Просто в твоей жизни не хватает меня

На следующий день я всё равно проснулась рано. Мастер Электрон должен был прийти после полудня и починить проводку. Из-за неполадок у нас постоянно мигал свет, смотреть телевизор и вовсе было невозможно. Мама собиралась на работу, даже не подозревая, что я встала и уже спустилась вниз. Завтрак она оставила на столе, накрыла крышкой и приклеила записку. Я ждала мастера, в надежде, что он не опоздает, и я смогу попасть хотя бы на последний урок. Теперь меня помнили, и Мидория, и даже Минета. Если бы я внезапно появилась перед ними, они бы не спросили, кто я. В их памяти, наконец, нашлось место для меня, Окумуры Ньоко. Завтра это имя сотрётся. Даже Бакуго проиграет моей причуде и не узнает об этом. Я гипнотизировала дверь, а тем временем закончился первый урок. Конец POV Ньоко Класс 1-А — Я напечатал фотографии с экскурсии и прошлой поездки, — Киришима достал из конверта кипу фоток. — И заодно прихватил более ранние. Так, вспомнить какими мы были. Возле парты Мидории образовался целый хоровод. Фотографии ходили из рук в руки, многие из них были сделаны на спортивном фестивале. — Бакуго, помнишь эту? — Киришима швырнул её как сюрикен, и Кацуки нехотя словил её. На ней оба развлекались в своём номере во время поездки на остров. Играли в карты на полу, и Эйджиро проиграл всухую. Все фотографии были сделаны на полупрофессиональную камеру. Фотографии с камеры телефона не отличались хорошим качеством. — О-откуда это?! — занервничала Очако. — Кто снял, как я чищу зубы?! — А эта слишком смазанная. Кажется, это бой Тодороки и Деку, — заметила Асуи. — И это я сфотографировала тебя в ванной. Мне показалось это милым. — Я забираю её себе! — не успокаивалась Очако. — Я пока не вижу ни одной фотки с экскурсии, — заметил Денки. — Они должны быть в конце, — Киришима взял в руки фотографии и отобрал несколько снизу. — А это что? — он положил их обратно на стол Мидории, но одну унёс с собой. — Бакуго или я совсем больной или… ты помнишь это? Он протянул ему фотографию, на которой трое стоят на фоне заката. Девушка посередине приобнимает обоих и будто силком затаскивает в кадр. Кажется, что они счастливы и очень близки. Разве что у Бакуго кислая мина, но из него всегда было сложно выдавить улыбку. — Фотошоп, — заключил Кацуки. — Может, там есть и другие фотографии, пойду посмотрю, — Киришима снова вернулся к парте Деку. — Эй, кто-нибудь видел Ньоко на фотографиях? Все фотографии внимательно просматривались на наличие девушки, но больше камера не запечатлела девушку-икс. Они просмотрели все фотографии и подумали, что эти двое просто забыли, как сделали это фото. Но ни Бакуго, ни Киришима не помнили, что гуляли с ней. Их повседневная одежда указывала, что они могли пойти в кино или в торговый центр, куда обычно ходят друзья. Вдвоём они иногда проводили время, но втроём… это что-то новенькое. Очако не могла отделаться от чувства, что они все что-то упускают, и ответ скрыт в этих фотографиях, прямо перед ней. Но ни на одной из них Ньоко не было. Что же тогда заставляло её крутить их в руках снова и снова? — Стоп, — Очако взяла в руки фотографии с собой. — Здесь я и Яойрозу смотрим прямо в кадр. Но я не помню, кто нас фотографировал. Киришима нашёл фото, где они с Бакуго играли в карты на полу. — Мы же были одни в комнате. Кто-то зашёл и сделал эту фотографию, но я не помню этого. Кто вообще мог к нам зайти? Ребята похватали снимки с собой и попытались вспомнить, кто их сделал. Некоторые вспомнили, остальные страдали амнезией. — А что, если мы друзья? — ужаснулся Мидория. Он так испугался собственной теории, что побоялся озвучить остальное. В его памяти он познакомился с Ньоко только вчера. Она возникла из ниоткуда и попыталась помочь Бакуго. А ещё… сказала, что она его девушка. — Могли ли мы забыть Ньоко? Он думал, что если попытается, то вспомнит. Девушку, что по всей видимости, уже очень давно дружит с ними и делает отличные снимки. Его отвлёк вошедший в класс учитель Аизава. Начавшийся урок раскидал всех по своим местам. Учитель как всегда начал с новостей и сообщил, что их поездка одобрена. Скоро они своими глазами увидят, как работают герои-профессионалы. Затем он вернулся к теме урока и очень много писал на доске. — Что с вами? — Аизава бросил писать и обернулся к классу. Они не просто не слушали. Только Бакуго записывал вслед за учителем. Остальные либо разучились писать, либо впали в состояние транса. Кацуки перевёл взгляд на снимок, который так и остался у него. Затем он решил проверить тетрадь. В прошлый раз он обнаружил её имя на последней странице. Что-то могло быть и в этой. Он задержался на долю секунды, словно не хотел знать. Вдруг всё, что несла эта душевнобольная, подтвердится, и он узнает о себе нечто мерзкое. Он мял страницу, не решаясь узнать правду. В конце концов, он взбесился и вырвал её, а после и вовсе сжёг. — Учитель, — Мидория поднялся с места, — нам нужно найти одну девочку. Она учится в классе 1-В. — Заткнись, Деку! — Бакуго отчего-то вспотел. — Ты сделал вывод из ничего. Нет никаких доказательств, что фотографии сделала эта тупая девка. — Только ты тут ничего не понимаешь! Взять хотя бы то, как она к тебе обращается. Никто больше не зовёт тебя «Кацу-чан», никто, только Ньоко! — Сильнее чем она, меня бесишь только ты, — Бакуго готов был затеять драку. — Не знаю, что вы тут устроили, но это подождёт. Сейчас всем вам лучше сосредоточиться на занятиях. Вы пришли в ЮЭЙ, чтобы стать героями. Ваше несерьезное отношение толкает меня на мысль, что вы тут развлекаетесь. Мидория почувствовал, что не прав, и сел на место. В глазах Бакуго всё ещё не унимался огонь давней вражды, но и он вынужден был занять место за партой. В нём собралось столько спеси, что он подумал сжечь фотографию, чтобы не мозолила глаза. Киришима смотрелся на ней полным дурачьём, так улыбаться мог только круглый идиот. Со звонком все снова подтянулись к Деку для обсуждения. Они собрались и пошли в класс 1-B. Но парта Окумуры Ньоко пустовала. Одноклассники подтвердили, что она не приходила в школу. Но никто не знал причины отсутствия. Тогда Мидория попытался узнать её адрес, но одноклассники почти ничего о ней не знали или не могли припомнить. Остальные занятия прошли в безуспешных попытках найти хоть след девушки. Ни номера, ни домашнего адреса. Её впору назвать призраком ЮЭЙ. Но кое-что им удалось узнать. — Я просто подумал, что мог записать её причуду в свою геройскую тетрадь, — Мидория уже открыл нужную страницу. — Причуда «Камуфляж Хамелеона», она полностью скрывает присутствие человека. Даже тень и запах. А развеивается, если носитель даст о себе знать. Например, громкий шум хорошо развеивает причуду. Некоторые действия на глазах очевидцев тоже способствуют её исчезновению. Но здесь нет ни слова про воздействие на память. Думаю, я просто не знал этого. Иначе записал бы. — Значит, мы забудем её? — Яойрозу выглядела потерянной. — Сколько же у нас времени? — Я не знаю, — опустил голову Деку. — Мы должны найти её. Этого достаточно, чтобы не забыть? — отозвался Тодороки. — Этого я тоже не могу сказать. На всякий случай, давайте напишем её имя в тетрадях? Даже если мы забудем, это может помочь вспомнить… Бакуго собрал сумку и собирался домой. — Ты уходишь? — окликнул его Эйджиро. — Не будешь искать с нами? — Да я буду только рад забыть её, — ухмыльнулся Кацуки и скрылся за дверью кабинета. — Бедная Ньоко, — произнёс Эйджиро. — Влюбиться в того, кто даже вспомнить её не хочет. А на фото выглядим счастливыми. *** Мастер Электрон собирал инструменты в переносной ящик. Он не долго возился с проводами, но припозднился из-за срочного вызова на работе. Она поблагодарила мастера и проводила его. Затем посмотрела на время и решила дождаться маму, сидя на кухне. В стационарном телефоне она листала список контактов, пока не нашла номер лучшего друга. Но что-то мешало ей просто взять и позвонить Киришиме. Вдруг на другом конце трубки она услышит только «кто это?». Мама пришла раньше обычного и позвонила в дверь, хотя могла открыть и своим ключом. Но она знала, что её дочь дома. Ньоко спрятала телефон в карман шорт и отворила дверь, да так и застыла на проходе. — Так и будешь сидеть на жопе ровно? — Бакуго пришёл из дома, так как переоделся в камуфляжные штаны и чёрную кофту; он протянул ей фотографию, которую она тут же узнала. — Это тот день, — она радостно захлопала ресницами. — Когда Киришима сдал экзамен почти на семьдесят баллов. В благодарность за то, что ты занимался с ним, он угостил тебя в закусочной у школы. — В это я могу поверить, — процедил Бакуго. — Каким боком ты на этом фото? — Ну как же иначе, — она вернула ему фото. — Я бы обиделась, если бы дурак Эйджиро не позвал меня. Ты хорошо натаскал нас к тестам. Мы… — А, плевать, — неожиданно прервал Бакуго. — Я же всё равно не вспомню. — Но Кацу-чан, как ты узнал, где я живу? — Просто перерыл кучу тетрадей. Если я знал о твоей причуде, то мог записать что-нибудь. Так я нашёл твой адрес. Что важнее, другие тоже всё поняли. Они ищут тебя, так что поторопись, пока они снова не забыли. Ньоко была безмерно счастлива увидеть Бакуго. Сам факт того, что он заморочился ради неё, делал её самой счастливой девушкой на свете. Но вот она снова поникла. Бакуго никогда не видел у неё такого выражения лица. И он не понимал, почему она стоит как столб, даже узнав, что все места себе не находят. — Может быть, не сейчас, — прошептала Ньоко, — они всё равно забудут меня. Когда мы станем героями, нас разбросает по разным городам. Только я буду помнить о времени, проведённом с вами! По мне, так лучше не иметь воспоминаний, которых не с кем разделить! Это самые худшие воспоминания в мире! — Теперь я вижу, — произнёс Бакуго. — Ты просто не достойна их дружбы. Ньоко ослепла от слёз, в её глазах Кацуки превратился в размытое пятно на фоне улицы. Он развернулся и собирался оставить её одну. Его уходящий силуэт только добавлял дров в котёл. Она совершенно отчаялась и не могла найти в себе силы противостоять словам Бакуго. Глубоко внутри она не хотела быть забытой. Но и шагнуть за порог стало в разы трудней. Как же жалко она, должно быть, выглядит, если важнейший для неё человек отвернулся и ушёл. — Кацу-чан! — она догнала его. — Хоть ты и не помнишь, но эту кофту подарила тебе я, в благодарность за занятия! — всё-ещё кричала Ньоко, хотя он стоял напротив. — В следующий раз, если я раскисну, разрешаю тебе хорошенько мне вмазать. И спасибо, Кацуки. Я побегу. — Стой, — Ньоко уже рванула в сторону школы, но послушно остановилась. — Мы правда… встречались? Скольких усилий ему стоило спросить об этом… Видимо, в своих тетрадках он ни о чём таком не писал. Ньоко заметила, что Бакуго смутился, спрашивая о таком, хоть и пытался это скрыть, отвернувшись. Его уши всё равно немного порозовели. Сказать честно или соврать? Не важно, что она ответит: Кацуки не сможет это проверить. — Нет. Скорее всего, я тебе не нравилась. Бакуго быстро отошёл от смущения, но Ньоко уже на всех парах мчалась на встречу с друзьями. Она хотела запечатлеть как можно больше, не столько на камеру, сколько своими глазами. Даже если, в конце концов, она единственная будет помнить эти счастливые дни.