Плацебо

Медики могли сколько угодно говорить, что, даже переживая смерть соулмейта, человек способен начать жизнь заново, как если бы его до беспамятства накачали снотворным. С кем-то это работало, и человек вскоре вовсе забывал о том, что произошло и что в его жизни когда-то кто-то существовал, но Тэхёну на всё это было по барабану. Он не мог и не хотел забывать. Это бы означало, что он ещё верит, будто есть надежда на выживание, когда даже эта бессмысленная мечта давалась его больному сознанию с трудом. Приехав утром на новую квартиру, Тэхён ещё долго стоял снаружи под мелким дождём, сверля глазами окно своей будущей спальни. Тучи в этот день разгулялись, собравшись черным полотном над сияющим Сеулом, и долго, долго висели, угрожали своим видом и глухим громом, а ливня все не было. Тэхён вдохнул запах мокрого асфальта, шаркая по нему носком грязного ботинка. Шмыгнул носом, раздумывая, появится ли кто-нибудь из его соседей — плевать, на самом деле, но нужно как-то развлечь себя, — однако Тэхёна окружала лишь какофония из бьющих по металлу и асфальту капель. Все будто попрятались, увидев его, и парень был бы даже рад, если так оно и оказалось. Взяв чемодан за ручку, он потащил себя к подъезду, а затем мучительно медленно поднимался по лестнице, еле переставляя ноги. За прошедшие два месяца после смерти Чимина тело отказывалось двигаться. Тэхён раздражал людей своей медлительностью, и, возможно, встреть бы он сейчас спускающегося соседа, получил бы в свой адрес ворчание и мат, но Тэхёну было плевать и на это. Сейчас парню просто хотелось добраться до квартиры и упасть на пол, забывшись в давно желанном сне. Новая квартира оказалась ничем не лучше старой, однако же аурой полного одиночества здесь тянуло куда сильнее. Впрочем, Тэхён сам не посягал на роскошь. Более она была ему не нужна, и парень не видел смысла в том, чтобы заваливать себя комфортом и богатством, как это делали большинство потерянных — те, чьих соулмейтов уже не существовало, — чтобы создать иллюзию счастья. Открывая дверь, он не тешил себя надеждами почуять из дорого синтетического ароматизатора запах выпечки или успокаивающих трав, и потому не испытал разочарования, когда обнаружил лишь запах застоявшегося воздуха и пыли. Он не снял пальто, всем телом почувствовав холод, исходящий от стен волнами, и босиком прошелся по недавно разложенному ковру из колкого ворса. Присутствие парня не осталось незамеченным датчиком в прихожей — ещё одно «достоинство» современных технологий. Проворчав проклятья себе под нос, Тэхён вырубил пищащий датчик к чертям и вернул в квартиру тишину. Привезенные несколько дней назад вещи так и лежали в тех местах, где он их оставил. Тэхён поставил туда и чемодан, и, отойдя назад, осмотрел всю эту небольшую горку пустым взглядом. Глаза сами собой подернулись мутной пленкой, а на ресницах застыли мокрые прозрачные бисеринки. «Я люблю все эти вещи, — голос, казалось, звучал не в голове, а совсем рядом. Тэхён слегка повернул голову в сторону, сглотнув подступающий ком, краем глаза наблюдая за пустотой рядом с собой. Она говорила с ним. — Зря ты их так бросил. О них нужно позаботиться». Тэхён, точно ведомый за руку призраком, склонился над вещами и пошарил руками. Чувство вины накрыло его с головой. Два месяца прошли как в тумане, и сознание Тэхёна, воспалившееся и трещащее, иногда уже не отображало элементарного. Только голос из пустоты — единственная частичка тепла и радости прошлого — спасал его человеческое нутро, заставляя делать хоть что-то. И даже сейчас Тэхён слушался этого голоса, расставлял вещи по комнате, думая, какой вид больше всего понравился бы Чимину. Он выбрал эту квартиру не особо волнуясь, ведь желание поскорее убраться из места, где все пропитано режущими сердце воспоминаниями, было сильнее. Всё, чего хотелось Тэхёну — это провести последний свой год в одиночестве, пока Чимин не заберёт его жалкое существо к себе. От этой мысли внутри Тэхёна загорался единственный живой огонек нетерпения, но он тотчас тушился, когда парень вспоминал, что умереть одному ему не дадут, а за недели две до конечного дня отправят в госпиталь для подобных ему, где будут круглосуточно отслеживать каждый вдох. Дни тянулись бесконечно, как стрелки часов. Вещи, которым так бережно теперь Тэхён находил место, не имели ценности в прошлом. Он понял это, когда всего лишь один плед Чимина вызвал в Тэхёне приступ болезненной ностальгии. Он оглянулся. Вокруг вещей Чимина звучала музыка, рождаемая его пальцами на струнах, и Тэхён вспоминал это отчётливо, как если бы вернулся во времени и застал парня за сочинением песни. Он бы подошёл со спины и поправил плед на плечах юноши, невесомо коснулся губами макушки, и так же тихо ушел, не отвлекая. В следующее мгновение Тэхён почувствовал, как слеза скатилась по щеке, и услышал глухой звук из-за соприкосновения с жесткой тканью плаща. Пальцы мелко задрожали. Тэхён вдруг понял, как темно было в комнате, и в этой темноте чувства его казались шире и сильнее. Тэхён отдернул занавески, пропуская внутрь серый свет. Частицы пыли плыли по воздуху и мерцали в мертвенном оттенке. Тэхён очистил диван от пыли и постелил плед, с несдержанной улыбкой поставив на него плюшевого коалу, что служил талисманом в маленькой Чиминовой студии. Парень берег эту поделку еще со школьных времен и неустанно терпел отпускаемые Тэхёном шуточки. Из-под неровной заплатки выглядывали кончики ниток, которые Чимин отрывал зубами, когда пытался зашить разрыв, сделанный школьными хулиганами. Получилось неровно, наскоро, но коала так и осталась у Чимина, а теперь Тэхён притащил ее сюда. Следом он вынул все из коробок: их было немного, и заполнены они были лишь тем, чего Тэхён никак не мог оставить в прошлой квартире. Он не покупал ничего нового. На вещах еще остался запах дома, почти выветренный, но Тэхён мог уловить его среди тысяч других. Скоро он согрелся и, сняв верхнюю одежду, наконец вспомнил про обед. Он не ел с самого утра, собирая чемодан с последними личными пожитками, а последние силы истратил на то, чтобы не зайтись слезами в такси. Из-за этого голова призывно пульсировала от боли, парень морщился, пока стряпал себе скромный перекус. Руки немного дрожали. Иногда затылок нестерпимо жгло, но лишь первое время, доводя до слез; сейчас дрожь по телу была лишь отголоском той боли. Белая вязь ровно под затылком означала дату первой встречи с соулмейтом, черная под ней — последней. Последний день, когда Тэхён видел Чимина живым, когда смеялся с ним и говорил быть осторожным на дороге. Смертоносное число все еще скручивало Тэхёна болезненно, когда он случайно дотрагивался до затылка, но это была только его вина. Шрамы от ногтей заживали безумно долго, хотя прошло уже немало времени с тех пор, как парень пытался содрать с себя кожу, рвал шею и сводил дату химией. Она возвращалась. Тэхён не мог перечить природе. Уборка не заняла много времени, ибо Тэхён все делал бездумно и быстро. Так же без единого усталого вздоха расставил все по местам, подарив квартире хоть какую-то видимость жизни, а последним, к чему прикоснулся, была гитара. Бережно погладив глянцевую поверхность, парень расположил инструмент рядом с диваном на видном месте. В нем хранилось слишком много, чтобы забывать. − Прости, — вслух сказал Тэхён, тронув пальцем струну. Та ответила пустым звуком. — Что позабыл про тебя. Обещаю, что буду всегда ухаживать за тобой, чтобы ты не испортилась. Я не умею играть, как он, но это все, что я могу сделать. Его голос тонул в тугой тишине. Был ли смысл уезжать? Тэхён прокручивал этот вопрос в мыслях не единожды, но к ответу так и не пришел, а теперь уже, кажется, поздно. Но была бы эта тишина другой, останься он в той квартире, где его единственный мир покинул его? Он был бы окружен шумами из лесопарка неподалеку, видел знакомых, гуляющих по улицам, слушал их с Чимином любимые песни на бледном фоне весь день. Из-за музыки никто бы не слышал его вопли по ночам, и он бы, скорее всего, разрушил весь дом, чем сохранил хоть что-то от своего мира. От Чимина. Нет. Тэхён потерял свой свет и собирался погрузить всего себя во тьму. Он не хотел порочить место, которому Чимин был так рад и которое хотел сделать началом своей новой жизни. Он замер на какое-то время, смотря в пустоту. Последнее время часто так делал. Тогда усталость сжимала его со всех сторон, прикрывала глаза, опуская Тэхёна в томящий сон, где он никогда больше не видел сновидений. Это помогало избавиться от боли на какое-то время, лучи утра не оставляли лицо, возвращая в парня в бесцветный мир. Вот и сейчас он закрыл глаза и опустился на ковер, тихо и тяжело выдыхая. Неожиданно разбившая тишину мелодия вынудила Тэхёна проснуться и повернуть голову в сторону двери. Кому что от него надо? Тэхён облизнул пересохшие губы и нехотя поднялся, косясь на датчик, который должен был показывать человека за дверью. Конечно, он его выключил, но чертов домофон все равно работал. Не приводя в порядок топорщащиеся волосы и закатанные по-разному рукава водолазки, Тэхён включил датчик и открыл дверь. На секунду свет с площадки ослепил его, а потом, проморгавшись, Тэхён хорошо рассмотрел перед собой высокого, плечистого парня. Из-под кончиков светлых волос весело и дружелюбно сверкали глаза, словно высеченные из чистого апатита. Не столько его свежий и ухоженный внешний вид напряг Тэхёна, сколько эта беззаботность во взгляде, появившаяся перед ним в такое неподходящее время. − Добрый день, — парень улыбнулся с явным очарованием, и Тэхён от раздражения начал кусать язык. Незнакомец держал руки за спиной, но Тэхён видел выглядывающий белый зонт. Сам он был в дубленке белого цвета и узких светло-серых штанах − Чего надо? — хрипло спросил Тэхён, еле удерживая желание захлопнуть дверь перед носом у парня. − Покупатель направил меня к вам, — не переставая улыбаться, сообщил он и поправил пуговицу на выглядывающем рукаве рубашки. — Я Джин, ваш SUA. Тэхён мгновенно помрачнел и стиснул ручку двери. − Вам не сообщили? — Джин нахмурился невинно и поднял руку, посмотрев на нее, и появился сенсор. Парень провел по нему пальцами пару раз, а потом снова взглянул на Тэхёна. — Что ж, вероятно, это потому, что вы отключили телефон. Перед ним никто. Андроид. Пластмасса с бьющим по ней электричеством, грязное подобие человека. Тэхён поморщился и снова оглядел Джина с головы до ног, но уже другими глазами. Слово SUA лишь пару раз доходило до Тэхёна, да и то в рекламе и на билбордах, которыми был полон центр Сеула, где Тэхён бывал редко. Однако он отлично помнил кишащие этими железяками больничные отделы для потерянных, уверения врачей, что новые SUA — идеальные спутники потерянных до конца их срока. Люди набрасывались на этих андроидов, как псы на мясо, и создавали для себя временное спокойствие, до тех пор, пока не попадали на смертную койку. Поначалу Тэхён пытался понять: ведь это почти то же самое, что и обычный робот-уборщик, садовник, работник технического отдела или тяжелого труда, где присутствует угроза для жизни человека, и нет ничего такого в этих очередных пустышках. Но после смерти его собственного соулмейта все изменилось. Как банка с гайками может заменить живого человека?! От одной мысли, что какая-то машина может встать на место Чимина рядом с ним, вызывала в Тэхёне волны гнева и отвращения. Лучше он умрет один, чем позволит это! Парень не сводил с андроида испепеляющего взгляда. Однажды, думал он, за ним все-таки явятся врачи, и тогда от окружения машин с натянутыми улыбками не отделаться, но Тэхён и не подозревал, что это время настанет так скоро. Что прямо сейчас перед ним будет ожидать его собственный SUA, которому череп хочется раскрошить от этих фальшивых эмоций на искусственном лице. − Какой еще покупатель? — напрягаясь, спросил Тэхён. − Прошу прощения, но в моей программе отсутствует его идентификатор. Он предпочел остаться неизвестным, но передал мое управление вам. Теперь я ваш SUA, Тэхён-щи. Андроид, конечно, не заметил изменения в выражении лица парня. Тот почти с рычанием вздохнул и потер переносицу. − А теперь скажи мне свое полное название. − Ким Сокджин, Soulmate's Unique Assistant обновленной модели, позволяющ… − Вот и убирайся с моего порога, соулмейтам помогать! — гаркнул Тэхён и хлопнул дверью, и та отозвалась раздражающим писком. Дыхание Тэхёна сорвалось невероятно быстро, он выдыхал с трудом, не в силах успокоить дрожь в руках, и несколько секунд тупо пялился на сенсор датчика. Джин еще был там, ждал, что дверь откроется, но потом развернулся на носках и спустился по лестнице. Затаивший дыхание Тэхён вновь выдохнул, теперь уже расслабленно, и от злости чуть не разбил кулаком датчик. Кем бы ни был этот таинственный покупатель андроида, он совершенно точно не был официальным лицом. Ни коп, ни врач, ни работник соцслужбы. Это был кто-то, кто не хотел бы, чтобы Тэхён узнал о нем. Кто? Чимину нравились роботы. Их почти невозможно было встретить просто так, на улице, но, стоило только им увидеть какого-нибудь андроида, Чимин мог подолгу изучать его взглядом и во всех красках описывать, какое это чудесное изобретение человека. Впрочем, Чимина восхищало абсолютно все в этом мире. Тэхён не мог разделить этого с ним, но он искренне пытался. Он хотел быть таким же. Но это, кажется, была единственная во всем мире, самая чистая особенность человека, принадлежавшая лишь Чимину. Тэхён вернулся в гостиную и обвел взглядом оставшиеся коробки. Еще одна стояла в ванной, а холодильник пуст — завтракать будет нечем. Вечерело, и дождь усилился. Тишина в квартире сменилась гулом за окном и барабанной дробью капель. Тэхён ненавидел мокнуть под ледяным дождем, поэтому он кое-как добежал до круглосуточного магазина в пальто и так же быстро вернулся обратно. − Дерьмо… — прошипел Тэхён, когда в мутном зеркале прихожей увидел потемневшее от воды пальто. Собачий холод в квартире, высыхать будет неимоверно долго. Бросив пакет на пол кухни, Тэхён едва успел дойти до ванной, чтобы вымыть мокрые руки, как из гостиной донесся звонок телефона. Пальцы, наспех обтертые о ткань джинсов, провели по треснутому экрану еще до того, как парень посмотрел на имя звонящего. С марта он больше не смотрел на имена. Молчание на том конце было недолгим. − Тэхён? Знакомый до скрежета зубов голос Юнги резанул уши. Тэхён нерадостно усмехнулся, заметив, до чего же их голоса стали похожи. Хриплые и ломкие, словно в глотку забились осколки и драли до крови. − Да, хён. Проверяешь, жив ли я еще? − Тебе не стоит со мной грызться, — привычным холодным тоном промолвил парень, но этого было недостаточно, чтобы заставить Тэхёна смутиться собственной дерзости. — И я по делу. Тэхён осклабился. − Ну, я слушаю. − Почему ты прогнал SUA? − А какого хрена ты спрашиваешь, Мин? — тихо, с издевкой спросил Тэхён, забавляясь тому, как изменилось дыхание Юнги во время этого вопроса. Парень по ту сторону сам изнывал от желания бросить трубку, но держался, шипя как змей. — И сколько ты бабок выкинул за это ведро? − Не строй из себя невесть что, — с нажимом произнес Юнги. — И деньги меня не волнуют, если ты еще не допер до этого за несколько лет. Андроид вернется, и только попробуй снова закрыть перед ним дверь. − И ради чего все это, а, хён? — Тэхён поджал губы, когда его голос предательски надломился. Психика Тэхёна иногда «давала сбои», как сказали бы пресловутые робототехники, и он нередко сам не понимал, где была та тонкая грань между злобой и истерикой. — Что изменится? − Я сказал всё. И Тэхён, — послышался шорох, а потом голос парня зазвучал особенно отчетливо. — Не майся дурью, прошу тебя. Они одновременно сбросили звонок. Тэхён кинул телефон на диван и рухнул туда же, закрывая руками лицо. Как будто Юнги мог что-то изменить. Как будто мало ему было страданий Тэхёна. Как будто никто, кроме него, даже хён, до сих пор не понимал, что их ничего больше не связывает и не должно. Тэхён этого не хотел. А особенно сильно он не хотел, чтобы кто-то лез в руины его жизни с жалкими попытками помочь. Дождь забил по окну с новой силой, и в небе неслышно сверкнула молния.