Плацебо

Парящие в лазурном небе птицы с высоты наблюдали, как две крошечные точки пересекают поле короткой травы и цветов. Стоял полдень, ветер крепчал и носил пыль по раскаленным от жара дорогам. Можно было подумать, что асфальт дымится, но это лишь пыльный воздух закручивался и взлетал вверх за проносившимися машинами. Тэхён сжимал в потных ладонях стебли и несся за неугомонным Чимином. Бегать ему не нравилось, но Чимин, состроивший умоляющую и жалобную гримасу, заставил юношу передумать и отправиться за ним в поле. Цветы здесь росли обильно каждое лето, пуская душистые ароматы — после ветер гонял по городу этот запах, раздражая взрослых и радуя детей. Но на этот раз Тэхён, будучи совсем далеким от любителей долгих прогулок, согласился. Как ни в чем не бывало Чимин подошел к нему на последней перемене и шепнул, что окно на первом этаже открыто. Только сейчас они поняли, что конкретно опоздали на урок, и теперь мчались со всех ног, измазанных травой, в сторону школы. Тэхён нарочно бежал медленнее. Он просто хотел, чтобы их время, проведенное вместе, не заканчивалось. Они перелезли через небольшую ограду и прошмыгнули мимо кустов на задний двор, хихикая и на каждом громком слове одергивая друг друга. Пели цикады, и птицы вторили им. Шумя ветками и листьями склонявшихся к школьным окнам деревьев, Чимин кое-как влез внутрь, подпираемый Тэхёном, а потом помог и другу. Их тени скакали по освещенной солнцем стене коридора, словно вольные танцоры. Оба тяжело дышали и улыбались, все в разводах от травы и налипшей к взмокшим лбам пыли. Опустив взгляд на руку Тэхёна, Чимин звонко рассмеялся и легко дотронулся до нее. − Ты что, их принес? Вопреки уловляемой в голосе Чимина усмешке, Тэхён мог прочитать по выражению лица, что ему приятно. Тэхён вечно возражал и ворчал, когда Чимин делал что-то милое и «девчачье», по его словам, но теперь, и вправду, сам притащил полевые цветы с собой и глупо улыбался. − Ну, я подумал… − Хён, ты лучший, — Чимин подмигнул ему и, на всякий случай оглянувшись вокруг, схватил Тэхёна за запястье и повел по пустому коридору. Парень вслушивался в звуки их шагов, заполнявших тишину. Из классных комнат, мимо которых они проходили, доносились негромкие разговоры и стуки мела по доске. Привычная атмосфера школы, ничего необычного. Так почему так волнительно бьется сердце? Они заперлись в музыкальном классе как только прозвенел звонок. Подняли окна, впуская в душное помещение летний ветер и щебетание; пододвинули стулья ближе к стоявшей на полу гитаре; обмыли грязные руки в узенькой раковине в конце класса и, брызгаясь друг в друга ледяными каплями, наперегонки рванули к инструменту. − Твоя новая песня? — спросил Тэхён, когда Чимин коснулся пары струн и выдал мелодию. Паренек поднял смущенный взгляд на него и хлопнул по корпусу гитары рукой, улыбнувшись. − Да. Я закончил ее вчера ночью. — его пальцы, покрытые мозолями, вновь легли на струны. Тэхён сидел спокойно, сложив руки между колен, сидел и смотрел на Чимина, боясь спугнуть. Тот всегда смущался играть что-то новое перед Тэхёном, даже если он был единственным, кого Чимин никак не мог стесняться или бояться. — Хочу, чтобы тебе понравилось.

***

Ночь была необыкновенно безоблачной и теплой. Звезды проснулись и засветили ярко, словно огни мегаполиса. Луна, высившаяся, словно королева над поданными, раздулась до большого диска. Тэхён мог даже различить еле заметные глазу темные кратеры на ее золотой поверхности. Парень сидел на крыше здания школы и смотрел на раскинувшееся неподалеку поле. Пахнущий цветами ветер ворошил его темные волосы. Вместо цикад пели сверчки, сияя в зарослях. Они, казалось, не мешали, а дополняли мягкое звучание гитары за спиной Тэхёна. Прикрыв глаза, он слушал, как музыка сливается с природой — в эти мгновения они были одним целым. − Чимин? Тэхён открыл глаза и поднялся с пледа, чувствуя, что что-то не так. Гитара? Цветочное поле перед школой? Воспоминания о темноте квартиры, наркоте, подсунутой незнакомцем, и Джине все еще были в его голове. Они никуда не делись и давили на черепную коробку изнутри, но Тэхён, превозмогая ноющую в висках боль, заставил себя обернуться. − Чимин? — уже на выдохе произнес Тэхён, подумав, что сейчас точно свалится с крыши от захлестнувшего его счастья. Парень сидел совсем рядом, скрестив ноги и уложив на них гитару, и тихо перебирал струны. Услышав свое имя, он прекратил игру и, помедлив, поднял на Тэхёна глаза. Мерцающие, как звезды. − Тэхён-а, — Чимин ласково улыбнулся, еле сдерживая смех от потрясенного до глубины души парня. Ступор и волнение не дали Тэхёну нормально обнять Чимина, и он сделал это как-то неловко, почти не касаясь. — Как ты? Хотелось плакать, но слезы почему-то не шли. Чимин, не ожидая отклика, опустил голову к гитаре и снова заиграл. − Я люблю тебя. — фраза вырвалась из Тэхёна неосознанно, будто он десятками лет держал ее в себе, чтобы сказать только сейчас. Ответа не последовало. Ветер заиграл с розовыми волосами Чимина. Тэхён окинул возлюбленного взглядом и понял, что это то же школьное воспоминание, которое ему, похоже, приснилось тоже. Чимин здесь такой же, каким Тэхён его видел в последний раз: обычный двадцатидвухлетний парень, мечтающий о сцене и новой жизни. Похоже, он просто бредил во сне. Забыть все проблемы. Зажить заново, как будто только-только родились. Тэхён посмотрел на бледную руку Чимина, оголенную до локтя, и сглотнул. Ему было страшно прикасаться к родной до боли коже. Что, если Чимин сейчас просто испарится? Эта мысль будто отравила нежный сон, и Тэхён одернул собственную руку, прижав другой к колену. − Я буду приходить сюда каждую ночь, — пообещал Тэхён и попытался улыбнуться, хотя мышцы свело от эмоций, которые он почему-то не мог выплеснуть здесь. — Будто всё как прежде. Будто ты и не умирал. Чимин повернулся к нему, улыбаясь, и вдруг потрепал по голове, проведя рукой вдоль щеки, к виску. Боль утихла. − Ну да, а я присматривать, чтобы ты в очередной раз ни в какую яму не угодил. − Чимин, я… − Знаю, ты скучаешь, — он убрал гитару в сторону и похлопал по пледу рукой, зазывая прилечь. Чимин поднял глаза к звездам, но Тэхён не мог отвести взгляда от него. — Мне было страшно, когда ты сказал, что умер бы без меня. Я по-настоящему испугался тогда, потому что никто и никогда не может предугадать, что случится на следующий день, в следующий час, секунду. И я не знал, что тебе ответить. Но сейчас мне больно за тебя, а тебе — страшно. Я не думал, что тебе может быть так страшно. Тэхён почувствовал, как ветер усиливается, и прижал Чимина к себе. Он пах хлопком и источал тепло, как и всегда. Тэхён вдохнул его запах, который ветер не мог развеять, и устало закрыл глаза. − Ты защищал меня, сколько я себя помню, — продолжил Чимин, а его голос — тихий и по-детски трепетный — действовал на Тэхёна как колыбельная. Он то говорил вполголоса, то шептал, заставляя Тэхёна улыбаться по-дурацки, потому что игры с голосом у Чимина любимые. Он всё это помнит. — Ты никогда даже виду не подавал, что испуган, когда нас раз за разом подстерегали за углами, когда отец избивал тебя или приключалось что-то, чего я, думал, не смогу пережить. Я не встречал настолько смелого человека, как ты. — послышался шелест, и Тэхён открыл глаза. Чимин переплел с ним пальцы и повернулся, смотря Тэхёну прямо в глаза. — Но все это куда-то испарилось. Тэхён, ты — единственное, что у меня было, и мне жаль, так жаль, что я разбил тебя. — он вздохнул, и ветер вздохнул вместе с ним. — Я не знаю, посмею ли просить тебя… Темнота сгустилась, и ночь собиралась уступить место рассвету. Глубоко в сознании Тэхён понимал, что с первым алым свечением все закончится, но не хотел упускать это видение. − Тебе нельзя ломаться. Это ошибка, что будет кровоточить и не остановится. Тебе будет всего двадцать пять, когда тебя не станет. Пожалуйста, проживи до этого времени с надеждой. Ты еще вернешься домой. Сон ускользал, как песок сквозь пальцы, как время, которое никогда не вернуть. Было бесполезно хвататься за этот мираж, и Тэхён не пытался. Он закрыл глаза вновь и вдохнул. В глухой пустоте он все еще чувствовал испаряющийся запах хлопка и тепло чужого тела.