«Ещё одна ночь, и ещё один шанс»

Стоял необычно тёплый для такого времени года день. Вроде март ещё, но уже вовсю властвовал апрель, причём, как минимум вторая его половина! Щурясь и наслаждаясь почти летнему солнцу, но одетая совсем не по погоде, я возвращалась домой. Об моём долгом отсутствии в родных местах говорило лишь тёплая одежда на мне, и не менее тёплая одежда в чемодане. Настроение, впервые за последние два месяца, было просто нормальное, хотя бы уже хотелось не просто сдохнуть, а спокойно умереть! Наверняка потому, что ВЕСНА! Природа расцветает, и мы подсознательно начинаем ожидать чего-то, что изменит жизнь к лучшему. Подойдя к воротам дома, я поняла, ничего не меняется с приходом нового времени года, те же потертые и мрачные ворота, которые я периодически приводила в божеский вид, и также открытые на распашку двери, что означало что там творится тихий ужас. — Мааам, ты дома? — пытаясь понять, почему в дневное время в доме так темно, лишь открытая входная дверь, с капелькой света оттуда, помогало мне ориентироваться в пространстве. Ответа я не получила, зато получила как минимум синяк на лбу, врезавшись о что-то, хрен знает что. Обматерившись себе под нос, бросив чемодан позади, я приложила одну руку к побитому лбу, а второй махала в воздухе, дабы предотвратить себе ещё парочку травм. Наконец-то дошла до комнаты, где уже благодаря окну можно было разглядеть человек пять абсолютно незнакомых мне людей, которые были разбросаны по всей комнате, как неприятные тучки навоза в коровнике, да и запах стоял соответствующий. Обойдя всех этих в стельку пьяных гостей, я открыла окно, впустив в комнату немного воздуха. — Анютка, солнышко, ты вернулась- неразборчиво произнёс женский и очень родной голос, обращая моё внимание на себя. — Здравствуй, мам. Да, я вернулась — крепко прижав маму к себе, я положила голову на плечо родного человека. Стало так тепло и уютно — я очень скучала, мамочка. — Почему ты не предупредила что возвращаешься? — тихонько отстраняясь спросила мама. Я почувствовала, как ком подступает к горлу. По запаху я понимала что мать пьяна, но неужели даже в таком состоянии ей интересно лишь то, что я не сообщила о приезде? Неужели ей так важно это, нежели то, что я вернулась спустя два месяца разлуки, а последняя наша встреча длилась всего пару дней. Отвечать не хотелось, видеть не хотелось, а от запаха массового перегара становилось дурно. Стряхивая слезу с глаз, взяв ручку чемоданчика в коридоре, я посмешила в комнату. Там уже я могла пустить волю своим слезам.

Какие же они бесконечные, неужели за все это время я не проплакала их полностью?

***

Комната была явно обителью молодой девушки, можно сказать подростка. Это сразу бросалось в глаза по некоторым штрихам: на одной полке в шкафу детские книги и учебники, на другой — книги уже взрослого человека. Несколько произведения Эриха Марии Ремарка, что-то из Дэниль Киза, где-то виднелось «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотт Фицджеральда, Джеймс Джонс, и конечно «Анна Каренина», и «Война и Мир» Льва Николаевича Толстого. Чуть дальше кровать, а на ней несколько плюшевых игрушек пыльных и брошенных своей хозяйкой. Комната была небольшой, но в целом тоже довольно уютной, только не хватало света, уборки и жизни, в ней. Опять же палас, зеленоватого оттенка, небольшой письменный стол, где в стаканчике стояли карандаши и ручки с пёрышками на концах. На стуле покоился грязный, чёрный рюкзак.

Зачем я снова и снова возвращаюсь сюда? Меня же тут никто не ждёт…

— Маша, привет! Я уже приехала — придерживая плечом телефон, и пытаясь дотянуться тряпкой до верхней книжной полки, начала разговор Аня. — О, Анька, рили чтоли приехала? — звонкий голос отвечал девушке. — Даа, зайдёшь ко мне? – поинтересовалась Аня, в очередной раз, отвлекаясь от уборки на иллюстрации в книге. — Я сейчас у бабки, буду вечером, зайду, мать! — не скрывая своей радости отвечала подруга. — Маш, ты могла бы по дороге купить, чего-нибудь поесть? Я жутко голодна с дороги, а у мамы как всегда ничего нет, только если закусить, и то не факт, а у меня денег нет — стесняясь, спросила рыжая. — Без проблем, Гора. Я постараюсь пораньше, чтоб не померла от голода, — шутила Маша. — Спасибо. Жду тебя! — бросив телефон на кровать, Аня продолжила наводить порядок. Через пару часов, когда комната уже была пригодна для проживания в нем, я рухнула на кровать. Чувствовала себя, мягко говоря, не очень. Жутко хотелось, и спать, и есть, и непонятно ещё чего. Прикрывая глаза, в голову лезли неприятные мысли, от чего хотелось выть во всё горло. Передо мной постоянно всплывал образ долбанной Милас, девушки, которая превратила мою жизнь в сущий ад. Она занимала все мои мысли, от чего я ощущала себя душевнобольной. Но я безумно скучала по ней, точно так же, как я скучаю по папе. Каждый день, каждую секунду, я проклинала себя за эту слабость. Мне хотелось вытравить этого человека из головы, мне хотелось не помнить теплоту ее рук, мне хотелось не слышать ее запах, и не слепнуть от голубизны ее глаз. Но я не могла, пока не могу…» Когда я проснулась, на улице уже было темно. В коридоре были слышны какие-то звуки, а в комнате не горел свет, хотя я точно помню что он был включен перед тем как я уснула. Я поспешила выйти из комнаты, как дверь сама открылась, и передо мной встала невысокая, немного полненькая, с угольно черными , стриженными под мальчика волосами, девушка. В одной руке она держала черный пакет, а в другой две банки светлого пива. Я невольно улыбнулась и обняла подругу. - Я так рада тебя видеть, ты даже не представляешь – искренне произнесла я в районе шеи девушки. - Я тоже рада, Гора – обнимая меня, ответила Маша – Соскучилась жутко. - Пойдем к кровати, я жрать хочу, сил нет – забрав с рук подруги пакет, я присела на кровать. Маша, стянув с себя мастерку, составила мне компанию. Мы за обе щеки уплетали местную шаурму, запивая дешёвым пивом. - Чё у тебя тут так темно то, скрываешься от кого? – осматриваясь вокруг, шутила Маша. - Да электричество вырубили, походу – вспоминая, что я в начале месяца отправила денег матери, чтобы она могла оплатить коммунальные услуги, я понимала в честь чего сегодняшний банкет алкашей.

Мамочка, во что ты превратила нашу жизнь? - Ну, рассказывай, Москвичка, как ты там поживала то? Не часто ты, сучка, звонила – обиженно спросила подруга. - Работала, иногда спала. Так и было, я не жила, существовала. Существовала в страхе встретить человека, которого пиздец как хотела увидеть. Работа, на которой, я получала копейки, но пахать приходилось как лошадь, и съёмная, убогая комната, которую я делила с крысами и тараканами. Днём я как проклятая, носилась между столиками, работая в соседнем кафе официанткой, а ночью рыдала в подушку от усталости и дикого желания снова оказаться в объятиях той, которая не достойна была даже секундного моего вожделения по ней. Два месяца, словно один убогий день, который сделал из меня нервную истеричку, способную чувствовать лишь страх и боль. Я перестала верить в себя и в любовь. И снова вернулась к тому, от чего когда-то отказалась, к наркотикам. Я принимала их все эти два месяца, пока меня просто не уволили с работы, за моё неадекватное поведение. Я снова начала себя медленно убивать, потому что моя зависимость по имени Ксения Милас, которая заменила мне наркоту, посчитала все это ошибкой, она посчитала неправильным и нечестным мою любовь, растоптала мои чувства, лишь насытившись моим телом. И теперь ломку по ней, я лечила белой дорожкой. И пусть ради того, чтобы больше не любить её, мне придется сдохнуть от предоза, я готова на всё.

Я обязательно забуду тебя, теперь всё правильно и честно, Ксюша