Плацебо

В небо устремилась рыже-зеленая полоска света, искрясь и треща, как рвущийся кусок ткани, а спустя мгновение взорвалась под черным небом десятками новых красок. На долю секунды звёзды померкли на фоне разноцветной бомбы, а по воздуху прошлась неуловимая глазу волна света. Чимин крепко держался за руку Тэхёна, обвив ее собственными, и со смехом вздрогнул от свиста и треска. Его тёплые пальцы переплетались с холодными Тэхёна, а ноготки впивались в кожу каждый раз, когда перед глазами умирал новый фейерверк. − Это так здорово… когда много людей, и мы смотрим на фейерверки, — восхищённо прошептал Чимин, от накатившей радости не удержавшись от подёргивания руки Тэхёна. — Дома было не так многолюдно. Тэхён с интересом посмотрел на него, оторвав взгляд от шоу. Невзирая на теплоту вечера, Чимин был одет в свою любимую длинную куртку нараспашку, а ноги были закрыты узкими потертыми джинсами. Тэхён заставил бы его застегнуться, дабы не простудился, но ему самому стало жарко от количества людей на берегу Хан. Дома, в их родном городке, каждый год на праздник приходило вдесятеро меньше людей, чем здесь было на одной из сторон широкой столичной реки. Из-за неизвестной ему ранее боязни толпы Чимин все время держался за руку Тэхёна, прилипнув к нему, как чертополох, но не переставал любопытствовать и по-щенячьему восторгаться количеству отдыхающих людей и парочек. − Тэхён-а? — Чимин вдруг подёргал его за кисть, выводя из транса. Тэхён резко моргнул, сбрасывая оцепенение. — Задумался? − А… Да. Красный, рыжий, зелёный и синий цвета падали на лицо Чимина тенями, очерчивая его контуры. Тэхёну уже было все равно на фейерверки — он просто смотрел на Чимина, проходя глазами по каждой черточке и живой неровности кожи, делавшей его особенным, хотя многие кличили юношу «куклой». Тэхён сглотнул, жадно впитывая беззаботный образ парня, пока тот был полностью увлечен рассматриванием горящего огнями неба. − Мне здесь нравится, — признался Чимин, когда они ушли с берега и брели мимо шумной дороги. — До сих пор не верю, что мы приехали сюда. И что мы теперь живём здесь. Я так устал от дома… − Придется, конечно, уменьшить рацион и походить пешочком, но зато мы своего добились. — Тэхён рассмеялся, слегка надавливая на подушки пальцев Чимина, все ещё держащего его за руку. − Ой, ну не начинай, как моя мама, когда я только заикнулся о Сеуле, — Чимин смешно надул губы, с искренним возмущением вспоминая о матери, которая и Тэхёна при одном упоминании бросала в дрожь. — Да и ладно бы Сеул, она сказала, что ты… − Чимин, я в курсе, что твоя мама обо мне думает. Даже лучше, чем ты сам, наверное. − Тогда ты понимаешь, почему я так рад. — он улыбнулся, и его глаза заискрились в ночном свете. — Мне жаль, что они не хотят узнать, какой ты на самом деле. Без тебя я бы не прожил тут и недели. − Вообще-то, ты можешь меня и по-настоящему поблагодарить. — Тэхён закусил губу, ухмыльнувшись, а секундная растерянность на лице Чимина тотчас перешла в смущенную, еле сдерживаемую улыбку, что пробрало парня на громкий хохот. − Тэхён-а! Домой они вернулись только под глубокую ночь. Затянувшаяся прогулка выбила из Тэхёна все силы, и он, только ступив за порог, рухнул на диван, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Чимин хихикнул над ним и включил тихую музыку, что всегда играла, когда они находились вместе — легкие инди-композиции и нередко простенький джаз. Это было привычкой Чимина с детства: Тэхён помнил извечно играющую в доме музыку еще с тех времен, когда приходил к нему в гости после учебы в младшей школе. У родителей Чимина имелся голографический проигрыватель, но сейчас у парней были только колонки старых образцов. Тэхён всегда усмехался тому, что технологии, в общем-то, далеко зашли разве что только в сфере робототехники. − Хочешь есть? — Чимин уселся на край дивана и поставил что-то на стол с характерным стуком. Тэхён приподнял голову. − Еще остался торт? С твоего дня рождения прошло уже… − Он нормальный, не волнуйся, — мягко улыбнулся Чимин и захватил вилкой добрую половину куска, отправляя в рот. Улучив момент, Тэхён специально пошутил, отчего Чимин чуть не выронил еду, зайдясь смехом. Это выглядело комично, но Тэхён невольно впал в созерцание оставшегося на губах Чимина крема, который юноша еще не успел слизать. Чимин и правда мягкий и нежный, как кондитерский крем. Тэхёну пришло это сравнение в голову, когда он потянулся к губам парня и осторожно, невесомо коснулся их своими, ощущая таящую сахарную сладость. Он оторвался почти сразу же и, посмотрев на Чимина, увидел, что его ресницы задрожали, а полуприкрытые глаза судорожно забегали по шее и ключицам Тэхёна, оголенным из-за растянутой футболки. Тэхён хотел касаться его везде и вдыхать запах, исходящий от мягкого и хрупкого тела, хотел впитать его в себя; нездоровое желание сгрести Чимина в свои руки и прижать к себе обуздало Тэхёна, до этого кое-как сдерживающегося, и он неосознанно скользнул руками по плечам и пульсирующей шее, завлекая Чимина в поцелуй. Чимин в его руках дрожал, как птица, будто боялся огня, который разгорался в Тэхёне с каждой секундой все больше и сильнее, но с готовностью отвечал на порывы. − Чимин, — выдохнул Тэхён, чувствуя учащенное дыхание на шее. Он перехватил ладонь юноши и прижал к своей груди, сжимая трепещущие пальцы. — Все хорошо? Чимин отрывисто закивал, не прекращая трястись то ли от испуга, то ли от набежавшего возбуждения. Тэхён слушал его дыхание, поглаживая по щеке. Он железно запретил себе трогать Чимина до тех пор, пока тот сам не захочет, но сейчас, вопреки его долгожданному желанию, Чимин, кажется, слишком стеснялся и боялся развалиться под ласками парня. Тэхён успокаивающе чмокнул его в лоб и, не разрывая сцепленных рук, повел в спальню. Чимин до черта красив даже с красным лицом и распухшими от напористых поцелуев губами. Сев на кровать и подмяв под себя ноги, Чимин с нерешительностью на дне глаз смотрел, как Тэхён стаскивает с себя футболку и остается в одних штанах. Сердце парня было готово взорваться, как тот вечерний фейерверк, только от одной мысли о том, что Чимин ему не противится. Ему непривычно, ему стыдно и даже слегка боязно перед Тэхёном, который сходу завелся и с трудом удерживал себя в руках, но позволил чуть грубоватым рукам водить по телу и до колкой боли сжимать кожу, чтобы привести задеревеневшее тело в чувство, и Тэхён был ему за это бесконечно благодарен. Тэхён обнял его крепко, поглаживая тонкие бледные плечи и давая ощутить жар своей груди. Спугнуть Чимина сейчас было проще простого, поэтому парень дал ему время привыкнуть и не делал резких движений, намереваясь до конца сохранить эту нить доверия между ними. Он сидел с ним недвижно, не зная сколько времени, прежде чем почувствовал, как Чимин робко прижался к нему в ответ, чуть царапая где-то под лопатками, и шумно, но спокойно задышал в шею. Шепча тихо-тихо нежности, покуда хватало воздуха, Тэхён навис над Чимином и стал накрывать худое тело губами, цепляясь за его руки, как за спасительный круг. Сдержанные стоны, больше похожие на беззащитный скулеж, давили на влажные от напряжения виски Тэхёна — он не мог сосредоточиться на чем-то конкретном, полностью утонув в потребности перевесить чашу страха в пользу удовольствия для Чимина. Он делал все, чтобы Чимин чувствовал себя комфортно в его руках, но юноша все равно машинально дергал ногами, задевая спину Тэхёна, когда тот целовал его в чувствительных местах. От застенчивых и неумелых прикосновений к себе Тэхён глухо вздыхал, стискивая талию и бедра Чимина в руках с новой силой. За тихим шепотом имен друг друга вниз полетела последняя одежда. Тэхён мутным взглядом осмотрел Чимина, прежде чем приступать к решительным действиям: его густые розовые волосы растрепались, он извивался на смятой постели, но старался касаться Тэхёна тоже, слегка надавливая на его затылок и перебирая пальцами волосы. У Тэхёна руки тряслись от волнения, когда он провел ими по внутренней стороне бедра Чимина, гулко глотая скопившуюся слюну. Им понадобилось несколько долгих минут, казавшихся вечностью, чтобы подготовить Чимина, и Тэхён не переставал целовать его, успокаивая. Затем Чимин вдруг подтянулся и, заключив его лицо в свои тонкие ладони, глубоко поцеловал, сцепляя руки за шеей Тэхёна. Они вжались в чужие тела, словно пытались влиться один в другого, и Тэхён был готов поспорить, что со стороны они вдвоем выглядели как единый организм, пока Чимин не выгнулся в спине до хруста под собственный вскрик. Ощущая, как резко стало больно, а сердце дико забилось из-за вспыхнувших телесных чувств, Тэхён тоже согнулся и уткнулся взмокшим лбом Чимину в грудь, жмурясь до белых пятен перед глазами. − Прости, прости, — Тэхён коснулся губами каждой частички лица Чимина, собирая соленые капли с уголков глаз и мягко гладя до предела напрягшееся тело. Он сам весь измаялся, а от силы, с какой тело Чимина изгоняло его обратно наружу, Тэхён несдержанно хрипел и стонал юноше в шею. Двигаться было нереально. Все пульсировало не только там, внизу, но и в голове, кровь гоняла по венам со скоростью света, лишая всякого здравого смысла. Из-за этого Тэхён подхватил Чимина под бедра и, буквально переступая через себя и всхлипы парня под ним, вдавил того в постель. Перед глазами все поплыло туманом, всего одно движение — а ему уже плохо и хорошо в один миг, в груди защемило от дико приятных ощущений, и он громко простонал. Он гипнотизировал плоский живот и выпирающие ребра изогнувшегося под ним Чимина, словно в вакууме слыша его высокий скулёж и просьбы остановиться. Сгорая изнутри от непомерного желания продолжить и одновременно больше не причинять Чимину боли, Тэхён гортанно выдохнул и с мучительным чувством какого-то недостатка покинул тело, что содрогалось от явно неприятных ощущений. − Тэхён-а… Тихий и ласковый голос резанул по ушам Тэхёна сухой хрипотой. Парень, не медля ни секунды, подтащил Чимина к себе и закрыл собой, другой рукой натягивая на него тонкое одеяло. − Прости, Чимин, я не хотел так, — он запустил пальцы в нежно-розовые волосы, мокрые от пота. Его вдруг захлестнуло желание укрыть и защитить. Даже от самого себя. — Сдержаться очень… − Я понимаю, — несмотря на слезы, улыбка Чимина вышла искренней. Края губ нервно дрогнули, и Тэхён поспешно провел по ним пальцем, успокаивая. Все, что творилось в голове Тэхёна, было безумием, но он усердно приводил мысли в порядок. Злость на себя, на свою несдержанность помогала утихомирить волны похоти, пробегавшей по телу каждый раз, когда до него случайно дотрагивался Чимин. − В следующий раз держи меня на поводке. Юноша рассмеялся в подушку. Тэхён укрыл одеялом и себя и стал наслаждаться жаром, который дарило его собственное разбушевавшееся тело, ткань и лежащий рядом Чимин. Теплые руки опустились на Тэхёна. Он прикрыл глаза, повинуясь подступающей усталости, и поддался заботе Чимина. Он застыл во времени.

***

Дата: 10 июня Время: 09:04 Состояние общей системы: стабильное/присутствуют перебои Состояние системы сознания: сбой 30%

***

− Ты фотографируешь? − ЧЕРТ! Тэхён подскочил и выронил камеру из рук. Она ударилась о пол балкона с характерным звонким щелчком, а крохотный блок памяти выкатился под ноги появившемуся в дверном проеме Джину. Тэхён чертыхнулся второй раз и наигранно замахнулся, скалясь в своей обычной манере. − У тебя что, шестеренки отказали? Или у вас пугать людей — часть терапии? Джин наклонился и поднял блок. Оглядел его с живым интересом, словно видел что-то подобное впервые, и вернул в руки Тэхёну. − Мне просто стало интересно, чем ты занимаешься целый час на балконе, — он поднял глаза к небу, не щурясь, и огляделся. По округе на балконах выращивали либо цветы, либо скидывали всякий хлам, а у Тэхёна было пусто — поэтому-то он и решил сесть здесь, под солнцем, дабы видеть лучше. Парень хмыкнул на слова андроида и вновь присел на пол, скрестив ноги, взял распотрошенную камеру и повертел в руках. − Я повторю свой вопрос. Ты фотографируешь? − Я тебе отвечать не обязан. − Хотя бы попробуй. Джин выглядел как хитрый, изворотливый ребенок, с такой же гаденькой улыбкой на лице и стреляющими глазами. Как бы Тэхён не пытался его игнорировать, толку от этого было мало: андроид продолжал терпеливо высиживать рядом с ним, совсем, кажется, не волнуясь о потерянном зря времени. Наконец, Тэхён не выдержал. − Со школы, — сказал он, захлопывая крышку. — Я занимаюсь этим со школы. − Профессионально? Ты фотограф? − Нет, но у меня есть аккаунт в сети. Возможно, ты видел мои фотки раньше… ну, в прошлой жизни. — он усмехнулся и поднял камеру к лицу. − Не исключаю. − Как бы то ни было, — уже глуше продолжил Тэхён. — Я давно не брал ее в руки. После смерти Чимина у меня исчезло вдохновение, и я забросил. Джин проследил за тем, как парень ловко настроил параметры, и только потом вновь заговорил: − А почему сейчас ты решил ее достать? Тэхён щёлкнул затвором, и послышался тихий писк. Кадр тотчас проявился на прожекторе над самим корпусом. Тэхён вспомнил сотни попыток сделать один единственный хороший кадр и не сразу ответил на вопрос, задумавшись. − Подумал, что мне стоит вернуть что-то из прошлого. — он пожал плечами. — В последнее время мне снится… Во сне я стал видеть Чимина чаще обычного, и мне кажется, что это бьёт по мне. К тому же, когда я фотографию, то не думаю ни о чем другом, кроме кадра. Это помогает очистить сознание. Джин понимающе кивнул и уставился на аппарат с живым интересом. Когда Тэхён, облегченно вздохнув от упорной работы, поднялся, андроид поспешил вскочить за ним. Парень в очередной раз удивился, что Сокджин был довольно высок даже для него. − Что? — недоуменно спросил Тэхён, заметив, как тот рассеянно переводил взгляд с камеры на него и наоборот. − Ты пойдешь на улицу? − А тут мне что, стены фоткать? − Я мог бы пойти с тобой. — Джин совсем по-человечески почесал за затылком, будто усиленно думал, как бы высказать свое желание. — Уверен, это поможет мне лучше понять твою… психологию. Тэхён поднял бровь, смеряя андроида взглядом. Конечно, других мотивов у него и быть не может. Люди могли бы научиться у машин такому же рвению к познанию человека через то, что ему нравится. − Итак, как скоро отправимся? — с энтузиазмом начал Джин. — Какое твое любимое место? Без сомнений могу сказать, что в это время года… − Эй, эй, я ничего еще не ответил! — Тэхён бросил хмурый взгляд на андроида и прошел мимо него обратно внутрь. Джин засеменил за ним. Поведение его было действительно детским, или же, вернее сказать, он вел себя подобно детенышу. Сколько бы парень от него не отмахивался, Джин следовал своей цели и оставался рядом, точно верный зверь, и это слегка задевало даже непробиваемого Тэхёна. Наверное, Сокджин был каким-то особенным — в другом же случае его, скорее всего, просто неудачно уронили на производстве. От свежего кофе исходил густой пар. Уж что-что, а в безупречных кулинарных навыках андроида и его приобретенном знании Тэхёновых вкусов парень убедился. Он сделал пару больших глотков и, оставив остаткам плескаться на дне чашки, схватил со спинки дивана свой черный кардиган. Покосившись на Джина, он увидел, что тот стягивает с себя домашнюю футболку, оголяя идеально проработанный торс. Андроид заметил взгляд Тэхёна на себе и даже осмелился усмехнуться: так, по-наглому, будто наслаждался минутным поражением в глазах хозяина. − Моя модель не перегружена мышцами, чтобы наверняка понравиться всем, — сказал он, надевая на голую кожу одежду. Собственной у него не было, поэтому Тэхёну пришлось отдать ему некоторые из своих вещей, чтобы андроид не щеголял в одном и том же. − Тем не менее выглядишь ты как парень с картинки, — Тэхён фыркнул. — Был бы ты более… человечным на вид, к тебе, может, у меня не было такой неприязни. − Но такой фигуры ты явно не ожидал. − Тебе поди еще и гениталии прицепили, — съязвил Тэхён, и тотчас, предупреждая ответ Джина, вскинул палец: — Даже не думай отшучиваться насчет этого. − Как скажешь, — он замолчал, но улыбаться, поглядывая на Тэхёна с озорством, не перестал. Плечо ощутимо провисало под весом сумки для камеры, но та тяжесть была Тэхёну приятна. Он припомнил, как раньше выходил с куда более увесистой аппаратурой на улицу, а Чимин все спрашивал, хорошо ли он выглядит для фотографии. Джин тащился за Тэхёном хвостом, не мельтеша перед глазами, чему парень был молчаливо рад. Они сели в автобус, каждый словно по отдельности, но Сокджин все равно держался где-то рядом. Тэхён уже видел похожую картину перед глазами: почему-то это напоминало ему его отношения с Юнги. Джин шел позади даже тогда, когда они прибыли на место, с любопытством мотая головой, будто видел парк впервые. Но Тэхён знал это место слишком хорошо, чтобы оглядываться по сторонам. Они углубились в рощу, где деревья были выше, а листва гуще; где шум дорог утихал и замирал словно бы в ином пространстве. Слабый ветер трепал кроны, изредка забирался под темную одежду Тэхёна и приносил с собой запах реки. Джин чересчур часто отряхивал пыль с одежды, на автомате заботясь о своем внешнем виде даже здесь, где кроме них с Тэхёном никого не было. Тэхён шагал к небольшому возвышению, которое они с Чимином открыли, когда впервые прогуливались. Впереди раскинулась дорожка, обрамленная аккуратным декоративным забором, и ряды пустых скамеек. Чем дальше они шли, тем отчетливее слышался гомон воды; воздух становился прохладнее. Пока Джин рассматривал попадавшиеся по пути кустарники и рассады, Тэхён наконец пришел туда, где собирался сделать несколько снимков. Здесь пели цикады, а только от одного вида на приласканную солнцем воду у Тэхёна заходилось сердце. Он стоял у самого края, смотря на мост, что пересекал широкую реку, и дальние черты города. Он даже не услышал, как Джин нагнал его и остановился в паре метров, не смея мешать. Наверное, он думал, что Тэхён выбирает подходящее место. Андроид прислонился к прутьям забора и скрестил руки на груди, не сводя глаз с копошащегося в сумке Тэхёна. Парень возился с камерой, как с ребенком, и долго настраивал на нужный лад. Ему вдруг захотелось чего-то донельзя простого: обычно его фотографии были выложены из мест, куда совсем-совсем люди не забредали, из таких закоулков, что казалось, будто он путешествовал по всему миру, но на самом деле это была лишь богатая на укромные уголки округа родного города. Сеул же он почти не запечатлевал. Весь погруженный в заботы о деньгах и работе, он забыл то, что любил до глубины души. После трагедии и вовсе оставил фотоаппарат покрываться пылью. А потому даже это место в парке у реки давало Тэхёну возможность вернуться в строй и хоть каким-никаким образом расшевелить прогнивающий талант. Опустившись на корточки, Тэхён пытался захватить идеальный кадр. Занятие делом отбросило прочь все мысли, до того терзавшие голову. Поток сознания застопорился. В мгновения полной сосредоточенности для Тэхёна существовали лишь объектив и мир, что за ним простирался. − Тэхён, — позвал его Джин, не двигаясь со своего места, чтобы не спугнуть увлеченного парня. Тот едва заметно махнул рукой на него. − Я просмотрел несколько аккаунтов в сети и нашел твой, — невозмутимо продолжил Джин, и в его голосе засквозила некая гордость. Выдержал небольшую паузу, покусывая нижнюю губу, и сунул руки в карманы джинсов. — Это удивительно. Кажется, теперь я понимаю, почему тут так много людей, которым нравится то, что ты делаешь. И, как я заметил, тебе очень нравилось фотографировать… − Чимина, да. — Тэхён услышал тихий щелчок и поднялся с затекших колен, меняя ракурс. — Он был моей моделью. − Мне приятно видеть его. Человека, которого ты так сильно любил. Хоть я и не могу понять, что это за чувство, но что-то передается через твои фотографии. На секунду Тэхён оторвал взгляд и посмотрел на Джина. По его лицу казалось, будто андроид хочет сказать больше, но моментально выдающихся программой слов ему для этого недостаточно. − Верно, — снисходительно отозвался Тэхён и получил в ответ заинтересованные глаза. — Я хотел сказать о том, что чувствую, через них. Ты хорошо это понял, Джин. − А что ты тогда чувствовал? Тэхён закусил щеку изнутри и хмуро уставился на Сокджина. Тот выглядел озадаченно, но смотрел на парня такими круглыми от подлинного любопытства глазами, что Тэхён замялся. Он не понимал, что происходит с его андроидом, но и оставить его вопрос без ответа отчего-то не смог. − Чувствовал, что никогда не смогу отпустить его, — выдохнул Тэхён. — Что, даже если сама жизнь отвернется от меня, я не буду один. Как и он. И еще чувствовал, что мне нельзя терять его. Ни в коем случае. Иначе я стану никем. Джин свел брови. − Но это… это бессмысленно. − Ты просто не… — Тэхён не закончил и улыбнулся, но улыбка вышла поломанной. — Ладно, закроем эту тему. Ты не мог бы встать напротив меня? Хочу посмотреть, как человек будет выглядеть в кадре. Джин послушно перешел на указанное место, держась как-то скованно. Этот неловкий вопрос, который он задал, кажется, смутил не только Тэхёна, но и андроида тоже. Парень мотнул головой, скорее отгоняя мешающие размышления, и сфокусировался на съемке. Но он никак не ждал, что поймает такую удачу. На фоне погруженного в море золотого света города Джин смотрелся частью одной большой мозаики — такие же безупречно высеченные контуры, взгляд, полный смятения и холодного послушания, дрожащая на ветру рубашка с расстегнутой нижней пуговицей. Сокджин бросил взор прямо в объектив, собираясь было спросить, получается ли все, но палец Тэхёна уже инстинктивно сделал несколько кадров. Красиво. До безумия прекрасно. − Хм-м-м… − Прости, — тихо сказал Джин. — Должно быть, я встал как-то не так. − Нет, — моментально отрезал Тэхён, не отрывая глаз от получившейся фотографии. Они пробегали по каждому видимому пикселю, оценивая. — Все отлично. Попробуй еще вот там. Почему взгляд андроида был настолько живым? Словно бы он был чем-то большим, чем просто машиной. Завораживающая картина, открывшаяся Тэхёну, когда он взял на прицел камеры Джина, заставила его вспомнить о найденном в автомобиле рисунке. − Я все хотел спросить, — подступил к разговору Тэхён, не отвлекаясь от дела. — Те машины, что выдают SUA… Каждая достается лишь одному? − Нет, ею пользуются многие андроиды, — ответил Джин. — Это не моя собственность, если ты об этом. − В бардачке я нашел рисунок. Такой, какой сделать мог только человек. — он посмотрел на него поверх объектива, но никакой реакции на свои слова не обнаружил. — Но сомневаюсь, что кто-то кроме меня полез бы открывать бардачок служебной машины и прятать там рисунок… − Просто ты бунтарь. − К тому же, люди обычно дорожат тем, что создали сами. Скорее всего, это изображение кого-то знакомого, но тогда бы рисунок забрали. − Это… — Джин начал и немного помолчал. — Тэхён, это я оставил. Андроиды врать не умели. Тэхён об этом знал, однако все равно решил проверить. Джин не выдал никакой эмоции, присущей тому, кто что-то недоговаривал, а у Тэхёна неприятно скрутило в груди. Будто он услышал нечто, что совсем не должен был. − Чертовски красиво, конечно, но разве андроидов наделяют такими умениями в искусстве? − Нет, потому что это лишняя функция, — неохотно пояснил Сокджин, стараясь не смотреть на Тэхёна. — Прежде, чем я нарисовал это, я думал, что такое невозможно. Я не могу даже оценивать искусство, что уж говорить о том, чтобы создавать его. Такая сила присуща лишь человеку. − И, тем не менее, ты это сделал, — слова тянулись из Тэхёна с трудом, и он уже не мог сосредоточиться на съемке. И косился на безупречную статую с опаской. — Кто он? − Я не знаю, — взгляд Джина стал стеклянным. — Его образ просто встал у меня перед глазами в какой-то момент, очень важный момент, который я упустил из памяти системы. Мне стало не по себе от того, что мои руки сами нарисовали это, и что я даже не знаю имени этого человека. Когда-то, возможно, я его видел. Джин вдруг посмотрел на него. − Я не увидел никакой цепочки логики в своих действиях, и это подбило меня. Будто я нарушил что-то в системе. Я испугался, Тэхён.