Его семьи больше нет. Лорд Старк казнён, Робб и все его братья мертвы как и большинство верных ему, знаменосцев северян, а его сёстры пропали на юге. Оставшиеся члены правящего дома Баратеонов заняты властью, в том числе и тот ублюдок, что сидит на троне. Ланнистеры вообще чихать хотели на беды Дозора. Единственная их помощь - это сир Янос Слинт, из которого Джон не сомневался вышел никудышный «брат» Ночного Дозора. По сравнению со всем этим то что предлагал Джон - это единственный подходящий вариант, но кроме друзей его никто не стал слушать. Внезапно на него нахлынула волна неудержимого гнева, а также странного прилива сил и энергии, которые вспышкой промелькнули у него в голове и он машинально крикнул: – ФУС - РО!! – Страшным грохотом отозвались стены его комнаты, словно гроза загремела в комнате. Однако, помимо него, в комнате загрохотали стулья, стол, кровать, а также многие другие вещи, которые оказались на пути у крика. На несколько секунд Джон сам испугался своего гнева, и от страха отпрыгнул от места где раньше стоял. Он какое-то время стоял и испуганным взглядом смотрел на результат своей вспышки гнева. Лишь спустя какое-то время, он с удивлением заметил что никто снаружи не бежит узнать что у него в комнате случилось. Он не поверил в то, что его никто не слышал, но постепенно, он начинал убеждаться в обратном. И тут он кое-что понял. Он смог каким-то способом выяснить ещё один слог этого крика. Возможно эмоциональный всплеск привёл его сознание к раскрытию тайных знаков, хранящиеся в его голове, до этого момента, а может быть второй слог носит за собой эмоциональный подтекст. Он этого пока не знает. Но он знает, что может попробовать испытать этот крик где-нибудь в другом месте, где последствия от этих испытаний будут не такими ущербными. Джон посмотрел на этот бардак, который он устроил и слегка улыбнулся, понимая где он может испытать крик. Он стоял на Стене, рядом с парапетом, ближе к огню, хотя холода он не сильно испытывал. Ветер дул ему в лицо, а вместе с ним, падал снег. Но это был не обильный снегопад, а редкий снег, но довольно, крупного размера, словно большой гусиный пух. Вот только этот «пух» обжигал похлеще огня, когда своими колючими кончиками дотрагивался до лица любого дозорного. Рядом с ним стоял Сэм. Его толстый друг ближе него стоял к огню и держал над ним свои, трясущиеся от холода руки и плясал на месте, стараясь в безуспешной попытке согреться и в поиске тепла и защиты от пронизывающего ветра, прижимался к костру ближе настолько, насколько это было возможно. Тем не менее, это ему не сильно помогало. Сэм, слегка дрожа от холода, посмотрел на своего друга. Тот стоял, облокотившись спиной об ледяной зубец Стены и задумчивым взглядом смотрел вдаль Зачарованного леса. У Сэма назрел вопрос, который он хотел задать ему, но всё никак не решался на этот шаг. Он, словно, не хотел нарушать ту тихую идиллию и атмосферу, которая витала вокруг них. И вдруг Сэм услышал тихий голос: – Ты что-то хотел сказать, Сэм? Говори, не стесняйся! – Он явно предчувствовал разговор, иначе сложно было бы объяснить как Джон понял что Сэм хочет что -то сказать. – Я хотел спросить тебя, Джон – пояснил Сэм. – О чём? – спросил Джон. – Ты помнишь первую зиму в своей жизни? – – Нет. Я был тогда слишком мал, чтобы помнить её, но я помню свою самую тяжелую зиму в своей жизни...– Сэм понимающе кивнул и сказал: – В моей семье зимы всегда были мягкими. Я помню свою первую зиму. Мои натянутые отношения с отцом тогда и начались. Я тогда впервые вышел на охоту, ибо это с давних пор вошло в традицию нашего дома. Каждый мальчик дома Тарли в год когда умеет ездить верхом, должен уметь охотиться. Это коснулось и меня. Однако на охоте у меня плохо получалось подстрелить зайца и отец, скрипя зубами, терпел мои неудачи, хотя я видел как они его разочаровывали. И всё же, благодаря отцу, мне удалось словить одного зайца, хотя во многом это заслуга отца, а не моя. Но когда он приказал мне, чтобы я добил его, то в тот момент, я его ослушался. Я посмотрел на это раненое крохотное существо, которое тяжело дышало и понял что я не смогу его убить. Тогда отец на моих глазах расправился с этим зайцем, а потом здорово на меня накричал из-за моей негодности. Позже он повторно наказал меня, подняв на меня руку, а затем отправил на тренировочный двор чтобы я учился драться. Он посчитал меня слабым в тот момент когда я не захотел убивать того зайца и с тех пор продолжает так считать. Я только и делал, что разочаровывал его, ведь я не был на него похож – Джон слегка наклонил голову и едва заметно, но понимающе кивнул, и он заговорил: – Мне тогда было девять лет. Я по своей детской глупости вышел тренироваться с мечом в лёгонькой одежде, но на улице в абсолютные права вступила зима и на тренировочном дворе было холоднее, чем обычно и вскоре, я простудился. Сначала это была обыкновенная простуда, как тогда считал мейстер Лювин, но потом стало только хуже и я, будучи уже прикованным к постели, услышал от него что я заболел оспой. Мне стало только хуже и я, приняв лекарство от мейстера, провел без сознания всю ночь и половину оставшегося дня. Лишь на следующий день я узнал, что я был на грани жизни и смерти. Должен признать, мне никогда ещё не было так тяжело. Как и то, что я узнал, что всю эту ночь, рядом со мной у моей кровати просидела леди Старк. И с тех пор, всё это время, я благодарил её и продолжаю благодарить за это, несмотря на то, что она так и не смогла отнестись ко мне по доброму – Джон, стоя спиной к Сэму, не видел как тот удивлённо смотрел на него. Он, ведь, ещё не рассказывал ему эту историю. – И теперь мы здесь. Стоим на краю света, в богами забытом месте – сказал Сэм. – Да, здесь – тихо промолвил Джон. – Ну-у, могло быть и хуже – сказал Сэм. Джон посмотрел на него, но промолчал. Потом Сэм ему говорил что-то про то что у них могли быть разные судьбы. Что Джон мог бы не давать клятвы Ночному Дозору, а сразу уехать на юг сражаться бок о бок с Роббом, а Сэм мог бы отправиться в Старомест. Мог бы обучаться на мейстера. Сэм говорил это до тех пор пока Джон не сказал: – А я вот всегда думал что, меняя свой путь - мы меняем свою жизнь. Простая теория. Но никаких «мы» не было. Это вряд ли могло коснуться меня – – Разве ты не мечтал стать каким -нибудь рыцарем? – спросил Сэм. Джон усмехнулся и сказал: – Посмотри на меня! Разве я похож на рыцаря, я и с мечом владею недостаточно хорошо, по сравнению с другими рыцарями. Да и вообще, у меня не было такого желания. И не одному лорду сейчас уже не нужен такой рыцарь – – Значит, ты всё таки нашёл своё призвание? – уточнил Сэм. – Эх! Уже и не знаю – тихо и неуверенно признался Джон. Сэм удивлённо уставился на него и спросил: – То есть? – Джон поморщился, словно съел кислолист, и сказал: – Ай. Не забивай себе голову, Сэм. Просто дай мне одному побыть. Можешь разведать западный участок – Сэм не стал обижаться на него. Он просто увидел в его печальном взгляде желание побыть в одиночестве со своими мыслями и оставил Джона одного на парапете, отправившись на западный участок. Джон какое-то время пребывал в своих размышлениях, пока в голове он не услышал настойчивое: «Скажи слово» Этот голос стал мучить его голову и его мысли, будто огонь опаляет внутренность его черепа. Он услышал в своей голове отголосок неизвестного слога, словно он его где-то уже слышал и он понял, что это третий слог крика. Теперь мучения стали сильнее. Помимо боли в голове он почувствовал что в груди что-то накапливается. Какая-то сила, которая рвется наружу. Джон понял, что долго терпеть этого он не может да и не имеет смысла, поэтому поднял голову к небу и на Стене послышалось: – ФУС-РО-ДА! – Тут же на небе послышался страшный, оглушительный грохот, словно гроза загрохотала, а Джон увидел как из-за его рта вылетела какая-то волна, огромного размера, которая смела на своем пути снег, который падал и собирался осесть на поверхность Стены.Этот грохот заглушил его крик. Внезапно Джон услышал топот ног и через несколько секунд, он увидел как за его спиной собралось четверо человек, среди которых был и Сэм и все они во все глаза таращились на Джона. – Что это было? – спросили они его. – Вы тоже это слышали? – спросил он с восхищением. – Да, но что это было? – не унимались они. – Я бы тоже хотел знать. Судя по всему это гром. Зимний гром – соврал Джон. – Мы вроде бы слышали, что тут кто-то кричал – признался Сэм. – Я, кроме грома, ничего не слышал. Вам, скорее всего, показалось – Дозорные посмотрели на Джона, словно хотели найти намёк на ложь, но ничего не заметив, стали переглядываться, но и здесь они мало чем могли себе помочь, поэтому, пожав плечами поплелись обратно на свои места, а Джон повернулся лицом к краю Стены и улыбнулся. «Ну вот я и испробовал крик на менее ущербном месте» – мысленно высказался Джон. Больше, в ту ночь он криком не пользовался.