Плацебо

«все, что вражду питало бы в другом, питает нежность у меня в груди. люблю я то, что все клянут кругом, но ты меня со всеми не суди». © Уильям Шекспир

Тэхён проснулся от телефонного звонка. Он хорошо запомнил этот день. Ранний вечер, конец полдника. Небо без единого облака, светло-желтое с разводами красного, как акварель в воде, как засохшая кровь на одежде. В воздухе вместе с теплом тянет одиночеством и вязким ожиданием чего-то, будто мир готовился к грозе. Мир Тэхена, по крайней мере, готовился к расколу. Шестнадцатое марта. День, когда человек в Тэхёне умер. Этот звонок будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Будет присутствовать в каждом сне, в каждом звуке чужого телефона. Тэхён протер глаза, сбрасывая сон. Он уснул прямо на автобусной остановке, с пакетами под локтем, не дождавшись своего транспорта из-за смертельной усталости после трудоёмкого дня на работе. Нужно было как-то платить долги, которые они с Чимином набрали после переезда в Сеул, и Тэхён делал все. Все, что мог, чтобы Чимин не считал себя виноватым в том, что потащил Тэхёна за собственной мечтой. Мобильный уже разрывался. Тэхён потянулся за ним в глубину пакета. Зачем закинул так далеко? На новеньком экране высветился неизвестный номер. Тэхён усталым взглядом осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли автобуса поблизости, и нажал «принять». − Да? − Ким Тэхён? Хриплый женский голос без красок. Пустой и холодный. От него неприятно, от него захотелось выключить телефон, но Тэхён сдержался. − Да, это я. − Вы были последним, с кем потерпевший Пак Чимин вел телефонный разговор… Ком подкатил к горлу, и Тэхёна затошнило. Больное предчувствие. «Потерпевший»? Все скукожилось за какие-то пару секунд. − Он потерпел ДТП со смертельным исходом. Не могли бы вы подъехать к адресу… Но Тэхён уже ничего не слышал. Из груди еле-еле вырвался болезненный стон, раня сжавшееся горло, но Тэхён не слышал и этого. Он смотрел на асфальт, но не видел, и даже треск упавшего на асфальт телефона донесся до него, как из-под толщи льда. Дыхание перехватило, Тэхён пытался, пытался вдохнуть, но ничего не получалось, и все его тело содрогнулось от волны слез. Рот открылся в беззвучном стоне, пока Тэхён хватался за волосы и тянул, но боли не было. Она вся ушла под кожу и теперь кровоточила там, терзая когтями внутренности, прожигая сердце. Умер, умер, умер. И Тэхён сорвался на крик. Безумный и громкий — человек не может вопить так истошно. Отдаленно слышался шум — или он у него в голове? — но Тэхёна сдавила и промяла под себя невидимая сила, и он не мог остановиться кричать от того, насколько сильно все жглось внутри. Бежать, бежать, хотелось скрыться от осознания услышанного, пульсирующего багровым в голове, но Тэхён споткнулся в попытке сделать шаг, упав мешком на асфальт, и ударил руку о что-то твердое. − Позовите на помощь! Челюсти до боли свело, но надрывные рыдания лились изнутри, словно кровь из пробитой артерии — он ощущал это слишком отчетливо. Он так бы и скребся перееханной кошкой, окрашивая асфальт в кровавый цвет изломанных ногтей, если бы не приехавшая скорая. Сильные руки, поднимавшие его в воздух, он не чувствовал. Смерть давила его к земле, будто хотела утащить в свою холодную бездну. Смерть не оказалась такой красивой, какой Тэхён себе ее представлял. Не было той восхваленной драмы в секундах, когда он несся по тошнотворно белому коридору, весь в слезах и пыли. Не было ничего прекрасного в мертвенно-бледном фарфоровом лице со стеклянными глазами, потемневшими от последней боли, которая истерзала тело. Она обезобразила все, что любил Тэхён, любовь к человеку обратила в безумную тоску по мертвецу. Стены морга впитали его раненый вой, переросший в новый дикий вопль, когда его уводили оттуда под локти, вонзая ледяную иглу в шею. Тэхён повторял себе, что они лгали. За Чимином не может прийти смерть. Чимин ей недоступен. Между ним и нею всегда стоял Тэхён. А потом его повели на беседу. Так делали с каждым, чей соулмейт умирал. Тэхёну огласили — вбили раскаленной кочергой, впечатывая тавро в сознание — дату его собственной смерти, цинично высчитав все до последней минуты, и выписали миллиард препаратов. Тэхён забыл об этом уже через некоторое время. Терапия ни к чему не приведет. Тэхён знал об этом уже тогда, выходя из больницы в холодную мартовскую ночь. В темноте, которую Тэхён всегда считал самым красивым временем дня, теперь ничего не было. Как не было и Тэхёна, ведь теперь он просто существовал в ожидании смерти.