Красный Дракон

Если и в мире были моменты, когда человек, будучи находясь в сознании, в здравом уме и хорошем состоянии, ничего не видел и не слышал вокруг себя, то для Джона именно сейчас такой момент и настал. Для него, всё, что происходило вокруг остановилось в тот момент, когда он увидел её. Испачканная в крови противников, одежда, сделанная из шкур животных. Рыжие волосы ниспадающие длинными кудрями, чей цвет переливался всеми красками огня. Молодое лицо, на которое сейчас было надета суровая, безжалостная маска. Маска воина. Маска, которая говорила лучше и отчетливее всяких слов. Говорила о готовности сделать выбор. Он стоял перед ней. Перед той, которая смогла пробудить в нём чувства. Чувства, о которых он ещё очень давно зарекся не думать ещё тогда, когда он говорил с дядей Бендженом, и которые, как он считал ему ничего не дадут. А ведь дядя был прав. С тех пор как он попробовал этот «запретный плод», (запрет, который он сам же и наложил) он понял что имел ввиду его дядя. И это было вовсе не мимолётное увлечение, подкрепленное страстью молодых тел. Он впервые увидел человека, для которого чувства к нему, могли быть превыше тех норм и правил заведённых в мире, где бастарду приходилось жить и расти. Он впервые увидел человека, для которого слово «бастард» не является помехой их чувствам. Он впервые увидел человека, который полюбил его, невзирая ни на что. И это стало причиной, по которой её чувства к нему стали взаимными. Тогда он впервые понял что благодаря этим чувствам исчезает его многолетняя скованность, которая опутала его своими тяжёлыми и тугими веревками, с того момента как он впервые понял, что означает клеймо «бастард». Презрение и унижение к нему стали спутниками его жизни и поэтому её смелое признание: «Ты мой, а я твоя! Погибнем, так погибнем, Джон Сноу! Мы все умираем, но пока что мы ещё поживём!» — сделало то, что должно было сделать. Он сперва почувствовал какую-то растерянность от такого признания, ведь он ещё ни разу не ощущал чьей-либо любви к себе. Словно затравленный волчонок, которого кусали и били с самого детства, вдруг почувствовал в этот момент ласку и любовь. И было после этого какое-то облегчение и свобода, о которой он никогда до этого не думал. Но сегодня. Сегодня она чувствовала боль, которую он нанес ей своим решением, каких-то несколько дней назад. Она чувствовала как его поступок показал ей его истинное лицо. Боги! Она всё прекрасно знала и понимала ещё в тот момент, когда сама сказала ему об этом, но просила не предавать её. И в глубине души надеялась, что он навсегда останется с ней. Не верила внутреннему голосу, который говорил ей, чтобы она ему не доверяла. Предупреждал её о его характере. О характере, из-за которого она полюбила этого мрачного мальчишку с тоскливым взглядом. Наивная… В её народе, её называли поцелованной огнём, за её рыжие волосы и за дикий нрав. Таких как она считали самыми красивыми девушками. И она не стала исключением. Она довольно-таки быстро привыкла к тому, что большинство мужчин и парней среди одичалых откровенно заглядывались на неё. Как и к тому что многие хотели украсть её, но ничего у них не получалось. В те далёкие дни она не только привыкла к этому, но и жила с этим. Другой участи она уже не представляла для себя. И когда этот мальчишка смог схватить её, она сначала решила, что этот «ворона» мог бы её убить, но он её пощадил. Потом когда ей пришлось «таскаться» вместе с ним, она решила что он мог бы ею воспользоваться много раз, когда они были одни. Да чего уж там говорить, ей самой было не впервой с мужчиной и откровенно подталкивала этого «ворону» на этот шаг. Но его отказ весьма обескуражил и смутил её. Она списала это на нежелание нарушать их «пресловутые» клятвы, но и тут она была не точна. Эта его верность принципам, быть честным, держать слово. Все эти качества действительно наводили её на мысль о его верности своему делу. И это одновременно злило её и заставляло чувствовать уважение к нему и даже, восхищение. Но потом, когда они остались одни там, в пещере, она наконец-то всё поняла. Он просто не поддавался своим желаниям и чувствам к ней. Там, где одичалые на его месте уже воспользовались бы моментом и взяли бы её, он медлил. Тогда она почувствовала то, что никогда такого не чувствовала от мужчин в таких вещах. Нерешительность. Но потом… Его страстные, но нежные поцелуи и то, как он приносил ей удовольствия заводили её, как и его признание того, что она у него первая и единственная кому он делал приятное в любви. Это заставило её вскоре понять, что для него есть только она. Этим он и отличался от всех одичалых, которые не отказывались от того, чтобы «украсть» ещё одну какую-нибудь женщину. Он дарил ей свою любовь и только ей, и это ей нравилось. Настолько что однажды она подумала что даже если бы вышло так, что ему не суждено было бы быть её мужем, она ещё очень не скоро подпустила бы себе других мужчин. Джон Сноу засел внутри неё надолго… Если не навсегда. Может быть, любовь так и должна выглядеть? В пекло такую любовь! Он предал. Предал, оставив её разбитой, хотя должен был остаться, если он действительно любил! Именно поэтому она чувствовала сейчас себя неуютно. Чувствовала какую-то потерянность в глубине души и дикую злость. Он предал её и он должен быть наказан. Он улыбнулся ей грустной, но наивной улыбкой и ей почему-то стало ещё тяжелее и больнее от осознания того, что ей придется ещё раз пустить в него стрелу. Он смотрел ей в лицо и улыбаясь как дурак, медленно шёл к ней будто не замечая того, что она так сильно натянула тетиву лука, что тот уже готов треснуть. Но он не боялся её. Он её любил. И в пекло все опасности. В пекло угрозу, исходящая от неё. Он обидел её и он понимал как она зла и пусть она выпустит в него стрелу, пусть хоть сотню стрел. Он готов к тому, чтобы она его сейчас не подпускала, стреляла в него, била, царапалась и кусала, если он всё же подойдет ближе и крепко обнимет. А он не сомневался что он так и сделает в ближайший момент, потому что видел что она этого безумно хочет также как и он, пусть и старается это скрывать за маской злобы и страха. Страха за то, что, закрытые в тот момент, чувства дадут о себе знать. Пусть она делает с ним что хочет. Пусть. Он обнимет её и больше не отпустит. Однако, в этот момент, он не ожидал что услышит посторонний звук. Посторонний, но, до боли, знакомый звук. Звук, который ни с чем он не спутает. Это был свист. Свист, который раньше заставлял ощущать напряжение внутри себя. Это был свист смерти.