«Ещё одна ночь, и ещё один шанс»

Сильная головная боль, красные и опухшие от слёз глаза, сальные и промокшие волосы, лицо, словно у побитого котёнка, а состояние, мягко говоря — пиздец! Впервые я рассмотрела своё лицо так близко, в своём отражении зеркала я видела «труп», бледная, почти прозрачная кожа, которая только обтягивает кости черепа, неестественные синяки под глазами, покусанные в кровь губы и россыпь бледно-розовых веснушек. Даже цвет моих рыжих волос стал на пару тон тускнее. Слишком мрачно, слишком безобразно. Диагноз на лицо. Конченная наркоманка. Ещё и со своей нездоровой любовью, блять. Еле передвигая ноги, я вышла с комнаты, дав себе слово больше не смотреться в зеркало, и оставив одну в сонном царстве свою подругу. Вчерашних гостей, и мамы нет. Только дверь снова на распашку.

Прям не дом, а проститутка, которая всех приглашает «войти». Шагаю на кухню, там такой апокалипсис, чёрт ногу сломит. Протухшая еда, пластиковые бутылки из-под пива повсюду, открытые пачки сигарет, и страшный, чёрный кот, который орёт так, что оглохнуть можно.

«Блин, кошак, ты хоть откуда?» Брезгливо обхожу всю эту помойку на полу, и открываю холодильник. Там, из еды только сода, и что-то в чёрном пакете, что я не решаюсь ни то, что открыть, даже потрогать. Открываю окно, достаю пустое мусорное ведро, и принимаюсь за уборку, не хочется, чтоб это увидела Маша, итак слишком много потрясений на её голову. Когда я всё же привела кухню в более менее презентабельный вид, в шкафчике нашла баночку зернистого, который очень был мне необходим, для того чтобы я окончательно уже проснулась. — Доброе утро! — слышу сонный голос Маши в спину, на что я моментально оборачиваюсь. — Как бы уже шесть вечера на дворе, — вижу перед собой такое же опухшее, красное личико, с потекшим от слез тушью. — Ну, добрый вечер тогда, Анна Сергеевна, — язвит младшая, присаживаясь на стул. — Так-то, Мария Викторовна, Будете кофе или…— ищу на полке заварку, но безрезультатно. — … Или кофе? - Пожалуй, кофе — смеётся Маша, — а где тетя Надя, спит? — Не знаю, ушла куда-то, — ставлю две чашечки ароматного кофе на стол. — Только к кофе ничего не… — Здравствуйте тётя Надя, — вскакивает с места Маша, улыбаясь во все тридцать два. А на пороге стоит мама, слегка покачиваясь, и стыдливо опустив глаза в пол. — Привет, мам, — тоже встаю со своего места. Да, сегодня похоже у всех лица как об асфальт. Разница лишь в том, что у нас с Машей оно опухшее от обилия слез, а у мамы просто с бодуна. — Здравствуй, Машенька, рада видеть тебя! — улыбается мама, всё-таки решаясь войти на кухне.  — Ань, доченька, ты прости, мамку то свою непутёвую. День рождение было вчера у тёти Вали, отмечали,— оправдывается мама, параллельно кладя на стол пакеты, из местного продуктового. — Тётя Валя, это кто?— все-таки я злюсь на маму. Не хочу, чтоб она превращалась в полную алкоголичку. Не должно быть в семье двое нездоровых людей. — Та ты не знаешь, наверно, дочь — обняв меня, проговаривает мама. Я целую её в щеку, и тихо радуюсь этому, мне так не хватало её, всегда не хватало. Немного отстранившись от меня, она убирают мою прядь волос за ушко, и поглаживает щёку. Её тёплые, родные руки, как будто забирают всю мою злость и боль. Я невольно улыбаюсь, придерживая своей рукой её ладонь, так нежно поглаживающую моё лицо. - Девочки, вы вот поешьте чего-нибудь, — мама кидает взгляд на пакеты. — А мне надо выйти, оплатить счета, чтоб не в темноте сидеть. Она целует нас с Машей в щёку и скрывается за дверью. Машина челюсть едва касается пола. — Да, да, иногда и мне кажется, что у меня две мамы, — достаю с пакета батон и пачку масла. Маша решает составить мне компанию, и разбирает оставшиеся продукты. Мы приготовили себе бутерброды, заменили уже остывший кофе, новым, и молчали. В воздухе чувствовалась напряжение, и я понимала, что Маша хочет поговорить о том, что узнала ночью. Но она молчала, наверно считая это не совсем правильным. А мне почему-то хотелось рассказать. Впервые за всё это время, мне хотелось, чтоб меня выслушали. Мне просто хотелось излить душу, чтоб там не так сильно болело. Через пару минут тишины, я решила её нарушить. — Когда я добралась до Москвы, у меня на руках было всего нечего, из тех денег, которые по потери кормильца, поэтому я смогла позволить себе лишь убогую комнатку, которая больше напомнила спичечную коробку,— вспоминая это, я невольно улыбнулась. Заметив внимательный и серьёзный взгляд Маши, я поняла, что теперь не отвертеться, и я снова погрузилась в свои воспоминания…