Красный Дракон

Он вернулся к себе в каморку после разговора с лордом-командующим. Вспомнив о том, что ему сказал лорд Мормонт, он лишь сморщился, а затем горько усмехнулся. Он вспомнил о своих домыслах насчёт того, что было бы, если бы королю Станнису заранее стало бы известно о его происхождении. Его бы уже в этот день вызвали бы к нему. Согласись бы он на его предложение стать лордом Винтерфелла и Хранителем Севера, и он бы получил то, о чём даже и мечтать не смел. И дело было даже не то, что он бы получил бы Винтерфелл, а то что он мог бы сражаться, гордо именуя себя Старком. О, он помнил времена когда желание гордо именовать себя фамилией отца было в нём гораздо сильнее желания обладать Винтерфеллом. И если бы он заранее воспользовался бы этим, то сегодня он бы уже был бы Старком, а его бы детская мечта сбылась. Но… Ради долга он поступился своей свободой, честью и даже рискнул жизнью. Он заплатил своей кровью за то, чтобы его фамилия, «Сноу» даже здесь имела бы хоть какой-то вес. А теперь всё, чего он добился, он может вот так просто лишиться. Он лишь устало скинул с себя плащ, снял со спины два своих меча, а затем не раздеваясь, лёг на кровать и тут же уснул. Но даже во сне не было спокойно. Сперва он видел как спускался в крипту Винтерфелла, а каменные изваяния издавали яростные и жуткие замогильные крики, от которых кровь стыла в жилах, а их надгробные плиты лихорадочно тряслись, словно порывались слететь с гробов. Затем видение сменилось и вот он снова в Винтерфелле. Только теперь он видел самого себя со стороны и он был не в крипте. Он узнал это место из сотен других мест, которых он видел и даже если бы оно изменилось, он бы всё равно понял где находится. Ведь, когда новая волна тоски, печали и желания побыть одному снова наступала на него, он постоянно уходил туда где было меньше народу и больше мрака и тишины. И только богороща Винтерфелла почти всегда была тем самым местом, которое искал Джон. Он видел себя, преклонившего колено перед человеком, в котором он без труда узнал короля Станниса, а вокруг них стояла группа бородатых суровых людей с мечами и несколько южных рыцарей в доспехах. Джон смотрел на то, как он что-то говорил Станнису, но он не слышал что, но не сомневался, что это была клятва верности своему королю. Однако в следующий момент, он заметил, как что-то происходит за спинами лордов и рыцарей собравшихся для этого. Он глянул туда и увидел как в стороне от них стоит группа людей в красных одеяниях, во главе которых была Красная Жрица Мелисандра. Они все держали руки поднятыми и что-то кричали, но Джона больше всего волновало не это. Он увидел что они стоят вокруг одного очень огромного костра, который пожирал белые ветви дерева и Джон, благодаря ним узнал Чардрево. Не успел он испугаться, как видение снова изменилось и на этот раз, он стоял в какой-то полумрачной комнате, где помимо него, стоял мужчина, в котором Джон почему-то сразу узнал Манса, хотя полумрак в помещении не позволял ему чётко видеть лицо собеседника. Но внезапно Манс начал говорить и Джон слегка опешил от того, что он слышит и понимает то, что ему говорит Король-За-Стеной: — В Суровом Доме, помимо детей и стариков, около ста тысяч моих боеспособных людей. Почти вся моя армия. Если для тебя одичалые тоже люди, то действовать нужно прямо сейчас. — Видение снова стало меняться перед глазами, и когда оно преобразилось, Джон снова увидел себя со стороны, только он с трудом себя узнал. Это был молодой, высокий, широкоплечий, статный и атлетически сложенный красавец-мужчина с длинными, до плеч, тёмными волосами с проступающей проседью и редкими белыми, словно снег, волосами. В его холодных, фиолетовых глазах плескалась бушующая и неукротимая магическая сила, готовая раздавить, как человек таракана, любого кто встанет у неё на пути. На нём были тяжёлые чёрные доспехи грозного вида, на которых были изображены знаки и символы, излучающие белое свечение. В руках он держал меч, который тоже светился, но это уже было голубое свечение. Джон, засмотревшись на измененного самого себя со стороны, только сейчас заметил, что другой он стоял не один. Рядом с ним стоял его лютоволк, но и его Джон с трудом узнал. Он был настолько огромный, что ему на миг показалось, что это не лютоволк, а какой-то белый медведь. Затем Сноу перевёл взгляд за спину самого себя и увидел как сзади его копии плавно, но быстро приземлилась огромная крылатая ящерица размером с четырёх мамонтов, а над головой бастарда пролетал ворон, который кричал: — Сноу! Сноу! — Джон обратил внимание на то, что волк опасно ощерился, а дракон грозно, но предупреждающе зарычал. Сноу осмотрелся и понял что все они находятся на огромной круглой зимней поляне в лесу и, при этом, ночью, вот только в следующий момент, он уже и думать забыл про это. Он смотрел в сторону опушки леса и видел как оттуда, из темноты, стали медленно выходить тени с горящими синими глазами. Они двигались медленно, но с каждой секундой из темноты лесной чащи выходило всё больше и больше этих теней и все они шли в их сторону, несводя своего пристального и неживого взгляда. А затем, Джон услышал как в следующую секунду, весь лес вокруг них прогремел от громкого и грозного крика. Джон обернулся, но всё что он увидел — это громадное и плотное облако огня, которое налетело на него и в следующий момент перед глазами мелькнула яркая вспышка, а он почувствовал жгучую боль, которая сильно запульсировала по всему его телу. В следующий момент он резко проснулся, и вскочил с кровати. Его голова звенела, а сердце шумно стучало, однако это сейчас его мало интересовало. В его голове громким набатом стучали и звенели те слова, которые он услышал в последний момент, перед тем как проснуться. Он тихо, но лихорадочно проговорил: — Вот он. — Он стоял на вершине Стены на том участке, где его братья почти не попадались на глазах. Джон заранее осмотрелся, и убедившись что никого рядом нет, повернулся в сторону Зачарованного леса. Тревожные сны и видения разбудили его слишком рано, так как было ещё темно. Однако это не помешало Джону увидеть какая перед ним развернулась картина: внизу, у опушки леса горели десятки и сотни костров, а рядом плотно прилегали друг к другу палатки, в которых находились тысячи пленных одичалых, а мимо проходили дозоры короля. Когда Джон поднимался на Стену он видел примерно такую же картину, но только по южную сторону от Стены, и там собралось не так много палаток, как у леса. Наверняка к югу от Стены одичалых разместилось не больше тысячи человек. Остальных, по понятным для Джона причинам, король крупным лагерем разместил у леса. Посмотрев на палатки, Джон вспомнил слова Манса в одном из своих видений. «Суровый Дом.» — мысленно проговорил Джон, словно пытаясь что-то вспомнить — «Это на мысе Сторролда, если я не ошибаюсь. Вполне возможно, что все одичалые пойдут туда, но от самих одичалых он слышал, что это место для них обрело дурную славу. Или этот сон, судя по тому что Манс сказал Джону, предупреждает его о том, что времени на спасение всех одичалых осталось мало. Но можно ли серьезно относиться к этому сну, ведь это же только сон… Или нет?» Джон не стал об этом долго и много думать, вспомнив о том, зачем он здесь. Он приподнял голову, посмотрел в тёмное небо и закрыл глаза, сосредоточившись на чём-то. Он, боясь что успел забыть, попытался вспомнить слова из последнего сна, и, как ни странно, они тут же всплыли в его голове, напоминая о себе подобно отдалённому эху. Джон сконцентрировал своё сознание на этих словах и почувствовал как внутри него снова поднимается та сила. Дождавшись момента, когда она заполнила его, а в его горле скопился обжигающий горячий воздух, он громко и чётко произнёс: — ЙОЛ-ТОР-ШУЛЬ! — Сноу увидел как от него отлетело огромное огненное облако, которое было гораздо сильнее и больше чем в прошлый раз. На миг Джону показалось, что холодный воздух вокруг уплотнился и стал намного теплее. Ощущения от крика были такие, будто у него в горле скопился жидкий огонь, стремящийся вырваться наружу, а когда это произошло, то его сердце готово было выпрыгнуть у него из груди. Он понял, что использовал чуть ли ни все силы для эксперимента с этим криком, однако эйфория от него держала его в сознании. Для Джона это означало то, что не только эти крики и заклинания набирали мощность, но и сама сила внутри него росла и мощь этого крика только подтверждала эти предположения. В этот момент он всерьез забеспокоился насчёт того, что силу своего дара ему рано или поздно придется открыть перед всеми. Чем больше она в нём будет расти, тем сильнее она будет о себе давать знать, а это может привести к крайне неприятным последствиям. «Нужно как-то решить эту проблему и, желательно, как можно мягче. Придётся открыться перед всеми. Не сейчас, но скоро. И про дракона, видимо тоже придется рассказать. Его видели слишком много человек, в том числе и король.» — размышлял Джон. Вспомнив о драконе, Джон лишь грустно усмехнулся и посмотрел в сторону леса. На него нахлынула волна тоски по крылатому другу. Он ведь там, летает в небе и прячется в лесу по его вине. Конечно же Джон, в первую очередь, приказывая дракону идти на это, хотел его защитить, ведь ещё неизвестно как отреагировали бы на присутствие дракона рядом с собой дозорные и люди короля. Ещё неизвестно как бы на это отреагировал бы сам король, хотя Джон на миг подумал, что тот наверняка попытался бы присвоить дракона себе. Баратеоны кровно были связаны с правящей династией, и на протяжении нескольких столетий эта связь усиливалась с помощью браков. Сами же потомки Древней Валирии первыми научились управлять драконами, поэтому Джон не сомневался в том, что вспомни об этом король, и в ближайшее время дракона уже будут пытаться поймать. Ему оставалось надеяться лишь на то, что его дракон сможет о себе позаботиться. Как и надеяться на то, что его не будет там, за Стеной, поджидать то, что ночью поджидает любого другого человека. Сквозь толстый слой зимних облаков и плотного, морозного тумана медленно, но верно стали проступать едва заметные человеческому взору бледные лучи солнца, освещая поверхность Стены. Скоро братья отправятся в общий зал на завтрак. Наверняка сегодня Хобб приготовил для них похлебку из мамонта… А лорд-командующий кое-что поинтереснее. Гул, который поднялся в общем зале, вряд ли можно было бы заглушить чем-то ещё. Никто из братьев Ночного Дозора и верить не хотел в то, что сказал лорд Мормонт, но решение, которое он озвучил было услышано всеми. Сказать что оно никому не понравилось — ни сказать ничего. Лорд Мормонт, пожалуй, был первым лордом-командующим за всю историю Ночного Дозора, который решился пойти на этот шаг. Ничего удивительного в том, что чёрные братья были, мягко говоря, недовольны. Однако лорд-командующий даже и не старался заткнуть их всех. Практически все это время он посматривал в сторону стола где сидели Скорбный Эдд и его друзья. Однако смотрел он не на Эдда. Взгляд тёмно-серых глаз юнца был холоден, но лорд Мормонт прекрасно знал, о чём тот думал. Впрочем, его мысли мало должны были волновать лорда-командующего. Он собирается это сказать, а там уж этот мальчишка пусть что хочет думает. — Милорд, это немыслимо! Вы не имеете права оставлять свой пост! Как вам вообще это пришло в голову?! — — Так же как и остальные решения, которые я держу у себя в голове, лорд Коттер. А теперь я попрошу всех заткнуться, потому что сейчас я собираюсь огласить то, что должно заставить всех вас задуматься. — Он назвал причину, по которой он так решил поступить. Это заставило многих братьев немного остыть: они все до единого видели как он кое-как «дошел» до главного стола в зале. Желающих оспорить данное решение было уже не так много. Однако теперь всех волновал другой вопрос: кто возьмёт на себя обязанности лорда-командующего? И снова в зале поднялся шум, но уже не такой громкий, и он больше всего напоминал гул, который издавал рой пчел. Однако и он тут же прекратился, стоило только лорду Мормонту постучать три раза кружкой по столу. Все в зале тут же замолкли и обратили на него внимания. Лорд Мормонт сказал: — Вам всем известно как член Ночного Дозора становится лордом-командующим данного ордена! Голосование, которое мы проведём будет таким же, но так как я ещё жив, то выбирать мы будем человека, который на ваш взгляд больше всего достоин быть моим преемником, а после моей смерти, он займёт моё место! — Зал зашумел снова, обсуждая решение «Старого Медведя». Понятное дело, что для нынешних дозорных оно в новинку, но каждый прекрасно понимал, что лорд Мормонт так просто бы не решился на нарушение правила, если бы серьезно не задумывался бы о своём положении. Поэтому братья понимали, что нужен был тот, кто завершит за лорда Мормонта его дела. Однако среди них наверняка есть те, кто уже считает себя достойным завершить дела лорда Мормонта. Джон заметил как блеснули глаза Торне и Слинта, и подумал, что эти двое выглядят так уверенно, будто уже считают, что победа у них в кармане. Они даже и не понимали что дозорные не питают приязнь к ним. К Торне уж тем более. Выдвигать кандидатуру Сноу без голосования Мормонт не собирался, ведь после его последнего заявления ситуация итак крайне накалилась. И за это Джон был благодарен Мормонту. Единственное за что он не мог его поблагодарить так это за то, что лорд Мормонт, по мнению Джона, готов был сказать. Джон прекрасно понимал, что лорд Мормонт не забыл вчерашний с ним разговор. Его постоянный внимательный взгляд в его собственную сторону лишь только подтверждал это. Однако Джон старался всем своим видом показать, что его это никак не интересовало, хотя он был полностью напряжен и обращён в слух. Он заметил задумчивый взгляд лорда Мормонта, который тот бросил в его сторону, а затем снова сказал: — Я надеюсь Его Величество король засвидетельствует мои слова?! Мы были бы очень признательны, если бы моё решение имело бы хоть какую-то законность! — признался лорд Мормонт и посмотрел в дальний угол. Все дозорные проследили за его взглядом, и только сейчас заметили, что там, спиной облокотившись о стену, стоял король Станнис с мрачным выражением лица, а рядом стоял сир Давос Сиворт. Король выпрямился и глубоким голосом спросил: — Вы уверены в своём решении, лорд-командующий? — Лорд Мормонт лишь кивнул головой и сказал: — К сожалению, да, Ваше Величество. Иначе Дозору пришлось бы крайне тяжко при моём дальнейшем командовании, а я не имею права этого допустить! — Король Станнис лишь кивнул на это заявление, тем самым дав понять, что понимает его мотивы, но затем громко добавил: — Однако у меня есть условия! — Все пристально посмотрели на него, а тот, словно не обращая внимания продолжил: — У нас в плену находятся несколько тысяч одичалых и среди них их предводитель. — — Да мне об этом доложили! — громко и отчётливо признался Мормонт и многозначительно посмотрел на Джона. Король Станнис проследил за его взглядом, и увидев знакомое лицо, нахмурился. Этот парень снова даёт о себе знать. Сам же объект их внимания в этот момент хотел очутиться где-нибудь в другом месте. Тем временем, лорд Мормонт сказал: — Вы хотите пропустить одичалых за Стену. Я прав? — Король Станнис лишь кивнул, предположив, что именно этот мальчишка причастен к раскрытию его плана перед Старым Медведем. Дозорные, услышав об этой новости, лишь тихо стали перешептываться, но вскоре и всякие шепотки затихли. — Если вы убедите Манса встать на вашу сторону, а также всех тех кто пойдет за ним, то я разрешу пройти им за Стену и поселиться в Даре. Король лишь хмуро кивнул, тем самым показав, что он согласен с этим. — В таком случае, смею объявить, что с этого момента братья имеют права выдвигать свои кандидатуры. Голосование пройдёт послезавтра, в полдень. Собрание окончено! Можете идти! — объявил лорд Мормонт, и десятки стульев, табуреток и скамеек стали с грохотом отодвигаться, а дозорные и люди короля с шумом покидать зал. — Мда уж! — мрачно проговорил Морган Карстарк — я и подумать не мог, что лорд Мормонт решится на такое. Это ведь нарушение всех ваших правил! — Только несколько из них. — столь же мрачно проговорил Скорбный Эдд. — Как бы это потом не аукнулось. Что ты об этом думаешь, Джон?! — спросил его Эммет, и только сейчас заметил, что тот затих и так сильно задумался, что похоже и не обращает на них внимания. — Извините. Я опять… — начал Джон. — Задумался. Мы поняли. — закончил за него Карстарк, а затем продолжил — Мы хотели бы знать, что ты обо всем этом думаешь? — Мне самому это не нравится, но я согласен с его решением. Во всяком случае, я ещё вчера понял это, когда разговаривал с ним. — сказал Джон, но его перебил Морган. — То есть ты знал, что он сегодня собирался нам это рассказать? — снова спросил его северянин. Джон кивнул и заметил как в глазах его собеседников мелькнула заинтересованность. Он рассказал им об его вчерашнем разговоре с лордом Мормонтом, утаив лишь то, что он считал собирался озвучить лорд Мормонт перед всеми. Король Станнис сидел за столом в своей комнате с хмурым выражением лица, что говорило о том, что он опять пребывает в своих мыслях. Это видела и жрица Мелисандра, которая тоже была в задумчивости, но в отличие от своего короля, её мысли не заставляли её отвлечься от окружающих вещей. Именно поэтому она быстро заметила, что её король подозрительно молчалив. Это наблюдалось и раньше, но она не придала бы этому особого значения, если бы не прослужила ему много лет, и не изучила бы его достаточно хорошо, чтобы понять, что король сейчас не в обычном настроении. Другое дело было то, что время, которое она провела рядом с ним, научило её в скором времени догадываться о чём тот думает, даже особо не прибегая к своим способностям. Или может быть о ком? — Вас что-то тревожит, мой король? — сладко проворковала бархатным голосом жрица, хотя это скорее походило на утверждение, чем на вопрос. — Меня удивляет тот факт, что лорд-командующий слишком быстро узнал о том, что я замыслил. — немного промолчав, он добавил — И этот мальчишка… — Вы его знаете. — прервала короля жрица. — Я увидел его в лагере одичалых, когда мы брали в плен Манса и всех его людей. Он взял в плен жену Манса и ещё двух одичалых женщин. Он жёстко поставил на место сира Гэрдона. Признаться честно, этот мальчик меня тогда сильно впечатлил. — рассказал король. — Меня, как ни странно, он тоже впечатлил. И заинтересовал. — призналась Мелисандра. — Заинтересовал?! И чем же? — с мрачной усмешкой тут же признался Станнис. — Я что-то вижу в нём. Что-то, что я не могу, пока, объяснить. — призналась жрица Р’глора. — Разве пламя не показывает тебе то, что сокрыто от других, или то, что другие скрывают? — недоуменно спросил Станнис. — Но с ним всё ровно напротив. Я могу понять, что за мысли в голове многих. Я даже могу понять о чём вы думаете, мой король, но… — — Но не можешь понять о чём думает он! Понятно! — резко подытожил король, а после недолгого молчания, продолжил — в любом случае, я уверен, этот мальчик нам может сильно пригодиться. Я чувствую, что он слишком много знает об одичалых, и может помочь мне в этом. — Не говоря уже о том, что он вам кого-то напоминает? — намекнула Мелисандра. — Да. — мрачно, проскрипев зубами, проговорил король. Он уже не сомневался в способностях Красной Жрицы, а потому особого удивления не испытывал. — Вам известно как его зовут. — спросила она. — Он представился Джоном, но нам это ничего не даёт. — безразлично проговорил венценосец. — А как же дракон? Вы вчера рассказывали мне что видели порождение огня в небе над тем, местом, где он был. Помните красную комету, ваша милость? Я говорила вам что это знак Владыки Све… — договорить жрица не успела, так как их разговор прервал, влетевший в комнату, Деван Сиворт — оруженосец короля. — Ваша… Милость! — еле отдышавшись, проговорил Деван — Там… — Что?! — резко воскликнул король. — Там драка на улице, милорд! — кое-как проговорил оруженосец.