My insomnia

      3:47а.м.       Пара спокойно спала, в квартире стояла тишина, но в ней кто-то был слишком беспокоен. Ребенок снова погрузился в беспросветный кошмар, в которой его утянул тот же странный мужчина. Незнакомец, высасывающий силы из мальчика и мучающий его психику. Майлз вылез из-под одеяла и с закрытыми глазами направился на кухню под давлением странника, управляющего его сном. Потянувшись рукой к шкафчику со столовыми приборами, лунатик с оглушающим грохотом уронил их на пол в поисках острого предмета. Джерард дернулся на кровати и, подскочив, пихнул Фрэнка под бок, выбегая из спальни в кухню. — Эй-эй-эй, солнышко, ты что, положи нож! — Парень схватил острие ножа, пытаясь вырвать его у мальчика, ощущая горячую влагу на коже и не обращая на это внимания. Майлз не осознавал, что творит, его рука резким движением толкнулась вперёд, и в этот момент Айеро-старший вбежал в комнату, ужас исказил его лицо снова, холод охватил тело, когда пред ним предстала картина немого крика его парня. — Джи, М-майлз… — У мужчины задрожали руки от взгляда Уэя, такого застывшего и стеклянного, неживого. Кончик ножа вонзился в кожу на груди юноши, неглубоко, но больно и неожиданно для всех. Майлз рухнул на пол без лишних движений, и по его виду можно сказать, что он заснул, судя по его сопению и размеренному дыханию. Джерард держал нож окровавленной рукой, не зная, что делать, а Айеро вышел из оцепенения и кинулся на пол, водя руками вокруг ран черноволосого. — Что, как?! Как ты себя чувствуешь, сколько пальцев? — Фрэнк помахал ладонью перед лицом Уэя и показал 3 пальца, на что тот ответил нужное число. — Смотри в глаза и не опускай их, ты веришь мне? — Врач подложил полотенце под нож и стал медленно вытягивать. Так как лезвие вошло сантиметра на два, жизненно важные ткани задеты не были, но боль и страх меньше от этого не становились. — Все нормально, Фрэнк, только руку перевяжу, — мужчина придавил рану на груди и начал взглядом искать аптечку, которую с последнего происшествия далеко не убирали. Джи взял руку Айеро в свою, чем заставил его снова посмотреть в глаза, — отнеси ребенка в нашу комнату, я сам обработаю, без вопросов, — скрепя сердцем, Фрэнк поднял сына на руки и отнес его в спальню, пока пострадавший дважды перевязывал руку и смазывал её перекисью, шипя и хмурясь. Он вернулся в спальню и лег рядом с семьёй, прикрыв глаза. — Джи… — В порядке. Перестань так часто спрашивать это, я не умер, Айеро, я не слабак, — мужчина обнял Майлза и Джерарда, поцеловав обоих в голову. — Я просто люблю тебя, дурак.       Майлз вертелся всю ночь, что-то бормотал, даже был небольшой жар, отец просил его перестать так крутиться. Джи почти не спал из-за жжения в области груди и обеих ладоней. Он гладил ребенка, когда тот снова начинал суетиться, и этим успокаивал. Ближе к часам шести утра он поднялся с постели и пошел на кухню, дабы заварить кофе и чай для Майлза. Джерард был достаточно уставшим, чтобы клевать носом, и недостаточно нечутким, чтобы не заметить мальчика, стоящего в дверях столовой. — Джи, — понуро произнес он и потер глаза кулаками, — а почему я с вами спал? — Тебе кошмар приснился, и ты попросился к нам, просто не помнишь, — безынициативно ответил тот, — садись, я сделаю завтрак. — А можно брауни? Если есть. — Конечно, без вопросов, мелкий, — Уэй улыбнулся и, налив ребенку чай, подал тарелку с вкусняшкой. На пороге показался сонный мужчина, который сразу же подошёл к Джи и поднял край его футболки, чтобы осмотреть рану, на что Уэй сказал ему «давай хоть не при ребенке, Айеро». Фрэнк усмехнулся, но не прервал осмотр. Лишь провел кончиками пальцев по ране и опустил ткань, взглядом переходя на руки. Его совсем не радовала эта ситуация с покалеченным Джерардом, который отрицает, что ему больно, и говорит, что он в порядке, ведь это было не так, и мужчина видел это. Молчание художник прервал первым. — Ты почему встал? У тебя же температура, быстро в кровать, — убрав ладонь со лба Фрэнка, сделал вывод Джи и, уперев руки в боки, хмуро уставился на больного. — Понимаешь, меня Джа убьет. Я обязан прийти. — Я тебя прибью сейчас. И что, теперь ты должен умирать?! — Айеро приобнял юношу за талию и повернулся к Майлзу, жующему завтрак и смотрящему мультики, которые он сам себе включил. — Подлизываешься? — Подлизываюсь. — Мы с тобой поедем. Я не дам тебе пропускать приём таблеток, так и знай.       Они уже собрались уходить — с горем пополам, но у них получилось, хоть Майлз был очень сонным, у Джи болели руки, а у Фрэнка — все сразу из-за болезни. Никто не заметил того, что бывший пациент не принял предписанных лекарств.       Войдя в помещение, мужчина подошёл к стойке, ещё не в силах кричать, но в силах разговаривать. Его состояние оставляло желать лучшего не только из-за болезни, одолевшей организм, но и из-за бессонной ночки, которую ему «подарил» сын. Тем временем, пока Джерард осматривал помещение, будто в первый раз, держа на руках клюющего носом ребенка, все остальные рассматривали белоснежный бинт, что служил своеобразными перчатками без пальцев. — Джерард, милый, что случилось? Ты второй день вне отделения, а уже поранился. Как так? — поинтересовалась Мередит, когда юноша подошёл к Фрэнку, кусая губу и смотря на него сверху. Она выглядела превосходно, как и всегда. Ее цвет лица был безупречен, отчего не было ни намека на недавнюю госпитализацию, и это радовало главврача еще больше. — Мы с Майлзом пирог испечь пытались. Я перепутал стороны крана и, в итоге, вылил на руки кипяток. Заживет, не страшно, — улыбнулся Уэй и незаметно ущипнул Фрэнка за бедро, давая этим понять, что все в порядке. Девушка вышла из-за регистрационной стойки и подошла к мальчику, чтобы погладить его по волосам и поприветствовать, но тот просто захныкал и уткнулся в плечо парня, показывая таким образом нежелание участвовать в беседе, — он просто не выспался, все в порядке, — будучи слегка отстраненным от всего происходящего, Джерард немного отошел в сторону, чтобы успокоить мальчика и, возможно, даже укачать, как обычно, поступают с маленькими детьми. И хоть Майлз вырос, Уэй все равно хотел общаться с ним, как с маленьким. — А чего вместе? Или Уэй уже соскучился по отделению, решил вернуться? — Подошёл высокий парень, пожимая руку черноволосому, который недоуменно вскинул бровь, но ответил на приветствие. — Неважно. Пошли, Джерард, — схватив парня под локоть, мужчина потянул его в свой кабинет, по дороге чихая и сотрясаясь, — Фил, зайди ко мне через пять минут. Разговор есть, — предупредил главврач и скрылся за дверьми своей конуры.       Его немного выводило из себя подобное поведение медперсонала. Они, в конце концов, не закадычные друзья, не братья, не мужья, чтобы позволять себе подобную манеру речи. Войдя в кабинет, Джерард уложил ребенка на диван, одновременно с этим проверяя его температуру и укрывая пледом, предоставленным Фрэнком. — Детка, может хочешь чего-нибудь? — Любезно поинтересовался Уэй, не сводя глаз с мальчишки. Лицо второго было бледным до ужаса, и это несомненно пугало отца, хоть он и списывал все на простой недосып. — Мне нужно в понедельник отнести в садик рисунок на тему войны. Джи, ты ведь поможешь мне? — Зевая, спросил мальчик, на что Джерард лишь кивнул и поцеловал того в лоб. Включив ребенку мультфильм на ноутбуке, что приволок с собой, черноволосый поставил его на зеркальный столик, который стоял возле дивана, а сам отошел к рюкзаку, чтобы достать оттуда необходимые для мужчины лекарства. Сопротивления было довольно много, так как Айеро считал себя полностью здоровым, а вот Уэй считал иначе, когда пихал ложку микстуры прямо тому в глотку, не желая слушать глупые отговорки, но победа была все-таки на стороне младшего. Когда они заметили на диване спящего мальчика, одновременно улыбнулись и посмотрели в глаза друг другу. Первым к губам любимого человека потянулся Уэй. Он вплотную подошел к мужчине и, обхватив его талию руками, легко коснулся суховатых губ и улыбнулся, когда язык партнера прошелся по его нижней губе, просто играясь, не просясь внутрь. Ощущение тепла и уюта было настолько огромным, что зеленоглазый буквально плавился от него. Рука психиатра, тем временем, опустилась на ягодицу парня и проникла в задний карман его джинсов, сжимая округлую часть тела и вырывая из груди тяжелый выдох. Вкус губ младшего сносил мужчине крышу и одновременно пытался удержать его на месте, не давая разогнаться и наделать глупостей прямо в кабинете. Отстранившись от бывшего пациента, Фрэнк оставил короткий поцелуй у него на шее и обнял, негласно прощаясь на время, что для Джерарда было подарком судьбы. Он обожает это в Фрэнке. То, что он, уходя на несколько часов, все равно прощается с ним так, словно уходит на долгие годы. — Мистер Айеро, — дверь с шумом отворилась, и молодой медбрат вошел в помещение, разрушая идиллию и романтическую атмосферу. Его лицо было встревоженным, но он старался не подавать виду и вести себя как можно спокойнее, — простите за задержку, я виноват. — Во-первых, говори тише, у меня сын спит, а во-вторых, как ты разговариваешь с людьми, которые тебе никем не приходятся? Не помню, чтобы вы с Джерардом хорошо общались, особенно после того случая с укусом, — подойдя к портфелю, Джерард вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет и, открыв окно, закурил, опираясь на подоконник локтями и выпячивая свою пятую точку, — я не хочу ругаться с тобой, парень, но, будь добр, научись общаться с людьми. Свободен, — выпроводив медбрата за дверь, главврач подошел к парню и поцеловал его в спину, а после сел за заполнение каких-то документов, в которых его парень совсем не разбирался.       Присев в кресло возле стола медика, Уэй достал из портфеля ручку и папку с листами, попутно представляя себе какой-либо момент из времен второй мировой войны. Положив на стол бумагу, парень поджал под себя ноги и уставился в окно, вспоминая, какие русские фильмы с переводом о войне они когда-то смотрели с Майком, и о чем там шла речь. Стоило ему на минуту прикрыть глаза, как в памяти начали всплывать фрагменты того ужаса, что показывали в фильмах, и о чем говорилось в книгах. Лицо сразу исказилось, а по коже прошли мурашки лишь от воспоминаний, которые могли принести большинству людей невероятную боль, но парень знал, что такой кошмар не стоит показывать детям, и решил нарисовать не кровавую, но довольно трагичную картину. Ему было тяжело, как и любому другому человеку, решившему связать свою жизнь с творчеством, но Джерард сосредоточенно выводил линии на белом листе бумаги, полностью отключаясь от реальности. Он не чувствовал прикосновений своего парня, не чувствовал сквозняка из-за открытых окон и дверей. Он чувствовал лишь боль матери, что держала в руке куртку своего погибшего сына. Ее поседевшие от войны волосы были собраны в пучок, руки прижимали к груди последнюю вещь ребенка, а глаза, горящие от слез, смотрели вверх, буквально моля Бога вернуть ей назад ребенка, которого унесла эта жестокая война. Ливень омывал землю, и казалось, будто Мать-природа оплакивает тяжелую утрату, и лишь разрушенные дома могли охарактеризовать душевное состояние матери, утратившей сына.       Нанося последний штрих, Уэй уже не скрывал собственных эмоций, которые накрыли его с головой. Он буквально кричал изнутри, поставив себя на место этой несчастной женщины. Он представил, что было бы, если бы это ужасное событие унесло его парня, сына. Что было бы, если бы он не успел с ними попрощаться. Его грудь тяжело вздымалась, и до Фрэнка уже доносились легкие всхлипы, которые художник просто не мог контролировать. Проведя финишный раз по листу бумаги ручкой и дописав слово, он откинул принадлежность на стол и почувствовал, как его кто-то прижимает к себе, тихо нашептывая слова прямо на ухо. — Солнышко мое, ну чего ты, м? Успокойся, — крепкие руки сильно прижимали к груди, поглаживая напряженную спину, а влажные губы касались макушки, зацеловывая каждый миллиметр, — не вернется сын уже с войны, — прочитал мужчина и перевернул лист чистой стороной вверх, возвращая своего парня в реальность, — детка, посмотри на меня и послушай, что я скажу. Мы находимся сейчас не на войне, мы в клинике, где я работаю, ты — мой любимый человек, рядом спит наш сын Майлз, а дома нас ждет Лоис, помнишь? — Секунда за секундой, и юноша начал успокаиваться постепенно, вдыхая воздух все реже. Его дыхание выровнялось, грудь перестала вздыматься так часто, а сердцебиение пришло в норму и это, определенно успокоило психиатра. — Умничка. Я люблю тебя, — несколько раз мужчина коснулся своими губами щеки Джерарда, после чего усадил его на диван рядом с Майлзом и взял блокнот для записей, чтобы отправиться на групповой сеанс. — Ты сказал, наш сын? — Удивился парень и бросил взгляд на главврача, на что тот кивнул и в последний раз поцеловал любимого, прежде чем обратить внимание на кряхтящего в дверях мужчину, которого явно не возбуждала вся эта картина. — Айеро, может тебе в голубой цвет стены выкрасить? — Поинтересовался Джаред, явно преподнося этот вопрос под соусом сарказма, на что старший лишь усмехнулся и вытолкал его из кабинета, закрывая за собой дверь.       Пока главврач отделения шел по направлению к кабинету, его одолевали мысли насчет сына, состояние которого ухудшалось с каждой минутой все сильнее. Ночной приступ сильно напугал их с Джерардом, хотя это было лишь полбеды. Основным фактором для скорейшего начала лечения было то, что Майлз начал наносить им травмы. Айеро даже не знал, как он сейчас будет проводить сеанс с дюжиной пациентов, ведь его состояние, как моральное, так и физическое, было отвратительным, но он надеялся на то, что все пройдет гладко, и никаких проблем не возникнет. Групповые сеансы Фрэнк проводит всего два раза в неделю, стараясь выводить людей из их собственной зоны комфорта, что бывает на удивление сложно, так как есть пациенты — интроверты, которые не нацелены на общение с другими людьми, а Фрэнк тем временем подготавливает их к жизни в обществе, надеясь на их скорейшее выздоровление. Подойдя к кабинету, мужчина поприветствовал санитаров, что стояли возле дверей, и вошел в помещение, присаживаясь на один из стульев, что были расположены по кругу. — Всем доброе утро. Для тех, кто забыл или не знал, говорю, что меня зовут Фрэнк Айеро, и я — ваш лечащий врач на ближайшее время, а находитесь вы в клинике для душевнобольных людей, в которой мы помогаем обрести вашим душам покой и мозгу — здравие. Среди нас есть новенькие, представьтесь, пожалуйста, — указав на девушку, что сидела, зажав руки между коленей, медик с интересом посмотрел на нее и открыл личное дело, приготовившись записывать новый материал. — Меня зовут Элис-Мари Кэрол, и я убила своего жениха, — несколько человек, будучи совсем больными, поаплодировали юной красавице, а та, тем временем, показала всем свой оскал и убийственный взгляд, приводя других, более или менее адекватных пациентов, в исступление. Ее внешность была стандартной, как и у всех других девушек. Зеленые глаза с серым отливом, прямые волосы цвета каштана спускались до плеч, пухлые губы и прямой нос. Лицо было немного округлым, что делало ее внешность еще более миловидной, поэтому если взглянуть на нее человеку, не знающему о ее проступке, можно даже не понять, что она преступница.       Вписав несколько строк об осознании пациенткой совершенного ею преступления, главврач попросил Элис рассказать немного больше о себе, но получил отказ и отметил для себя, что следует провести с ней личный сеанс в присутствии второго психиатра. Фрэнк еще на протяжении нескольких долгих секунд рассматривал новоприбывшую, но он никак не мог понять, как это прекрасное создание могло убить человека. Хоть он является и грамотным специалистом, который никогда не покоряется сердцу во время работы, в данной ситуации мозг отдавал бразды правления эмоциям, а те здесь были неуместны. — Кто-то хочет поделиться своими мыслями с нами? — Поинтересовался мужчина и оглядел присутствующих, которые безучастно вели себя. — Эйден? Может, ты нам хочешь что-то сказать? — Она опять ко мне приходит, — еле слышно произнес юноша, понурив голову. Его лицо осунулось за несколько дней от непроходящего желания спать и большого количества лекарств, которые парень уже не мог принимать, пряча пилюли под матрас. — Моя сестра. Она вернулась, чтобы забрать меня с собой, Фрэнк, — тяжело вздохнув, медик отложил блокнот и посмотрел на подростка, складывая руки в замок на собственных коленях. — Посмотри на меня, Эйден, — дождавшись, пока парень поднимет взгляд, доктор набрался сил и вновь заговорил, — терять родных — больно, но если позволишь, я скажу, что в жизни много всего, и чтобы добиться прогресса в лечении, нужно принять правду. Нужно смириться с жизнью. Пока ты не примешь смерть, как естественный процесс, ты будешь видеть сестру, чувствовать и страдать. Твоя мама не просто так отдала тебя сюда, Эйден, ей тоже плохо оттого, что плохо тебе, — подвел итог главврач и отвернулся ненадолго, чтобы посмотреть, отчего дергается дверная ручка. — Нет, это неправда. Вы пытаетесь убить меня, вы хотите сделать из меня психа! Такого же, как и все ваши пациенты, — сорвавшись с места, Редфилд схватил в руку статуэтку, что стояла на тумбе, и кинул в сторону Фрэнка, попав по стене и осев на пол в начинающейся истерике. Осознав, что только что произошло, доктор быстро среагировал и окликнул двух санитаров, надрывая и так севший голос. — Дроперидол (нейролептик; сильный транквилизатор), 2,5 мг внутримышечно, — добавил мужчина и прикрыл на время глаза, которые невероятно пекло. Его состояние ухудшалось с каждой минутой, и где-то на десятой минуте от начала сеанса он уже начал чувствовать жар, который пронизывал косточки и ломал тело, но он продолжал держаться уверенно, несмотря ни на что. Когда мальчишку увели, Айеро вернулся к работе, продолжая сеанс.       В кабинете повисла тишина, и все взгляды устремились в пол. Все, кроме одного. Новенькая безудержно продолжала прожигать взглядом пациента по имени Эндрю, пугая этим не только его самого, но и других десятерых человек, сидящих в зале. Ее глаза, налитые кровью, буквально разрывали человека на части, пока она сама смиренно сидела на стуле, вслушиваясь в тишину. — Она дьявол. Господь нас не простит за то, что мы пустили его на землю. «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить», — как мантру повторял вслух мужчина, покачиваясь из стороны в сторону. Фрэнк заметил его состояние моментально, пытаясь своими силами успокоить разволновавшегося пациента, но в итоге получал еще больше паники. Его голова пульсировала вместе с криками душевнобольных, и он уже не мог контролировать ситуацию, отдавая бразды правления хаосу. — Успокойся, Эндрю. Никакого дьявола нет, среди нас уж точно, — медленно проговорил мужчина, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку, но когда на тропу войны встал хаос, и некоторые просто стали друг на друга кидаться, Айеро не выдержал и, выйдя из кабинета, прикрикнул, чтобы все имеющиеся медики на этаже увели больных, — по палатам всех. Каждого, кто находится на этаже! И чтобы до вечера никого не выпускали. Дурдом какой-то, — пробубнил себе под нос доктор и пошел в крыло с изоляторами, чтобы навестить своего буйного друга, который, вероятнее всего, уже успокоился.       Главврач вышел из кабинета и направился к палате Редфилда, дабы провести с ним личный сеанс и выяснить его состояние, поскольку прошлые его выходки не говорили ни о чем хорошем. Воздух гулял по коридору, это можно было почувствовать, ведь Кристин пооткрывала окна. Весна сильно приблизилась к лету, и это не осталось незамеченным. Солнце и свежий воздух поднимают Фрэнку настроение, но из-за болезни ему хотелось просто накрыться тысячей одеял и уснуть, оставить всех пациентов позади и побыть в тепле и уюте, но не в этот раз. Дернув ручку, врач вошел внутрь и сразу же встретился взглядом с худощавым подростком, сжимающим подушку в руках. Мужчина сразу же заметил это и отметил где-то в голове, чтобы потом записать в журнал. — Фрэнк, я не специально, — юноша сжался и уткнулся головой в подушку. — Я тебе не мамочка, а врач. Меня твоё состояние волнует побольше, уж поверь. Как ты себя чувствуешь? — Айеро сел на стул напротив и покрутил карандаш в воздухе, прежде чем начать писать что-то на бумаге. Эйден отметил в голове, что доктор уставший и больной, поэтому злить сегодня его не стоит. — Мне кололи риталин, поэтому я даже не знаю, что ощущаю. Ничего? Это плохо? — Фрэнк вздохнул. — Нет, не плохо, но и хорошего мало. Скажу, чтобы перестали тебя колоть, мы просто испугались за тебя, ты же помнишь свой первый приступ? — От этого подростку было все ещё стыдно, но у Айеро не было сил злиться, он просто так это упомянул. — У меня появились слуховые галлюцинации, — врач в удивлении приподнял одну бровь. — И как ты это определил, скажи на милость? — То, чего здесь нет, оно появляется, а затем снова исчезает. — Что, например? — Моя сестра.       Фрэнк немного завис, переваривая услышанное, но потом до него дошло, что пациент говорит о родной сестре, которой нет в живых. — Знаешь, просто цени свою маму. И когда выйдешь отсюда, то не отдаляйся, никто не будет любить тебя так, как эта женщина. Она — твоё все. Не думай о тех, кого с нами нет, — Эйден вздохнул и кивнул, отвернувшись к стене. — Спасибо, Фрэнк. И прости, — психиатр не стал мучить пациента и спокойно вышел из палаты с чувством печали.

***

      Двое психиатров сидели в палате, находящейся в дальнем крыле, и анализировали происходящее, пытаясь выудить из пациентки хоть слово, но та упорно гнула свою линию, продолжая молчать. Она не была возбуждена, как все остальные пациенты, не пыталась что-то доказать с пеной у рта и не кричала, а спокойно сидела за столом напротив Фрэнка и прожигала взглядом дверь. Ее волосы были собраны в тугой хвост, благодаря чему медики могли видеть каждую морщинку на лице. Эмоций на ее лице почти не было, и как бы мужчины ее ни провоцировали, она лишь злобно смотрела в их сторону, но ничего не делала. — Элис, ты помнишь, что ты чувствовала во время убийства? — Спросил Джаред, за что получил кулаком по коленке от друга. Лето порой разговаривал чересчур резко и прямо, доставляя пациентам дискомфорт. И сколько бы Айеро ни ругал его за подобные выходки, он все равно не менял свою манеру общения, наплевав на профессионализм. — Он меня выбесил, — безэмоционально ответила девушка, не сводя взгляд с двери. Ее тон был холоден и дерзок, что пугало мужчин еще сильнее. Они редко встречались с подобными случаями, но каждый раз их одолевала тревога, когда им приходилось общаться с преступниками, — мной овладела ярость. Я хотела, чтобы он умирал мучительно долго. Чтобы он страдал, как последняя тварь, недостойная жизни. — Поэтому ты убила его молотком для мяса? — Черноволосый уже горел от нетерпения вытолкнуть коллегу из палаты, но все же держался и не показывал виду, хотя Джаред вел себя бестактно, что было истинной глупостью при общении с душевнобольными и, куда более, преступниками. Тактично намекнув коллеге, чтобы тот сменил манеру речи, ущипнув его за ногу, Фрэнк открыл личное дело пациентки и щелкнул ручкой по столу, начиная записывать все, что она говорит. — Мари, расскажи нам, пожалуйста, что плохого сделал твой жених? — Айеро вел себя так, как полагается любому другому специалисту. Он не пытался задеть чувства девушки, и также не желал нарваться на неприятности, зная, что плохого могут сделать маньяки, а этой леди диагноз еще не поставлен, и правды о ней он не знал, поэтому вероятность того, что девушка является психически нездоровой — 50/50, чего мужчина и опасался.       Устного ответа на вопрос психиатр так и не получил, замечая, что пациентка начала что-то искать глазами по помещению. Резко поднявшись с места, Элис подошла к белой стене и начала что-то выводить на ней ногтями, ломая их в кровь. Ее губы что-то тихо шептали, пока стена медленно окрашивалась в красный цвет. Попросив друга позвать медсестру с аптечкой, Фрэнк поднялся с места и подошел к тому самому месту, где кровью было написано послание для всех находящихся в помещении.

Тридцать девять часов до заката, и тьмой поглощу я рассвет.

— Тебе нужна помощь в том, чтобы признать ее окончательно невменяемой? — Голос друга раздался совсем близко, отчего медик подскочил на месте и, схватив со стола папку с личным делом, но позабыв ручку, вытолкнул коллегу из палаты, закрывая за собой дверь. — Скажи Сэму, чтобы подготовил МРТ, хочу посмотреть, что творится у нее в голове, — заключил медик и отправился в собственный кабинет, чтобы оставить личное дело на столе, а после пойти к кофейному аппарату. Ему необходим был кофе.

***

      В то время, как главврач разбирался с новой пациенткой, Майлзу сильно нездоровилось. Он просил то накрыть его, то раскрыть, открыть окно, или закрыть, просил пить. Джерард послушно исполнял просьбы ребенка, и, когда тот наконец заснул, сел рядом и начал думать, в чем же дело. Ему казалось, что он пропускает что-то очень важное, что-то, что находится прямо перед его носом, а он этого не видит. «Вспомни, Джи».

«Что?» «Сны» Сны

      Уэй давно не проделывал таких фокусов, и ему очень не хотелось возвращаться к этому, но ситуация требовала. «Как я мог забыть?!». Он подошёл к окну и начал прокручивать в голове алгоритмы, которые ему приходилось выполнять, дабы погрузиться в этот сон. «Хел, ты нужна». Джерарда буквально молил в своих мыслях «подругу» прийти к нему на помощь, но та, как назло, не появлялась. Парень выругался и вновь посмотрел на мальчика. Он сердцем чуял, что здесь его предназначение, и оно будет исполнено на пользу, а не как раньше. Джи лег и обнял Майлза со спины, прижимая к себе и зажмуривая глаза. «10,9,8…4,3,2,1…»       У него не вышло в первый раз. «…5,4,3…»       И во второй. «.2,1…»       И в третий.       В какой-то момент Джи даже хотел заплакать, потому что он в абсолютно безвыходном положении, если не может сделать такую «простую» вещь. Хотел было попробовать ещё раз, уже не веря в себя, но Хелене надоело наблюдать эти безуспешные попытки, поэтому она вышла из тени сознания парня и встала на переднем плане. — Какой ты жалкий. Тебя нельзя оставить ни на минуту. — Тебя не было не минуту, а намного больше. Решила поиздеваться? — Или помочь. Но кое-что взамен. «…4,3,2,1». — Майлз.       Пар, который Джи выдохнул, полоснул пространство, не имеющее ни формы, ни цвета. Он никогда не ощущал ничего подобного, все с появлением Айеро выходило у него в первый раз, пугая или радуя по окончании. Руки уходящего вглубь сна гостя обволакивало волокнами непроницаемой нежной ткани, невидимой и почти невесомой. Шею сдавливала такая же неощущаемая нить непонятной субстанции, пытаясь задушить, но в то же время не вредя ни коим образом. Джи хотел вздохнуть, но понял, что не может. Хотел моргнуть, но не получилось. Все будто сдавило и высвободило его из оков реального мира одновременно. Сердце в другой реальности застучало бы с бешеной скоростью, но не здесь. А стучит ли оно вообще? Имя, произнесенное им, будто усмешкой, эхом пронеслось по пространству и затихло. Скользкая змея тумана окутала столы парня, не позволяя ему идти дальше. Что-то вдалеке начало шевелиться, это был он. Его образ предстал перед Джерардом в нескольких метрах, возвышаясь над ними и сдавливая своими путами его тело, выбивая все хорошее и доброе из него. В следующую секунду Уэй почувствовал себя животным, готовым убивать, но затем снова пришёл в себя и ужаснулся от собственных мыслей. — Ты не должен быть здесь, — зашелестел мужской голос вдали. — Отдай… его мне, — через силу произнес Джи, пытаясь преодолеть удавку на шее. — А взамен? — Хелена, — без колебаний выдал юноша, расслабляя тело, чтобы облегчить свои телесные страдания. Мужчина замолчал и как будто растворился в темноте, но он все ещё был там. Туманные змеи слегка ослабили хватку, но спустя несколько движений сковали ещё сильнее, чем прежде, заставляя Джерарда сжиматься от боли. — Зачем она мне нужна? Мне нужен его сын или он сам. — Не трогай Фрэнка, я убью тебя, — гость дернулся, но это было так беспомощно и бесполезно, что он был снова готов глотать слезы.

Я так слаба, так беспомощна, так уязвима Я упаду, если не за что будет держаться. Хаос в моей голове, а в глазах испарина, Кажется это смешным — от меня защищаться. Я никаких психотропных не знаю секретов, ни изощренных ловушек, ни тактики Ноя — Это всего лишь любовь, нет вины моей в этом Не специально я стала твоей паранойей

— Если любишь, отпусти, помнишь? — Никогда, слышишь?!       Крик пленника разрезал нереальную реальность и освободил своего хозяина от невидимых оков. Он рухнул на колени и, резко вскочив, побежал вперёд в поисках ребенка, но долго искать не пришлось. Тело Майлза лежало на полу возле стены и деревянной старой двери, табличка на которой гласила «Infernum». Никто не обратил на это внимание, кроме одного. Джи же поднял мальчика на руки, даже не попытавшись его разбудить, а лишь побежал к тому месту, откуда он пришёл. — Джи, где мы? — Испуганно спросил ребенок, боясь посмотреть на тот кошмар, в котором они находятся. — Мы идём домой, твой отец нас уже заждался, только не открывай глаза.       Джерард тащил их через кровавые тоннели, кишащие ползучими трупами и их конечностями, только от их вида его бы стошнило, но не сейчас. Главное, чтобы Майлз не увидел это все и не травмировал хрупкую психику, несмотря на то, что это всего лишь кошмар. Но это не был просто он. — Возвращайся.

***

      Тихо открыв дверь, мужчина проник внутрь помещения и так же бесшумно прикрыл ее, стараясь не разбудить своих детей, что мило спят на диване. Лежа на спине, Джерард закинул ноги на перила, а Майлз, полностью забравшийся на него, обхватил парня своими конечностями, мирно посапывая тому в грудь. Так и простояв несколько минут, мужчина не заметил, как дверь открылась, и в помещение влетел Фил, активно жестикулируя руками и что-то выкрикивая. Не раздумывая, Фрэнк закрыл ему рот и вытолкнул из кабинета, призывая к тишине, что тот, разумеется исполнил. — Прошу тебя, не ори! — Беззлобно прошипел мужчина, обращая внимание на зашевелившегося на диване художника. — Как проснется Джерард, перевяжи ему руки, но не буди его, понял? — Кивнув в ответ, медбрат вошел в кабинет начальника и прикрыл за собой дверь, подходя к спящим. Конечно, он понимал, что мужчина и мокрого места от него не оставит, если узнает, что Фил все-таки разбудил парня, но торчать в этом месте полдня он не хотел, поэтому принялся за небольшую тряску, положив свою руку тому на плечо, но Уэй лишь что-то пробубнил во сне и только крепче прижал к себе ребенка, утыкаясь носом в его волосы. Подобного результата медик никак не ожидал, именно поэтому, после неудачной попытки покинул комнату, прикрывая за собой дверь.       Проходя к автомату с кофе, Фрэнк думал о новой пациентке, которая вела себя недостаточно странно для психушки, но достаточно странно для обычного общества. Поразмыслив над проблемой, мужчина решил, что пока стоит оставить ее в клинике для последующих обследований, которые покажут результат. Склонив голову, главврач и не заметил парня, что стоял рядом и о чем-то говорил, пытаясь привлечь внимание старшего. — Что? — Переспросил мужчина, немного стыдясь своего поведения. Это уже не первый случай за сегодня, когда ему приходится просить других людей что-либо повторить. — Мистер Айеро, наша стажировка окончена, — быстро проговорил парень и слегка качнулся с ноги на ногу, отчего его кудри подпрыгнули вверх. Не дав перебить себя, юноша быстро вернулся к своей речи и продолжил говорить, указывая медику на то, что его кофе готов. — Но я бы хотел остаться работать у вас на полставки хотя бы. Мне так нравится ваша клиника, и Вы просто превосходный психиа… — Не дав парню и слова договорить, Фрэнк остановил его легким движением руки, при этом доставая свой кофе, который должен был помочь ему хоть немного взбодриться. — Я тебя понял, Рэй. Подойди к Мередит и возьми у нее график. И раз уж тебе так не терпится, то останешься сегодня на ночное дежурство, — договорив, Айеро ушел восвояси, оставляя радостного стажера одного.       Уставший за весь день Айеро-старший выполз в коридор и направился в столовую, дабы взять еды себе и двоим в его кабинете. Он заметил, что группа медиков столпилась вокруг большого плазменного телевизора и что-то неотрывно смотрела. Фрэнк привалился к стене и скрестил руки на груди, вслушиваясь. — Неизвестно, сколько пациентов сбежало из полыхающего здания психбольницы. Повторяем ещё раз, если вы заметите признаки присутствия душевнобольного человека, звоните по этому номеру…       Главврач замер на месте с открытым от удивления ртом и только через несколько секунд смог прийти в себя и скомандовать всему персоналу собраться в зале для заседаний. Медработники, переглядываясь в предвкушении чего-то нового, ринулись к кабинету. — Все видели новость, а если нет, то повторю, — Фрэнк оперся ладонями о стол и осмотрел каждого, — из психиатрической клиники сбежали пациенты, также особо буйные. Там случился пожар, и большинство просто сбежало и сейчас бродит по нашим улицам, — охи послышались вдалеке и тихие перешептывания, — если заметите какие-то признаки, обращаетесь по этому телефону. Следите за собой и своими семьями, прошу вас, проявите профессионализм. — Что будешь делать? — Поднялся Сэм и выжидающе посмотрел на главного. — Что, звонить буду им, вот что. Разнесу их к чертовой матери. Полнейшая безалаберность и халатность, — он явно был зол, и это можно было заметить по набухшей на шее вене и красным щекам, — а сейчас мне надо отойти, я надеюсь, все всё поняли, — мужчина вышел из зала, оставив всех в замешательстве и недоумении. Некоторые прямым текстом спрашивали его о нюансах, которые он спокойно разъяснял, и, в конце концов, ему удалось пробраться до своего кабинета, правда, без еды.       Психиатр зашёл внутрь и, заперев дверь, увидел, что Джерард уже не спал и сонно осматривал пришедшего, его вид напомнил Фрэнку прошлого парня, парня-пациента, и это немного его ужаснуло, но он не подал виду. — Джи, представляешь, в нашем районе больница сгорела, теперь все пациенты где-то бродят, — он нервно ходил то туда, то сюда, бегая глазами по полу. — И что? — Безучастно спросил тот, явно не понимая о чем речь. — Ладно, если бы это было обычное педиатрическое или гастроэнтерологическое отделение, но это же психиатрия, понимаешь, о чем я? — Уэй смотрел ему в глаза пустым взглядом так, словно из него высосали все соки, потому Айеро опустился перед ним на колени и сжал его руку. — Ты в порядке? — Да. — Ты понимаешь, что я говорю? — Медленно произнося слова, продолжил врач. За этим последовало молчание. — Психи. Сбежали. Из больницы, — глаза Джерарда распахнулись, и он несколько раз моргнул, прежде чем принял услышанное. — То есть, ты хочешь сказать, что они все теперь… — Да. Я просто хочу, чтобы вы с Майлзом были в безопасности, пожалуйста, соблюдай максимальную осторожность на улице, используй все, что угодно, только не давай сделать себя жертвой этого неравного боя. Больного не осудят, потому что он болен, — парень понимающе кивнул и поджал губы, стыдясь своей растерянности и дезориентированности в момент, когда Фрэнк говорил ему столь важную информацию. Майлз все ещё спал, а тем временем врач и бывший пациент попивали чай с лимоном и обсуждали дальнейший план действий. Вскользь Фрэнк упомянул Элис и её странное поведение, чем заставил юношу задуматься. За окном уже темнело, пора было ехать домой, несмотря на то, что диалог уже достаточно затянулся. Когда они начали собираться, и ребенок уже проснулся, Фрэнк вспомнил об одном запланированном мероприятии. — Билли позвал меня сегодня в бар посидеть, я так думаю, это будет недолго. Постараюсь вернуться пораньше, — произнес он, надевая пальто. — Только не пей, хотя бы холодное. Ты же без того больной, Айеро. — Как скажешь, детка.       Выходя из здания, они все попрощались с оставшимся персоналом и на машине отправились домой, а затем врач попрощался с Джи, поцеловав его в губы, пока мальчик не видел их, и отправился в бар, в котором Армстронг уже ждал его.       Время шло к полуночи, Фрэнк все не появлялся, и это нервировало парня, который пару часов назад уложил ребенка и сидел на кухне рисовал комикс, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от дурных мыслей. Он боялся позвонить и узнать, что с ним что-то случилось, но страхи преодолевать надо и звонить тоже надо. Наконец, отбросив перо, он взял телефон и набрал знакомый номер. Несколько длинных гудков и дрожащие руки — что может будет лучше? — Да? — Послышался хмельной голос мужчины на другом конце звонка. — Ты где шляешься. Уже 12, черт тебя возьми, а ну быстро дуй домой! — Уэй не мог сдержать крика, несмотря на то, что в доме спал Майлз. Ему было неприятно такое наплевательское отношение врача к своему здоровью и к переживаниям его парня. — Джи-и, это ты, моя сладкая задница, — рядом с Айеро послышался смешок друга, который приговаривал что-то вроде «ты не говорил, что женился, Фрэнки». Это ещё больше злило парня. — Быстро. Место. Назвал. Я сейчас же приеду за тобой, и только попробуй слинять. Оглядевшись вокруг, Фрэнк увидел название бара на меню и назвал его, не воспринимая всерьёз слова Джерарда. Он хотел было поприставать к нему с телефонными домогательствами, но тот сбросил трубку и вышел из квартиры по направлению к машине Айеро. Было уже темно, но не особо прохладно, чтобы надевать куртку, поэтому Джи вышел в том, в чем был изначально. Он подъехал прямо к дверям и стал ждать, пока благоверный вывалится из заведения. Психиатр попрощался с другом и, качаясь, рухнул на сидение рядом с водителем, искренне радуясь его присутствию, юноша же делал вид, что не замечает, но у него это не очень хорошо получалось.       С начала пути мужчина пытался обратить внимания черноволосого на себя, пытаясь прикоснуться губами к его шее или высунуть голову в окно и заорать что-то, но тот резко отвергал его или втаскивал внутрь автомобиля, шикая и закатывая глаза, но Фрэнк был неугомонен. Развевающиеся волосы Джерарда у открытого окна его авто вытаскивали из него самые потаенные его желания, за исполнение которых ему будет стыдно, но не сейчас. Художник боковым зрением следил за движениями подвыпившего бунтаря, который из-за высокой температуры его тела и градуса, гуляющего по крови от алкоголя, откинулся на спинку сидения и раздвинул ноги, закидывая одну стопу на свое колено и глядя в окно. — Джи. — Молчи, — Фрэнк вопросительно и не без доли недовольства посмотрел на него. — Какого дьявола ты мне затыкаешь рот, Айеро? — Я тебе не Айеро, придурок, — буркнул Джерард и сменил маршрут. — Хорошо, поживем-увидим, милый. Слова партнера немного напугали его, в какой-то момент он даже не совсем понимал, куда они едут. «Как ты распустился, Джи, плохой мальчик», — подумал мужчина и прикусил губу, рассматривая тело своего возлюбленного.       Джерард решил свернуть на данный путь и провезти их обоих меж полей, чтобы расслабиться, выпустить пар и дождаться, пока Айеро угомонится, но этого не происходило. Мужчина снял с себя галстук и откинул его на задние сидения, попутно расстегивая верхние пуговицы рубашки, чтобы хоть как-то ощутить прохладу. Он начал вертеться и в конце концов лег парню на колени, зубами касаясь ремня его штанов. — Фрэнк-Фрэнк-Фрэнк, нет, уйди, не трогай, — начал лепетать Уэй, локтем отодвигая от себя уже возбужденного доктора, но тот не отставал. — Останови машину, — Фрэнк сунул ладонь под задницу юноши и сжал ягодицу, заставляя того томно вздохнуть и толкнуться вверх, навстречу второй руке. — Фрэнк… — Сию секунду, мать твою, или я сам это сделаю.       Джерард остановил машину на обочине около бескрайнего колосистого поля, в пустоте от людей и тишине. Доктор выполз из машины, томя младшего в ожидании неизвестного, и попросил его выйти тоже. Он подхватил черноволосого и усадил на капот автомобиля, впиваясь пьяным поцелуем в его влажные губы и проходясь языком по кромке зубом, вылизывая и прося большего. Айеро раздвинул его ноги и повалил на спину, продолжая расстегивать штаны, свои и его. — Давай не будем, вдруг увидят, — Джи побагровел от стыда и прикрыл лицо ладонью, на что Фрэнк отдернул его руки и губами приложился к горячей белой шее парня. — Ни в коем случае. Разве тебя не возбуждает перспектива быть трахнутым и увиденным, м? Не похоже на тебя, мальчик мой, будем исправлять. Он опустился на колени перед Уэем и одним движением стянул с него узкие джинсы, а затем и нижнее белье, заставляя его поджимать колени и сводить их, все еще сопротивляясь. — Снимай футболку и на колени, Джи. Не заставляй меня ждать, — надавив на уже обнаженное худое плечо юноши, Фрэнк снял с себя лишнюю одежду и кинул её куда-то вниз. Он взял младшего за волосы и лицом ткнул в свой пах, вынуждая взять член в рот. Абсолютно раздетый черноволосый парень стоял на коленях перед доктором с прикрытыми глазами и красными щеками вылизывал плоть, посасывая головку и языком задевая уретру. Слюна длинной дорожкой стекала по его телу, отчего этот развратный вид убивал всю порядочность Айеро и позволял ему буквально трахать этот «чертов похотливый рот». Резким движением он вышел из него и, снова схватив за волосы, приложил его лицом к капоту, другой рукой раздвигая ноги и оставляя размашистый шлепок по бедру, вызывая громкий стон и рык пассива. Фрэнк присел на корточки и, касаясь руками разгоряченной плоти младшего, из которой уже сочилась смазка, начал медленно водить по ней. У Джерарда внутри все сжалось от ощущений, которых он не ожидал сегодня почувствовать, но он был совсем не против. Конечно же его возбуждало то, как и где они это делают, но признаваться в этом он не хотел даже себе, хоть и получал кайф. Вдруг он почувствовал что-то влажное, входящее в его анальный проход, и это не были пальцы. — Черт, Фрэнки, нет! — он начал хныкать и зажмурился, пытаясь разбудить себя от очередного эротического сна с его любовником, но опять же, это не был сон. Юркий язык Фрэнка проникал вглубь парня, растягивая и доставляя удовольствие, от которого тот прогибался в спине и раздвигал ноги ещё шире, позволяя мужчине везде касаться его. — И сейчас перестать, шлюха? — Айеро шлепнул того по округлости и вставил один влажный палец, а затем второй. — Любишь, когда с тобой обращаются, как с панельной девкой, да, Джи? Если бы не я, ты был бы сейчас там, я уверен, отвечай. — Д-да, Фрэнки, — роняя слюну из распахнутого рта на крышку капота, Джи стал дышать немного быстрее, чтобы получить достаточно кислорода. — Нет, только я могу ебать тебя. — Только ты, — после ответа Уэя, Фрэнк вставил в него член наполовину и сразу же начал двигаться, растягивая постепенно. Джерард зашипел от грубого проникновения и закусил губу, поднимая голову к небу. Спустя несколько рваных толчков он почувствовал разряды тока, чуть ли не подбрасывающие его под сильным татуированным телом, которое прижалось к его спине. Айеро не совсем понимал, правильно ли он поступает, но ему было так плевать, он просто хотел получить то, что ему было необходимо в данную секунду, даже не заботясь о комфорте партнёра, но, ох, он и не подозревал о том, что тот буквально готов был отключиться от наслаждения ситуацией и трением кожи о кожу. Джерард уже не стеснялся ничего и стонал так, как ему этого хотелось. Доктор повернул его к себе лицом, не выходя из него, и впился губами в губы Уэя, затыкая его рот своим, не давая дышать и продолжая вбиваться в его тело. Джи обвил его шею руками и прижался к нему, чувствуя приближающуюся разрядку. Фрэнка не обязательно было предупреждать об этом, он и так это чувствовал, поэтому увеличил темп и обхватил ладонью член юноши, совершая быстрые движения и доводя того до бурного оргазма, а следом и себя самого. Они оба вскрикнули имена друг друга, и Айеро повалился на тело под собой. Уэй откинул голову на капот и улыбнулся во все зубы, поглаживая Фрэнка, прижимающегося к нему. — Нам надо валить, тут так-то камеры стоят, малыш, — Джерард указал пальцем на скрытую камеру на столбе напротив, а Фрэнк огорченно вздохнул и уткнулся носом в рану парня, зализывая её языком. — Да пошли они все.