аромат корицы

      Ветер был сильный, колючий, мерзкий. Он пробирался под легкую ткань не по сезону легкой куртки, но по ощущения было будто бы не под ткань, а сразу под кожу. Холод внутривенно поступал в организм и разгоняемый кровью, начинал циркулировать по всему телу, промораживая каждую клеточку девечьего тельца насквозь, медленно подкрадываясь к сердцу и покрывая его легкой корочкой льда. Волосы развеваемые ветром, надоедливо лезли в лицо, заставляя каждые несколько минут вынимать озябшие руки из карманов джинс, что бы поправить «идеальную прическу». Свет предзакатного солнца слепил, заставляя прищуриваться, из-за чего по красивому грустному и задумчивому лицу разбегались почти незаметные мимические морщинки, которые придовали какую-то живость и теплоту, слишком идеальному, будто из мрамора образу. В голове было пусто. Не одной мысли. А хотелось большего. Хотелось вдохновения, эмоций, чувств, так сказать. Девушка тяжело вздохнула. Кончики пальцев слегка подрагивали, но хозяйка еще не собиралась возвращаться в тепло. Хозяйка хотела помечтать…но вот только о чем..? Очередной вдох наполнил легкие ледяным воздухом, обжигая...но что-то было не так.Что-то знакомое ветало в воздухе, не уловимое, такое приторно сладкое, но в тоже время пряное и приятное. В раене солнечного сплетения, противно потянуло, будто бы кто-то взял все находящиеся там переплетения нервов и намотал на кулак. В горле встал комок из смеси всех чувств вызываемых этим до боли знакомым запахом…запахом корицы… Только один человек могу принести с собой это соблазнительный аромат и заставить желать вдыхать эту пряность, вынуждая с каждым новым вдохом заполнять каждую клеточку тела им, пропитывать насквозь, что бы после того как он уйдет, ты не смог забыть его. Кирпичная кладка в кроваво красных лучах заката, казалась еще насыщеннее, еще более яркой и сочной. Оттенок заката, оттенок так напоминающий кровь. Контраст бледной кожи на фоне алой стены подъезда, выглядел слишком соблазнительно, слишком прекрасно, слишком чувственно, слишком… Если бы рядом, невзначай проходил какой-либо художник или фотограф, он обязательно попытался бы запечатлеть этот поистенне волнующий душу вид. Слишком эмоционально...Слишком... Девушка знает. Знает, что нельзя подавать виду. Знает, лучше что бы это человек с невероятным шльефом аромата корицы, не заметил бы ее, что бы он не догадался о ее присутствии. Уже поздно куда-либо бежать. Уже поздно пытаться скрыться. Поэтому она продолжает стоять. Стоять тихо, не двигаясь, но пытаясь уловить каждой клеточкой своего тела этот запах. Она дышит, вдыхает, этот газообразный лед, который с каждым разом все больше режет горло и легкие. В голове проносятся мысли, такие глупые, от которых хочется хихикать. «И это все стоит того, что бы потом неделю лежать с температурой?» Но тут же звучит ответ: «Да, это того стоит.» Внутренняя дискуссия затихает, как только такие тихие, еле разлечимые шаги, разносятся по крыльцу многоэтажного дома. Хочется кричать, хочется разадрать горло в кровь, своими же ногтями, горло которое уже начало саднить от долгого прибывания на холоде. Он тут. Он так близко. Вот только руку протяни и можно коснуться…коснуться этих напряженных плечь, обтянутых забавным серым свитшотом, а вот если набраться храбрости и потянутся чуть вверх, то кончики пальце могут запутаться в колечках кудряшек, которые так мило спадают на высокий светлый лоб, прикрывая и слегка мешая, заставляя прищуривать теплые карие с в краплениями жидкого золота, такие добрые, но вечно с хитрицой, вечно улыбающиеся глаза. Мгновения тянутся будто бы сгущенка, медленно, плавно, мучая и заставляя сердце болезненно сжиматься. Шаги совсем уж близко, практически за спиной, но девушка не двигается, продолжая изображать античную статую: напряженная, ровная и невырожающая совершенно никаких эмоций, хотя внутри огонь, внутри лава, которая прожигает и заставляет болезненно кусать обветренные губы. Наконец-то раздаётся долгожданный писк открывшейся двери подъезда. Такой противный, режущий как скальпель по натянутым струнам нервов. Облегчение накрывает с головой, как только слышится тихий стук металла о металл. Дверь закрыта, отгораживая путь к спасительному и такому нужному человеку, обладателю дурманищего аромата — аромата корицы. Запах специи все еще ветает в воздухе, заставляя снова и снова делать жадные глотки кислорода, в попытках напиться им, захлебнуться. Как только облегчение отсупает его место вновь занимает такое знакомое ощущение обреченности, потерянности, будто бы ты один во всей вселенной. Зябко переступая с ноги на ногу девушка обнимает себя руками. Ей слишком грустно, одиноко и пусто, что бы что-то писать. Для того что бы хоть одна строчка вышла из-под стержня ее любимой шариковой черной ручки, нужно хоть капельку чувств, эмоций…а у нее их нет… Они закончились. Она выжита как лимон, ей больше нечего отдавать, больше… Она пустая. Когда-то она отдал уже всю себя, а ей не вернули ни крошки. Ветер уже стих и солнце практически скрылось за горизонтом. Холод уже не был таким пронизывающим, мерзким, острым. Теперь он будто бы анестезия замораживал, заставляя отключиться нервные окончания одно за другим, вот только с болью и пустотой внутри так не работало… Они только больше продолжали углублять свои корни в израненой душе. Вдруг на плечи легло что-то мягкое, теплое и тяжелое. По телу прошла волна тепла, вызывая с непревычки мурашки. Приторно сладкий запах ударил в нос, выбивая весь оставшийся воздух из легких и заполяя пустоту собой. С губ сорвался тихий вздох. Обрачиваться не хотелось, было страшно…страшно осознать что там никого не окажется, что это всего лишь глюк, глупая и жестокая игра разума. Но девушка поворачивается медленно, будто боясь вспугнуть. Прядка непослушных, давно уже запутывшихся и теперь небрежно переплетеных между друг другом волос, упала на лицо, прикрывая левую часть, не давая рассмотреть давно уже незаметные в сумраке вечера веснушки. Бледная молочная кожа ярким очертание прорезает полумрак. Светло-зеленые радужки таинственно поблескивают в полутьме, он этого не видит, но он знает, он помнит… — Холодно, зачем ты здесь стоишь, заболеешь ведь? — недовольство звонко отразилось в голосе, но за этой яркой эмоцией, было слышно плохо прикрытую заботу. — Глупая..- тихо совсем уж беззлобно и как-то неуверенно звучит последнее, будто это и не произносли, будто бы это просто шорох одежды или завывание ветра. Он так не считает. Это просто по привычке. Он привык быть грубым… — Тебе то какое дело? — белое облачко пара срывается с ее обветренных, но все еще мягких и таких пухлых губ. Ее голос слегка охрип от долго молчания, она не планировала ни с кем разговаривать в этот вечер. — Да нет, мне без разницы. Просто не хочу потом получить выговор от твоей мамы, что мол я тебя видел и не прочитала лекцию «о том как не хорошо и глупо ходить легко одетой в такую-то погоду» — он как-то странно посмотрела на нее и слегка нагнувшись протянул руку к ее лицу. Чужие подушечки пальцев невесомо пробежались по прядке волос и аккуратно завели ее за ухо, но на этом их маршрут не кончился. Мягкое косание повторилось у виска и оставляя дорожку прикосновений и тепла опустилось к скуле, но поняв что увлекся, хозяин отстранил разбаловавшуюся конечность. Ему хотелось сделать еще кое-что. Ему хотелось большего чем просто косания к нежной коже щек. Но к сожалению трусость и глупая гордость не позволяли вырваться желаниям наружу. Вот он видит как ее губы дрожат будто бы она хочет что-то сказать, вот по пересохшим обветренным губа пробегается шустрый язык, он видит как дрожат ресницы прекрывая такие необычные, яркие и чарующие глаза, а в глазах…в глазах плещется страх...страх и боль в перемешку с грустью и отчаяньем. Он резко отстраняется и выпремляется, встярхивает головой пытаясь прогнать навождение. Не сегодня, не сейчас. Он обязательно ей все скажет. Он обязательно обнимет и поцелует ее так как всегда мечтал, а потом никогда больше ее не отпустит. Он не позволит больше никому причинить ей боль…но пока, пока самой главной причиной всей ее боли остается он сам, но это пока, потом он обязательно все исправит…потом. Он это знает. Он в это верить...по крайне мере хочет в это верить.. — Я пошел. Я же не такое отбитый как ты, что бы здесь мерзнуть. — он как-то слишком криво, слишком лживо ухмыляется, но ухмылка слишком не настоящая, слишком…что бы в нее поверить, но она верит и ее сердце снова пропускает удар. Она отворачивается, ей слишком холодно и грустно на душе что бы пытаться вступать в эти шуточные перепалки, в эти препирательства. Она не хочет видить его насмешливого взгляда. Когда за спиной раздаётся знакомый противный электронный звук домофона, она уже не замечает этого. Пустота внутри решила изменить свой состав, свою структуру, она начала превращался в нечто иное…в черную дыру, как бы это смешно не звучало. Все внутренности скручивает в один большой крепкий узел, который не распутать. Ноги подгибются и девушка съежает по кирпичной стенке на пол. Холодная плитка не приводит в чувства, а наоборот только еще больше нагнетает атмосферу, улучшая климатические условия маленького «леднекового периода». Вдруг осознание, что аромат все еще будто окутывает ее, яркой вспышкой мелькает в затумненном мозгу. Она осторожно, задержав дыхание, касается своего плеча. Мягкая, приятная ткань, забавного, того самого серого свитшота, заботливо укрывает ее плечи и спину. Уже более уверенно, резко, девушка сдергивает его с себя и тут же прижимает к груди, зарывается в него лицом, вдыхает этот опьеняющий запах, его запах… В голове мелькает мысль, что завтра надо будет обязательно занести ему его кофту, нельзя так беззастенчиво пользоваться чужими вещами, хоть и отданными по собственной воле хозяина. Но тут же на эту мысль появляется новая более приятная и радостная: ведь никто не мешает ей сославшись на занятость, занести свитшот и через пару дней. От последней мысли бледное лицо, наконец-то освещает вымученая, но счастливая улыбка. Маленькая черная дыра, место обитания которой теперь душа девушки, нашла себе пищу на какое-то время. Питаться запахами..? Забавно! А что потом, придется воровать у него одежду, его мама точно не заценит! Тихий, счастливый смех, прорезал густую тишину ночи. Она счастлива. Хоть и временно, но наконец-то у нее появились силы, появились чувства, эмоции. Наконец-то ей отдали хоть и маленькую часть, но все же крупицу тех эмоций которые она отдавала годами другим не получая взамен ничего. Она была счастлива и это была ее мальнькая тайна…