Верь своим глазам

Казалось, все сговорились. Пациентка, которая опоздала на двадцать минут. Впервые Антон пожалел, что работает не в муниципальной поликлинике, а в «семейном бизнесе», как любил говорить дядя Стас. Будь он простым окулистом на окладе, хрен бы стал так долго ждать нерасторопную даму, которая потом ещё полчаса извинялась за свой поздний приход! Затем — регистраторши, которые что-то напутали и долго не могли отыскать линзы, заказанные женщиной в её предыдущий визит. Антон вёл приём, из последних сил активируя профессионализм и заглушая желания, вызванные бурной перепиской с любителем горячих селфи. Но мысли об Арсении было не остановить, они вертелись в голове, надёжно спрятанные от посторонних глаз за деланно серьёзным выражением лица. Вот он, оказывается, какой! За маской скромного и стеснительного мужчины прятался настоящий вулкан, и Антон мечтал оказаться внутри его жерла и вызвать настоящее извержение. Ему нравилось, как постепенно раскрывался перед ним Арсений, какие метаморфозы происходили с ним по мере всё более близкого узнавания друг друга. Особенно он кайфовал от мысли, что такой Арсений только с ним и ни для кого больше. Когда маленькая коробочка с линзами была наконец найдена, Антон проинструктировал пациентку о правилах ношения, дал рекомендации по уходу и пожелал здоровья и ясного зрения. Поручив медсестре внести в программу учёта данные с последнего приёма, он быстро убрал рабочий стол, выключил компьютер и собрался уходить. Трель телефона раздалась максимально невовремя. Специальный звонок, установленный на шефа, не предвещал ничего хорошего, особенно когда Антон одной ногой уже был за пределами клиники, а душой и подавно витал за много километров от рабочего места. — Зайди ко мне. Да бли-ин… Антон выругался сквозь зубы, поднял к потолку полные бессильного гнева глаза. Да что ж это за день такой?! Все в этой клинике словно задались целью разлучить его с Арсением! Но спорить не приходилось: шеф есть шеф. Антон в несколько шагов преодолел расстояние между кабинетами. Станислав Владимирович отпустил медсестру и сидел один за столом, на котором были разложены незнакомые красочные буклеты. Антон остановился в ожидании, явно давая понять, что задерживаться не намерен. Он вопросительно взглянул на шефа, но тот кивнул на стул: — Садись. — Да я, вообще-то, уже уходить собрался, — начал было возражать Антон. Во взгляде начальника появились недовольство и обеспокоенность. — Что с тобой, Антон? У тебя какие-то проблемы? Сначала на работе не появляешься — я, кстати, так и не услышал адекватной причины почему. Потом летаешь где-то в облаках, а вот сейчас торопишься уйти, хотя я ясно дал понять, что у меня к тебе есть разговор. Антон вздохнул, смиряясь с тем, что быстро улизнуть не получится. Дядя Стас явно включил режим заботливого старшего товарища, и Антон счёл лучшей тактикой путь наименьшего сопротивления и мнимого согласия со всем сказанным. Присаживаясь на стул, он произнёс: — Вы правы, что-то я расклеился немного. Наверное, весна, авитаминоз, — развёл он руки в стороны. — Но я соберусь, обещаю. Так о чём вы хотели поговорить? Станислав Владимирович сканировал племянника внимательным взглядом. Нехитрый план явно не укрылся от него: в конце концов, он сам был не намного старше и должен был понимать, что за пределами клиники совсем другая жизнь, одна из граней которой увлекала Антона и звала за собой. Тем не менее он не полез в душу — и правильно сделал. Ничем хорошим это бы не кончилось, и Антон наоборот ещё сильнее закрылся бы от него. Сделать вид, что проглотил наживку, и принять правила игры было его лучшим решением. Станислав Владимирович был настолько предан своему делу, что порой забывал обо всём остальном, просиживая ночи напролёт над интересными статьями, принимая целыми днями без конца пациентов, назначая так необходимые им процедуры и операции, не считаясь с личным временем. Он постоянно самосовершенствовался, посещал различные симпозиумы, семинары, летал в столицу на курсы повышения квалификации, делился опытом с коллегами и с удовольствием перенимал их знания. Конечно, он не требовал такой же самоотдачи от Антона. Но, не имея сына, Станислав Владимирович порой вкладывал в племянника свои нереализованные мечты о партнёре-преемнике, с которым мог бы разделить, а впоследствии и передать дело всей своей жизни. Антон это чувствовал, но предпочитал оставаться специалистом на окладе и не углубляться в дебри семейного бизнеса. — Я вижу в тебе потенциал, Антон. И считаю, что его нужно развивать. Антон кивнул, не понимая, к чему клонит шеф. — Практика в клинике — это одно, но совсем другое — обмен опытом, знакомство с новыми людьми твоей профессии… В общем, вот, — начальник положил перед ним яркий проспект, на котором красовалась надпись: «Добро пожаловать на слёт молодых офтальмологов в Сочи». Антон смотрел на глянцевые странички и глупо моргал, не в силах осознать, чего от него хотят. Предполагаемый логичный ответ был настолько болезненным, что психика блокировала его, запуская процесс отрицания. — Что это? — Это твой шанс заявить о себе в профессиональной среде. А ещё — покупаться в Чёрном море за счёт работодателя, — подмигнул Станислав Владимирович. Антон же сидел с таким видом, будто только что услышал свой смертный приговор. — Да что с тобой?! — взорвался начальник. — Ты как будто вовсе и не рад? Очнись, я отправляю тебя в командировку в Сочи. Не на Северный полюс! — Когда я должен лететь? — спросил Антон бесцветным голосом. — Рейс завтра утром. И кстати, мне пришлось поднять старые связи, но я договорился: жить будешь в пансионате «Южный». Трёхразовое питание, бассейн — всё по высшему разряду! Две недели чистого кайфа, Антош, — перешёл начальник на молодёжный сленг. Две недели?! Глаза Антона стали диаметром с олимпийскую монету достоинством в двадцать пять рублей. Две недели без Арсения!!! Когда каких-то два часа порознь уже казались пыткой… Когда у них всё только начало налаживаться. Когда они оба горели, хотели и уже собирались перейти на новый уровень отношений! Это было невыносимо. Командировка, которая в любое другое время принесла бы радость и предвкушение интересного опыта, сейчас была нужна как зайцу стоп-сигнал. Отказываться тем не менее было бы глупо: начальник и так уже смотрел волком и начинал что-то подозревать. Не то чтобы Антон хотел скрыть новости о переменах в личной жизни, но и трезвонить об этом намерен не был. Счастье ведь любит тишину, особенно когда оно ещё такое хрупкое и неопределённое. Тем более, если не брать во внимание чудовищную несвоевременность поездки, сама по себе она действительно обещала быть очень полезной. Антон любил свою работу и хотел быть хорошим врачом. Ему нравилось общаться с коллегами, узнавать новые подходы к решению профессиональных задач. А уж побывать в южной столице России он хотел уже давно, да как-то всё не складывалось. Планируя очередной отпуск, Антон каждый раз отдавал предпочтение заграничный курортам, игнорируя город Олимпиады-2014 и Крым, который наш. А тут такой шанс! Всё складывалось бы просто чудесно, если бы не разлука с человеком, к которому Антон стремился всем существом. Принимая неизбежное, он поблагодарил начальника за этот широкий жест. — Я… рад. Конечно, рад, — пробормотал он, взъерошивая волосы на макушке. — Спасибо, дядя Стас, я вас не подведу. — Вот в этой папке все материалы. Мне бы хотелось, чтоб ты не только слушал, а тоже выступил с докладом. Тему можешь выбрать самостоятельно, но постарайся не быть банальным, хорошо? Будет здорово, если тебя запомнят как интересного молодого специалиста, ведь ты такой и есть, — глаза начальника улыбались и излучали доброту, возле них собирались морщинки. — Тогда я пойду готовиться и чемодан собирать? — нашёл Антон повод поскорей закончить этот разговор. — Конечно, можешь идти, — вздохнул Станислав Владимирович, видя, что так и не зажёг в своём сотруднике интереса к предстоящей поездке. — Позвони мне, как доберёшься. И вообще, держи в курсе дела, — попросил напоследок шеф. Антон подхватил папку под мышку, попрощался с боссом и зашагал прочь из кабинета и из клиники. На сердце у него было тяжело, перспектива двухнедельного расставания с любимым грозовой тучей повисла в душе. Как он оставит Арсения, тот ведь ещё не выздоровел до конца?! Вдруг он не послушается назначений и раньше времени выйдет на работу? Или не будет/не захочет/забудет принимать лекарства? А если его чувства к Антону остынут за этот срок?.. Последнее пугало больше всего. С глаз долой — из сердца вон, как говорится. Антон сел за руль, рассеянно глядя перед собой. На его лице шла прямая трансляция всех переживаний, к которым постепенно прибавилась тревога о том, как Арсений воспримет новость. Осознание того, что ему сейчас придётся расстроить любимого, угнетало и убивало. Он там сидит в Антоновой квартире, такой уютный и домашний, ждёт возвращения своего парня с работы, чтобы соединить их души и тела. Он, бедный, знать не знает, что им предстоит расстаться на целых две недели — а это, сука, грёбаных полмесяца! Поднявшись на этаж, Антон чуть помедлил, прежде чем открыть дверь; набрал полные лёгкие воздуха — была не была! — повернул ключ в замке и переступил через порог. Арсений тут же материализовался как из ниоткуда и прильнул к нему ласковым котом. — Антон! Ну наконец-то… Арсений обнимал его за шею, зарывался носом в волосы над ухом, для чего ему приходилось встать на носочки, опалял горячим дыханием. Антон рассеянно приобнял его в ответ, и от Арсения не укрылось отсутствие энтузиазма в его движениях. Арсений взял его лицо в ладони, заставил сфокусировать взгляд на себе. — Эй… Ты чего? Что случилось, Антош? Ласковое обращение, впервые произнесённое любимым, сорвало предохранитель. — А-арс, — чуть ли не проскулил Антон с болью в голосе, — мне нужно будет уехать. Он чувствовал себя виноватым, не понимая, в чём. Как если бы он предавал свою любовь, делая выбор в пользу работы. — То есть как это, уехать? Куда, зачем? Ты ведь только пришёл! — Арсений пытливо заглядывал ему в глаза, словно пытаясь отыскать ответы. — Меня в командировку отправляют, — обречённо произнёс Антон, пряча взгляд. — Отказаться я не могу! Если бы ты только знал, как мне не хочется ехать… Больше всего я хотел бы остаться с тобой, — поднял он на Арсения глаза с застывшими в них слезами. — Как надолго? — На две недели. Арсений застыл, как будто слова Антона свалились на него тяжёлыми камнями. В голубых глазах одна за другой отразились все стадии принятия неизбежного. Отрицание. — Нет… — К сожалению, да, Арсений. Слёт молодых офтальмологов в Сочи. Сам понимаешь, это «мой шанс», — передразнил Антон интонацию своего дяди. Гнев. — Но две недели — это чудовищно много! Что, кроме тебя больше и направить некого?! Сам пусть летит в этот свой Сочи, он тоже не сильно старый, как мне помнится! Антон молчал, закусив губу в попытке сдержать эмоции. У него не было ответа для Арсения. Он и сам не хотел никуда лететь, вот только уже согласился. Торги. — Может, есть ещё возможность отказаться? Давай я к тебе запишусь под разными именами — мол, пациентов много, не вырваться никак! Я не хочу тебя отпускать… Антон горько усмехнулся, глядя, как Арсений пытается ухватиться за соломинку. Свои пять стадий он прошёл по дороге домой. Депрессия. Арсений сокрушённо опустил руки, осознавая, что решение принято. Исходившая от Антона обречённость захватила и его, навалившись на плечи тяжким грузом неизбежного. Весь облик отражал теперь бессилие, смирение и опустошённость. Увидев, как опечален Арсений, Антон вздохнул, опустился на банкетку в прихожей и, притягивая его, посадил к себе на колени. Он успокаивающе поглаживал Арсения по спине, зарывался лицом в его шею, проводил носом по чувствительному месту до мочки уха. Расстроенный Арсений, упавший в его объятия и полностью раскрытый, наполнял душу Антона невероятной нежностью и желанием защитить его от всего мира. В конце концов, две недели — это же не два года, ну. Такое расставание лишь разожжёт их чувства. Антон вернётся к нему, и у них всё будет хорошо. Арсений оторвался от Антона, выпрямился, глядя прямо на него. Он увидел, как в голубых глазах промелькнула какая-то новая мысль. Они обязательно её обсудят, только надо сначала расставить акценты и убедиться, что они правильно понимают свои роли в жизнях друг друга перед предстоящей разлукой. — Ты ведь дождёшься меня? — задал Антон риторический, как ему казалось, вопрос. Арсений посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. Приняв молчание за положительный ответ, Антон стал заполнять возникшую пустоту, перерастающую в неловкую паузу. — Не вздумай раньше времени выходить на работу. Если хочешь, можешь остаться у меня. Лекарства все принимай, больше спи… Я буду каждый день тебе звонить — да что там, каждый час! Ещё надоем, — пытался он пошутить. — Время быстро пройдёт… Арс, ну что ты молчишь? Ты согласен со мной? Голос Арсения был твёрдым, не оставляющим сомнений. — Нет. Антон не поверил ушам. — В смысле «нет»? — Во всех смыслах, Антон. — Ты… Не будешь ждать меня? — спросил он с замирающим сердцем, сжавшимся в комок от обескураживающего ответа. — Нет. Шум в ушах, непонимающий взгляд, рухнувшая с высоты небоскрёба душа. Он серьёзно сейчас это слышит? Это реально его Арсений прямым текстом заявляет, что не собирается ждать Антона и хранить ему верность несчастные две недели?! Или всё-таки это кошмарный сон и он вот-вот проснётся?.. Но сидящий у него на коленях человек был реальным, и голос его звучал уверенно и чётко. — Я не буду, Антон. Я не собираюсь ждать тебя, жить две недели твоими звонками, плакать в подушку и засыпать, обняв телефон с твоей фоткой. Превозмогая подступающие слёзы, Антон еле выдавил последний вопрос: — Но почему?.. — Потому что я полечу в Сочи с тобой.