Мы друзья, и это парадокс

Странно, но L оказался прав - Ватари даже не подумал возражать против внезапного пушистого гостя. Лишь покачал головой и печально констатировал: "Ты неисправим", из чего я заключил, что это не первый раз, когда гениальный и, казалось бы, совершенно безэмоциональный детектив тащит домой бродячую живность. Ванне котёнок оказался весьма не рад, так что по окончании водных процедур руки Рюдзаки до самых локтей оказались покрыты кровоточащими царапинами. Моё существование оказалось бесцеремонно отодвинуто на второй план. L вспоминал обо мне только тогда, когда нужно было подать сухое полотенце или принести с кухни молоко. Всё своё внимание детектив на какое-то время отдал мокрому и крайне этим недовольному комку чёрной шерсти. Но обидно мне почему-то не было. Чем бы, как говорится, дитя не тешилось. - Ну, вот и всё, иди, гуляй. - Рюдзаки осторожно опустил кота на пол. Тот принюхался и осторожно двинулся вдоль стены, видимо, изучая обстановку. - Имя уже придумал? - Поинтересовался я. - Или так и будешь звать его "Эй, ты"? - Акума, - глядя на исцарапанные руки и морщась от боли, ответствовал L. -  По-японски? - Я удивился. Почему-то мне казалось, что Рюдзаки назовёт кота английским именем. - Ну... Демон - интересное имя. - А главное - подходящее, - хмыкнул детектив, продолжая разглядывать пораненные руки. - Давай помогу обработать, - предложил я. - Если не трудно, буду признателен, - кивнул L. Я полез за аптечкой. Странно, что он согласился - я уже успел заметить, что Рюдзаки не любил, когда к нему прикасаются, пусть и случайно. Понятия не имею, как он жил со мной на одной цепи так долго. - Куда все бинты делись? - Возмущался я, шарясь в темноте шкафчика, и краем глаза наблюдая, как L, болезненно морщась, потирает кровоточащие раны. - Да не три ты их, Господи! Ещё больше ведь расцарапаешь, потом шрамы останутся! Рюдзаки послушно опустил руки. Я вновь удивился. Ума не приложу, да что же с ним сегодня такое?! Почему он такой непривычно покорный и ласковый? Всей душой проникся к уличному коту, притащил его домой, терпел его выходки во время купания, только хмурился и шипел, получая очередную царапину от неблагодарного зверя. Теперь вот согласился принять мою помощь, хотя не терпит прикосновений... Я помотал головой. Да кто вообще разберёт, что творится в этой гениальной лохматой голове? Наконец-то бинты найдены, и я принялся латать своего незадачливого друга. Он сидел совершенно спокойно, даже спину немного выпрямил. И не отдёргивался, как обычно, от любого лишнего прикосновения. Сам как котёнок, которого совершенно неожиданно приласкали. Чудеса, да и только. - Не туго? - Спросил я, закончив. Ответа не последовало. - Эй, Рюдзаки! Я поднял голову. Безжизненный взор L был устремлён куда-то в стену. Он так глубоко ушёл в свои размышления, что даже не расслышал вопроса. Теперь понятно, почему он никак не реагировал на прикосновения, которые обычно воспринимал крайне нетерпимо. - Рюдзаки, ты слышишь? - Ч-что? - Он едва заметно вздрогнул. Его глаза были непривычно тёмными, очень глубокими и печальными. - Прости, Лайт, я задумался. Я был совершенно искренне удивлён. В третий раз за последние пять минут. - Что-то случилось? - Осторожный вопрос прозвучал на редкость банально и даже как-то фальшиво. Но мой друг этого даже не заметил - настолько глубоко он ушёл в себя. - Нет, я... я просто вспомнил кое-что. - Рюдзаки зябко поёжился. - Вспомнил... Хотя, ладно. Не бери в голову. Я совершенно перестал его понимать, но покорно кивнул, рассудив, что если он хочет чем-то поделиться, то лучше на него не давить. Как будет готов - расскажет. L опустил взор на свои перебинтованные руки. Взгляд его обрёл прежнее, привычное спокойствие и лёгкий оттенок холодности и равнодушия. - Спасибо. - И Рюдзаки мягко, но настойчиво потянул свои хрупкие кисти из моих ладоней. Вот теперь это так хорошо знакомый мне L. Всё-таки он не любит прикосновений.