Плацебо

Солнечные лучи падали клиньями сквозь листву. Тэхён останавливался в тени случайных деревьев и просматривал получившиеся фотографии, пока они с Джином меряли километры по обширному парку. Андроид то и дело посматривал на результат работы через плечо парня, но куда больше его волновали прохожие мимо них люди. Они были другими. Сильно отличались от него — Тэхёна, — но при этом будто были все совершенно одинаковые. Джин слышал детский смех, разговоры молодых пар, даже заливистое гавканье собак и трепещущий лепет их хозяев, и один лишь Тэхён среди этого множества звуков шел тихо, что-то деловито бурча себе под нос. Возможность быть рядом с ним позволяла Джину оградиться от звучаний внешнего мира и, пусть и ненадолго, погрузиться в чертоги собственных процессов. И это ощущение было лучше всех, когда-либо испытанных им. Он не понимал, как это работает, но и понимать не хотел: ему оказалось достаточно просто пользоваться открывшейся способностью, не задумываясь ни о чем. − Давай сядем, мне мешает этот свет, — проворчал Тэхён и свернул в сторону от главной дорожки, уходя в тень. Он сел на первую попавшуюся скамью и откинулся назад, тяжело вздыхая. Джин мимолетно просканировал его и обнаружил повышенные проценты усталости. Он поднял глаза, когда приглушенный листвой свет упал на его лицо. − Расскажи мне еще о Чимине. Тэхён сказал всего несколько слов о своих чувствах, но Джин сохранил это в самом защищенном уголке памяти. Он хотел запомнить все как можно лучше, хотел знать больше и впитывал даже малейшие эмоции на лице. Парень нахмурился, скрестив пальцы. − Что толку разговаривать о мертвых? − Мне интересно узнать, что ты испытываешь. О чем ты думаешь. — Джин развернулся к нему всем телом и посмотрел так уверенно, что Тэхён даже вскинул брови в удивлении. — Я понимаю, что никогда не смогу проникнуться теми же ощущениями, но… мое стремление я тоже не могу оставить без ответа. И… не могу описать это как потребность программы. Сокджин не мог сказать, что просто хотел попробовать стать для Тэхёна чем-то близким. Чтобы он принимал его, Джина, не только как помощника, но и друга. − Я же твой первый хозяин, верно? — спросил Тэхён, на что Джин кивнул в ответ. — Значит, ты никогда не сталкивался с потерянными раннее. − Я проходил тест. − Не сталкивался, — вздохнул парень и, отвернувшись от него, огляделся по сторонам. − С Чимином мы… учились вместе, — низкий голос Тэхёна стал еще на тон гуще и тише, будто даже деревья могли услышать их личный разговор, а парень вовсе этого не хотел. — В одном городке, далеко от Сеула. Чимин был самым стеснительным из всех, кого я знал в то время, и как только понял, что после встречи со мной у него появилась дата на шее, тут же сбежал, сверкая пятками. — он тихо рассмеялся. — Он мало общался с людьми, больше любил музыку и природу, но всегда был дружелюбным со всеми, несмотря на насмешки. Я тогда заметил, как он пытался завязать с кем-нибудь отношения, но у него ничего не выходило, а меня он старательно избегал из-за метки, пока я просто не схватил его и заставил хотя бы попробовать заговорить со мной. Чувствовал я себя, конечно, так себе, словно влюбленный дурак, но не мог подавить в себе эти особые чувства к Чимину. Я даже встречался с девушкой из другого класса, добивался сам не зная зачем. А потом просто понял, что только и думал о том, как бы хоть раз коснуться его губами или обнять так, как это делали одноклассники с девочками. — он опустил глаза, не переставая тепло улыбаться, и Джин весь замер, когда увидел эту искреннюю улыбку на лице Тэхёна. Впервые. — Нам все говорили, что мальчик не должен любить мальчика. Нельзя, это неправильно, это постыдно. Казалось, что с нами всю школу носились, как с тухлым яйцом, только бы поскорее выбросить за порог и оставить выживать. Даже после школы это не прекратилось: начались преследования, с Чимином не хотели иметь дело агентства, а в какое-то время мы даже боялись выйти на улицу, потому что в городе было немало тех, кому настучали о наших отношениях. Возможно, мы бы так и прогнили там, если бы не решили сбежать. Сюда, в Сеул. — улыбка сползла с лица Тэхёна, и ресницы мелко задрожали. — Тогда мы купались в мечтах о лучшей жизни и не хотели думать ни о чем. Деньги достались нам обоим с большим трудом, но в конце концов у нас получилось. Чимин был так рад этому, что даже забыл забрать свою гитару, я хорошо помню, как он чуть не заливался слезами, когда мы возвращались в квартиру за ней. А потом… Потом мы поселились там, куда тебя за мной привез Юнги. Он смолк, когда мимо них прошли парень с девушкой, проводил их взглядом и продолжил нескоро, будто заново собираясь с мыслями. − А Юнги… − Старший брат Чимина, — пояснил Тэхён. — Он сменил фамилию на Мин, когда переехал в Сеул. Говорил, что из-за того, что его работа могла повредить Чимину. Не знаю уж, чем он там занимается, но Юнги-хён был вторым после меня, кто по-настоящему любил Чимина. Я это знаю, потому что он терпел меня все время из-за того, что его брат дорожил мной, а я всегда был на его стороне. — он скрестил руки в замок перед собой. — Я считаю, это заслуживает уважения. Мы с Мином как черное и белое, но я… трудно это признавать, и я никогда не скажу ему это в лицо, но я всегда чувствовал, что никогда не буду на его уровне. Даже теперь, когда между нами нет ничего, кроме общего горя, он продолжает поддерживать во мне хоть каплю жизни. Бесполезное занятие, но он хотя бы пытается. Джин внимательно посмотрел на Тэхёна, который менялся в состоянии так стремительно, что у андроида кипели все анализирующие процессы. Казалось, что слова текли из хозяина сами собой, и он говорил то, чего никогда бы не сказал, если бы Джин не подтолкнул его. Что-то дрожало внутри. Состояние общей системы: присутствуют перебои Состояние системы сознания: сбой 57% − В общем, он немного помог нам с жильем, — продолжил Тэхён. — Первое время было… трудно, и это еще мягко сказать, но мы выкарабкались из ямы и в кои-то веки почувствовали, что вокруг нас больше… нет никого. Что мы живем, как нормальные люди, и никто нам, кроме друг друга, больше не нужен. Джин, это было лучшее время моей жизни, — он вдруг посмотрел прямо в глаза Сокджину, но в его собственных стояли слезы. Джин не мог пошевелиться. Из ниоткуда, словно по чьей-то команде, по всему его существу прошелся заряд тока. — Все было словно по сюжету сказки. Я тогда даже не думал, что стоит ждать подвоха. А он случился. — в голосе Тэхёна звенели осколки. — Так быстро, что я ненадолго подумал, будто это сон. У него ком стоял в горле, и потребовалось несколько минут, чтобы Тэхён смог снова взять себя в руки. Солнце успело скрыться за облаками, а Джин просто не мог вспомнить, что нужно было делать, чтобы привести Тэхёна в чувство. Кажется, он забыл обо всем на свете, потому что прямо сейчас происходило что-то, от чего его система полыхала красными предупреждениями. − Мне позвонили из полиции, — взгляд Тэхёна в конец опустел, и он рассматривал асфальт под ногами так, словно это была бездна. — Сказали, что Чимина насмерть сбила машина. Я думал, меня размажет по кускам прямо там, но из последних сил я все же пришел в морг, чтобы опознать тело. Меня попросили. — он вымученно усмехнулся. — Столько лет защиты — и все для того, чтобы узнать, что какой-то ублюдок оборвал его жизнь так просто. Состояние общей системы: критическое Состояние системы сознания: сбой 79% Джин в последний раз посмотрел в омраченные глаза Тэхёна перед тем, как видеосигнал поломался. Первыми отказали зрительные системы, затем слуховые; Сокджин не успел выдавить и слова, как все его механическое тело обмерло, застыв, как льдина, а связь с центром искусственного интеллекта безжалостно оборвалась. Критический сбой системы. Немедленно проведите… Все отключалось со скоростью текущей воды. Больше не было ни света, ни теплого ветра, ни успокаивающего, бархатного голоса Тэхёна. Остатками чего-то Джин цеплялся за жизнь, но его топило. Неумолимо топило в темноту. «Ты меня ненавидишь?» «Джин» «Меня зовут…»