My insomnia

You're not alone Together we stand I'll be by your side, You know I'll take your hand When it gets cold And it feels like the end There's no place to go You know I won't give in No I won't give in

      На Чикаго не так давно опустилась ночь. Луна ярко освещала переулки и дома, легкий туман клубился над городом, оставляя за собой мистические следы, и включенные огни в квартирах говорили о бессоннице не такого уж и большого количества горожан. Просидев несколько часов в спальне, мужчина совсем потерял счет времени. Все это время он просто размышлял о конфликтных ситуациях дома и на работе. О том, что он чертовски сильно изменился, позволяя себе кричать на работе и дома. И до чего он дошел? Его боятся все. Даже родной сын, которому он и слова плохого в жизни не сказал. Фрэнк считал, что ему пора измениться. Пора вернуть прошлого себя, которого все уважали за сдержанность и спокойствие, а также любили за то, что он не такой начальник, как все остальные. Они могли прийти к нему за советом в любое время суток, ведь они считали его своим отцом, который мог заступиться за них и защитить от бед. — Папа? — маленький мальчик вошел в родительскую спальню и тихо подошел к кровати, останавливаясь и смотря из-под тяжелых ресниц на родителя. Фрэнк просто забыл уложить сына, а тот не может уснуть без простого «доброй ночи», которое ему всегда говорят перед сном. — Да, мой герой? Прости, засиделся. Пойдем, я уложу тебя, — спокойно произнес отец и поднял ребенка на руки, следуя вместе с ним в спальню. Из его головы никак не могли выбраться наружу мысли о Джерарде, который ушел вечером и не вернулся до сих пор. И даже то, что он у Джареда, не меняет ситуации. Положив ребенка в постель, мужчина накрыл его одеялом и присел рядом, вслушиваясь в тишину, которая накрыла комнату. — Я скучаю по нему, пап, — Майлзу не нужно было продолжать фразу, чтобы его папа понял, о ком идет речь, поэтому Фрэнк молча накрыл сына по предплечья и поцеловал в лоб, скрывая эмоции под маской. Конечно, он тоже скучает по нему, и это не вопрос времени.       Увидев, как ребенок прикрыл глаза и начал потихоньку засыпать, Айеро полежал еще пару минут рядом с ним, а после вышел из детской и зашел в спальню, начиная переодеваться. Рубашка и брюки моментально полетели в стирку, туфли были скинуты еще в прихожей, а на их место пришли черная футболка с «misfits», темно-синие джинсы и красные кеды, которые Фрэнк так любил. Схватив со стола телефон, портмоне и ключи, как от дома, так и от машины, он моментально закинул их в карманы и вылетел на улицу, закрывая дверь на ключ. Ошалевшая вахтерша лишь косо посмотрела на медика, но промолчала, не желая влезать в личные дела других людей, поэтому вскоре и без лишних разговоров машина была снята с сигнализации, а мужчина оказался внутри, моментально включая двигатель и раскрывая окна.       Ему было тяжело оставаться в этой реальности, не уходя в свой мир, когда сознание окутывало такое количество проблем, с которыми он не мог справиться. И он осознавал, что каждый потраченный нерв разрушит его организм лишь сильнее, но сейчас ему было чертовски плевать на эту медицину, в которой он купается каждый божий день. Выехав с парковки, мужчина решил немного проехаться по городу, чтобы выплеснуть всю свою оставшуюся энергию в драйв, поэтому слегка превысил скорость, не забывая при этом о ребенке, который ждет его дома, и о парне, скорее всего простившем его. И даже если в глубине души он простил, то его гордость помешала бы ему прийти первым и вернуть все на прежние места. Фрэнк совершенно не следил за тем, куда едет. Он просто сворачивал, ехал по прямой, затем снова сворачивал, и так на протяжении получаса, пока не приехал к дому Джареда. Да, мужчина почему-то не был удивлен такому повороту событий, ведь всю дорогу он только и делал, что думал о своем партнере, спящем сейчас в квартире на двадцатом этаже, поэтому не раздумывая он вышел из машины, поставив ее вновь на сигнализацию, и помчался к подъезду, который, к его счастью, не охранялся.       Потянув на себя дверь, Айеро оказался в просторном холле с высокими потолками и прекрасными расписными лестницами. Два лифта были, как и у всех, из металла, а внутри были полностью зеркальными, кроме пола. Влетев внутрь, он моментально нажал на кнопку, после чего прижался к горизонтальному поручню спиной и тяжело вздохнул, начиная мысленно прогонять свою речь. Ему нужно было на данный момент лишь прощение и больше ничего. Он лишь хотел освободиться от этого груза, что давит на грудь. А еще эти слова, произнесенные Майлзом, что он скучает по Джи. Да, Фрэнк это прекрасно знает и он сделает все возможное, чтобы вернуть сегодня Джерарда домой. Через пару минут двери раскрылись, выпуская психиатра наружу, и он, не раздумывая, стал набирать номер парня, ожидая, что тот ему откроет. Несколько гудков, после чего на его звонок ответили, и по ту сторону послышался тихий, но с хрипотцой, голос. — Джи, милый, открой мне, пожалуйста, — тихо, но с ноткой печали проговорил мужчина. — Нет, Фрэнк, прости, но я не открою тебе, — Джерард в чем-то копошился, так как Айеро отчетливо слышал какой-то шорох, а потом все стихло, и лишь тяжелое дыхание нарушало тишину, — возвращайся домой, к сыну. Он ждет тебя, наверное. — Я не уйду. Если не хочешь мне открывать, я просижу здесь до тех пор, пока ты не простишь меня, — проговорил Фрэнк и спустился по стене вниз, вслушиваясь в гудки по ту сторону звонка. Он обещал добиться прощения. И он его получит, даже через пытки.       Два часа ночи. Просидев какое-то время в комнате, Джерард не отпускал мысль о том, что его парень сейчас сидит возле входной двери и ждет, когда его впустят. И, скорее всего, он даже не собирается уходить. Тяжело вздохнув, юноша поплелся в коридор и открыл дверь. Фрэнк заснул возле стены, на которую опирался. Джи прикоснулся к нему и убедился, что кожа того была абсолютно холодной, поэтому он похлопал его по плечу и разбудил. Мужчина зашевелился и, разлепив глаза, попытался резко дернуться навстречу парню, но из-за того, что все тело затекло, у него этого сделать не получилось. — Господи, Фрэнк, вставай, пойдем, ты дрожишь весь, — проговорил он шепотом, затаскивая тело внутрь и тихо закрывая дверь снова, — если ты заболеешь, я тебя прибью. — Несмотря на то, что Фрэнк дико замерз, он был безумно рад Джерарду, который нес его в «свою» комнату. Парень закрыл окно и укутал Айеро в одеяло, присаживаясь на край кровати. Он бы хотел сейчас потребовать каких-то объяснений от партнера, но не стал. Опять. У него никогда не получалось долго обижаться на него. Фрэнк коснулся пальцами руки Джи, боясь, что тот снова ее одернет, но он не сделал этого, а лишь сжал в ответ. — Прости, — хрипло произнес мужчина и прикрыл глаза, проваливаясь в болезненный сон. Джерард не стал отвечать, а лег рядом и залез под одеяло, вжимаясь в холодное тело врача своим теплым и передавая свою теплоту. Так они пролежали до самого утра, не шевелясь и не говоря ни слова. Фрэнк был спокоен, что тот был рядом, а второй — что старший больше не излучает агрессию. Собиравшийся на работу Джаред решил предупредить своего «сожителя» о том, что уезжает, и, приоткрыв дверь, увидел незваного гостя номер два, расположившегося под боком у младшего. Если бы это было возможно, то у Лето бы глаза на лоб полезли от осознания всего этого. — Да ну нахрен, я в это больше не ввязываюсь, — пробурчал он и вышел из квартиры, стараясь не шуметь, но уже проснувшийся Фрэнк услышал слова друга и слегка улыбнулся, прижимая сопящего юношу сильнее.       Прошло еще какое-то время, прежде чем оба проснулись и начали сборы, как ни в чем не бывало, с такой же радостью и чувством покоя, как будто все плохое выкинули и оставили только добро. Джерард не брал с собой вещей, поэтому им стоило лишь привести в порядок себя и комнату, в которой они ночевали, а после покинуть квартиру друга и закрыть дверь на ключ. — Когда ты ему ключи отдашь? — спросил Джи, спускаясь по лестнице, потому что лифт сломался. — На работу поеду, отдам, — врач что-то искал в записках телефона и спускался, не глядя вниз. — А ты поедешь? — Да, надо будет кое-что сделать там.       Избегая пробок, им удалось доехать до дома, и они торопились, поскольку ребенок остался один. Когда оба ввалились в квартиру, о чем-то хихикая, Джерард шикнул на старшего и на цыпочках прошел вглубь квартиры. — Малыш, ты уже не спишь! — произнес он радостно, после чего Майлз рванул к нему и обнял что было сил. — Ты научился делать себе завтрак, какой ты уже большой, — мужчина сел на корточки рядом с семьей и с другой стороны обнял сына и своего парня. — А куда вы уезжали? — спросил мальчик, глядя на двух счастливых парней. — Ммм, спасали мир? — Точно, — поддержал Фрэнк и потрепал ребенка по волосам, — тебе бы постричься, парень. — Сегодня займемся этим, пока ты будешь на работе.       Фрэнк снова взял телефон и, выйдя в гостиную, позвонил Джамие, своей верной спасительнице, с просьбой о том, чтобы она взяла Айеро-младшего на прогулку, на что та согласилась. Уэй оперся о косяк двери, наблюдая за мужчиной. — Что будем делать? — В каком смысле? — старший подошел к нему и обнял за талию. — Никого дома не будет, ты специально все подстроил, Айеро? — Джи поцеловал его в губы, прижимаясь телом к торсу и рукой залезая под футболку. — От тебя не скрыть, — партнер ответил на поцелуй и ладонью провел по ягодице юноши, слегка сжимая и намекая на тематику их времяпрепровождения в одиночестве ото всех. — Я твои похотливые мыслишки за километр чую.

      Холодная вода стекала по белоснежной коже, пока парень, отбросив мысли, наслаждался уединением и спокойствием. Его тело было словно в посторгазменном состоянии, мышцы немного ныли, а мозг совершенно не напрягался под потоком мыслей. Дверь в ванную приоткрылась, и в душное помещение вошёл мужчина, скидывая ненужный предмет на ходу, но черноволосый этого вовсе не слышал из-за шума воды. Теплые ладони легли на мокрые бедра парня, а горячее тело прижалось со всей силы сзади. Сильные татуированные руки касались самых недоступных частей тела, вырывая из алых губ полустоны. Казалось, дышать уже было нечем, все зеркальные поверхности запотели и отдавали паром вне кабинки, разгорячая воздух ещё сильнее и накаляя атмосферу до предела, но мужчины не обращали на это никакого внимания. Полуприкрытые веки, тяжёлые вдохи и массивное трение тел друг о друга вызывали бурю положительных эмоций. — Джи, детка… — рука с силой шлёпнула по ягодице, пока губы втягивали в себя солёную кожу вперемешку с теплой водой и потом. С губ младшего сорвался громкий стон, что ещё сильнее раззадорило мужчину и, последовав зову сердца и тела, старший провел по молочного цвета груди, задевая затвердевшие соски и опускаясь все ниже и ниже, пока вторая рука давила на выпирающие позвонки в немой просьбе нагнуться сильнее. — Давай, милый, удиви меня, — в грубой силе Айеро схватил волосы младшего, вырывая из его груди полустон возмущения. Его эмоции были на пределе, сердце отбивало незнакомый быстрый ритм, пульс заваливал за двести, но ему было слишком хорошо. Коротко стриженые ногти впивались в мягкую кожу художника, оставляя полумесяцы, а эрекция обоих ныла, но торопиться им было некуда. Они знали, что ребенок гуляет с Джамией, а работа не имеет значения, когда тела требуют скорейшей разрядки. Резко развернувшись, черноволосый опустился короткой линией поцелуев на колени, проводя рукой по внутренней стороне бедра мужчины. Его губы были чертовски горячими, и старший ощутил это, стоило только его парню коснуться ими головки члена, пропуская ее в жаркую полость рта. Глаза обоих были полуприкрыты, но они все равно наблюдали за той похотью, что исходила от них самих от той энергетики и расслабленности, что витала вокруг. Член мужчины не был огромным, как это показывают в порнофильмах, но все равно его длина, толщина и набухшие венки создавали мощь и массивность, от которой сносило крышу. Приоткрыв рот сильнее и втянув щеки, черноволосый дал волю рукам актива и убрал свои за спину, как частенько велел ему старший. Тот вцепился в черные пряди, с силой насаживая младшего на свой орган, буквально не давая ему сделать глоток воздуха. Каждый новый миллиметр болезненно отдавался на глотке парня, вызывая рвотные позывы и большой поток слюны, что стекала по рту и органу, а после капала на холодный кафель душевой кабинки. Вокруг витала лишь похоть и дикое желание, накрывая этих двоих с головой. И пока старший буквально трахал рот своего мальчика, Уэй пытался не захлебнуться в собственных развратных мыслях о грядущем романтическом отпуске, что обещал ему Айеро.       Резко потянув волосы назад, кареглазый взглянул на этот затуманенный взгляд, чертовски развратные пухлые губы и красные щеки, а также услышал тяжелое дыхание парня, что стоял перед ним на коленях. — Я не разрешал тебе смотреть на меня. Поднимайся. — С низко опущенной головой пассив поднялся с колен и пискнул, не успев понять, как резко его прижали к холодной и мокрой стене. Капли, что падали на них, очерчивали каждую линию и охлаждали горячие от возбуждения тела, пока эти двое буквально пожирали тела друг друга. Приподняв тело Джерарда, Фрэнк закрепил его ноги на собственной талии и, раздвинув ягодицы парня, вогнал член внутрь до самого конца, сопровождая это действие шлепком плоти о плоть и резким ударом по правому бедру. Громкий и довольно болезненный стон вырвался из глотки нижнего, но мужчине было все равно. Он прекрасно знал, что Джи это нравится. Ему нравится находиться в подчинении. Ему нравится боль. — Да, ах, вот так, хочу слышать тебя, малыш, — принимая сразу быстрый темп, Айеро стал засасывать белые участки кожи на шее, оставляя багровые отметины буквально по всему периметру. Невыносимые стоны наслаждения заполнили все помещение, отдаваясь немым криком за пределами ванной, пока двум влюбленным было чертовски хорошо. Разрядка была близка, они оба это знали, но пытались растянуть удовольствие, то ускоряясь, то ослабляя темп. Горло Джерарда уже саднило от криков, но он продолжал стонать прямо на ухо старшему, зная, как тому это нравится. Не выдержав еще одного удара по простате, черноволосый выгнулся и с рыком излился на татуировку с птицами, матеря Айеро всеми известными словами. Его тело ослабло, превратилось в желе, но он продолжал принимать мужчину в себя, сжимаясь сильнее и сильнее от этих адских конвульсий. Простонав в очередной раз в шею старшего, исполосовав ему всю спину, Джерард насадился до конца на орган, доводя своего любимого до оргазма. Татуированные руки затряслись, с трудом удерживая обмякшее тело партнера, а сперма проникала глубоко в тело младшего, выходя наружу и стекая по бедрам. — Ненавижу тебя, — прошептал Уэй, тяжело дыша и зарываясь носом во влажные волосы супруга.       Джамия и Майлз возвращались домой, и женщина уже открыла дверь, но услышала странные звуки из спальни двух молодых людей. — Фрэнки, пожалуйста… — Так тебе больше нравится? — после этого послышался рваный стон Джерарда, и она резко развернула ребенка, захлопнула дверь, мысленно ругаясь на неосторожных любовников. — Пойдем, мой хороший, посидим в нашем любимом кафе. — Ура! Там, где мороженое итальянское? — Именно! — улыбнувшись Айеро-младшему, она подумала о том, через сколько времени им можно будет вернуться снова, а в то же время Фрэнк и Джи рухнули на постель рядом с друг другом, тяжело дыша и смеясь над тем забегом, что они устроили пару часов назад.       Фрэнк проснулся раньше своего партнера и посмотрел на время в телефоне, прислушиваясь, есть ли кто-то в квартире, кроме них. Как оказалось, Джам с Майлзом еще не пришли, поэтому он спокойно вышел из спальни в гостиную, думая о том, что произошло между ними обоими некоторое время назад, и улыбаясь. Мужчина сел за ноутбук и первым, что пришло ему в голову, был отпуск, которого так не хватало всем. Он решил, что поездка во Францию, полную истории и искусства, будет отличным подарком сыну и парню, которым было необходимо выбраться куда-то. Он заказал три билета до Парижа, моментально оплатив через мобильный банк, и в этот момент в зал вошел сонный Джи в рубашке Фрэнка, которая казалась на нем мешковатой. — Чем занимаешься? — мягко спросил юноша, садясь рядом с мужчиной и приобнимая. — Взял нам три билета до Парижа, — спокойно выдал Айеро, наблюдая за реакцией Уэя, глаза которого полезли на лоб. — Ты взял что? — Билеты во Францию. Решил, что нам нужен отпуск, всем троим. — Так просто заказал билеты?! — Ну да, — Фрэнк пожал плечами и облокотился на спинку дивана, все еще не отрывая взгляда от ошарашенного Джерарда, — выглядишь так, будто ты против. — Н-нет, что ты, просто… Это непривычно для меня, я никогда бы не сделал так спонтанно это, — в этот момент старшему показалось, что он поступил не совсем правильно, не посвятив в свои планы Джи, хоть это и был сюрприз, но повременить стоило бы. — Прости, я не сказал тебе, виноват. — Нет, не в том дело. Ты же знаешь, у меня нестабильный заработок и прочее, — Айеро взял его лицо в ладони и носом коснулся его щеки. — Эй, мы теперь вместе, у нас все на двоих, поровну, понимаешь? — Джи кивает, прикусывая губу, будто все еще стыдясь себя. — Все будет отлично, не переживай за свой заработок, рисовать комиксы — не в офисе сидеть, и ты это знаешь. У тебя будет достаточно времени, возможностей и вдохновения, чтобы продолжить то, что ты начал, да? — Черноволосый улыбнулся и обнял его. — Я люблю тебя, — Джерард тихо выдохнул слова и уткнулся лбом тому в плечо, а Фрэнк лишь сильнее сжал его и положил подбородок на его макушку. — Я тоже люблю тебя, — он взял его руку в свою и слегка стиснул. — Больше всего на свете я боюсь потерять сына. И тебя, — подняв голову, парень посмотрел в глаза старшему самым нежным взглядом, который у него есть. — Я никуда не ухожу от тебя, глупый, — и снова подарил один из тех прекрасных поцелуев, от которых цветы где-то внутри распускаются и благоухают счастьем.       Просидев лишние полчаса с пациенткой Элис, Джаред никакой положительной динамики у нее не заметил, поэтому вышел из палаты фактически ни с чем и подошел к регистрационной стойке, за которой, как всегда, стояла Мередит. Ее улыбка не сходила с лица, а сама девушка что-то рассматривала в своем телефоне, совершенно не обращая внимания на окружающую обстановку. Постучав легонько по деревянной поверхности, Джаред улыбнулся и обратил на себя внимание, замечая, как та моментально залилась краской и отложила телефон. — Я очень рад, что у тебя появились отношения, но если бы тут был Фрэнк, а не я, тебе бы влетело. Будь осторожна, — почему-то именно к этой медсестре всегда начальство относилось с уважением и заботой, словно она им родная дочь, поэтому каждый считал нужным предупредить ее о какой-либо мелочи. — А где сам мистер Айеро? — поинтересовалась девушка, делая вид, что разгребает документацию. — Он должен подъехать вскоре. Позови Марка и Фила, и сходите в экспериментальную комнату, возьмите у Элис биохимический анализ. Хочу посмотреть, что с ее кровушкой не так, — озадаченно не то сказал, не то пробубнил медик, уходя в свой кабинет, чтобы еще немного поколдовать над тестами, что только что прошла эта девушка. Увидев возле автомата двух разгильдяев, он моментально подозвал их к себе и завел в кабинет, прикрывая дверь.       Раскидав по столу папки, версии и различные бумаги, Джаред усадил парней перед столом, а сам встал напротив, начиная рассказывать свою версию произошедшего и ожидая от стажеров хоть какой-то помощи, но те просто наблюдали за происходящим и молчали, испытывая и так не шибко огромное терпение мужчины, у которого уже глаз дергался от мрачности этой истории. Сегодняшние тесты, что он провел над пациенткой, не дали толком никакого результата и исходя из этого он сделал вывод, что девушка порой вырывается из лап дьявола, давая знать, что она еще жива и ее нужно спасать, и как бы Фрэнк ни отрицал этого факта, все это правда. Ее состояние ухудшается с каждым днем, и это становится слишком заметным. Лицо приняло зеленоватый оттенок, ее вечно трясет, и она начинает чаще проявлять агрессию по отношению к другим людям, которые попадаются ей на глаза, чего не скажешь о прошлых ее выходках. — И что вы думаете об этом? — спросил Лето, усаживаясь в кресло и складывая руки в замок. Его лицо слегка нахмурилось от перенапряжения, но он сделал глубокий вдох и немного расслабился, всматриваясь в лица студентов. — Ей нужен священник, если она одержима. Причем тут психиатрия? — удивился Боб, неосознанно копируя позу доктора. — Фрэнк не верит, а без него я не имею права вызывать служителей церкви для проведения обряда.       И именно в этот момент дверь открылась, и в комнату вошел мужчина с широчайшей улыбкой на устах и в простой одежде, а не официальной, как всегда. Выгнав из помещения Рэя с Бобом, он вальяжно сел в кресло и с такой же улыбкой посмотрел на друга, у которого буквально кипело все внутри от подобной наглости начальства, но он терпел и молчал, убивая в себе желание придушить медика. — Джаред, я еду в отпуск с семьей! — Если до этого у Лето просто кипело все, то сейчас оно взорвалось и кипятком разлилось по внутренним стенкам и органам, отдаваясь мучительными ожогами. — Какой нахрен отпуск?! — возмутился мужчина, вскакивая с места и ударяя кулаком по столу от безысходности. — Ты понимаешь, что оставляешь меня один на один с одержимой убийцей, двумя зелеными студентами и целой больницей, полной новых психбольных?! — Душевнобольных, Джаред, душевнобольных, — тяжело вздохнув, исправил Фрэнк, наливая себе воду в стакан. — Ты меня понял! — У тебя есть два твоих любимых стажера, — не прекращал медик, расслабленно наблюдая за истерией друга. — Фрэнк! — Что? ты сам говорил, что они справляются, — пожав плечами, Айеро поднялся с места и прошелся до шкафа, доставая оттуда какую-то книгу, дабы сделать вид, что ему это действительно интересно. — А я уже билеты взял. И чего ты так психуешь? Я же на тебя не армию оставляю, — усмехнулся Фрэнк, листая страницы. Казалось бы, что его умиротворение сейчас абсолютно ничто не пошатнет. — Да уж лучше бы армию, они меня хотя бы слушались, а эти творят что хотят, — выдохнул Джаред и упал в кресло, закрывая лицо ладонями. — Так наори. — Я тебе не ты, вообще-то, я орать на подчиненных не умею, — вздернув бровь, мужчина повернулся к другу и смерил его неоднозначным взглядом, но увидев, что это бесполезно, вернулся к своему занятию. — А на меня ты орешь значит. — Ты не подчиненный, — сквозь ладони пробубнил медик, начиная икать от того ужаса, что грохнулся на него с небес. — Ага, мальчик для битья. — Мальчик для битья, — неосознанно повторил психиатр, быстро исправляя себя. — Сейчас из зарплаты вычту. — Айеро! — Усмехнувшись, Фрэнк достал телефон и посмотрел на время, решая все-таки заняться новоприбывшими пациентами, пока у него есть несколько лишних часов, поэтому он спешно покинул палату, хватая в регистратуре лист с новенькими и следуя в процедурную, чтобы проследить за работой — и конечно, все с улыбкой.

***

Когда Нестор привела ребенка в дом, Фрэнк уже выбегал из квартиры на работу, объясняя это тем, что Джаред рвет и мечет, пока второй развлекается. Мельком о чем-то переговорив с женщиной, Джи проводил ее до лифта и обнял, благодаря за то, что взяла Майлза на себя, но теперь его очередь заниматься мальчиком. — Знаешь, куда мы с тобой сегодня пойдем? — Весело спросил парень, потирая ладони. — В Дисней? (Disney Store — магазин игрушек в Чикаго) — Лучше — в парикмахерскую!       Одевшись, Уэй и Майлз вышли на улицу по направлению в Van Buren Gentlemen's Salon — то бишь салон красоты для парней, оставив в этот раз Лоиса дома, отдыхающего после лекарств. Салон, в который они пришли, был не слишком заполнен посетителями, и это было прекрасно. Все в темных мужских тонах придавало какой-то брутальности тем, кто приходил сюда. Айеро-младший смотрел по сторонам и думал о том, что же с ним тут будут делать, а Джи подошел к регистрационной стойке и заявил о своих желаниях в плане стрижки и покраски. Майлза усадили на стул, предварительно подняв его, и принялись стричь его отросшие волосы, в то время как Джерарда посадили в кресло рядом и начали возиться с его не менее длинными и запутанными. Его должны были постричь и покрасить в цвет #ff2800 под кодовым названием феррари, что не могло бы не удивить его мужа и всех тех, кто привык его видеть с черными волосами. Процедура была некороткая, в какой-то момент покраски Уэю показалось, что от запаха краски его начало мутить, но он не стал придавать этому большое значение, поэтому смолчал, хоть его и спрашивали о самочувствии. Прошло часа полтора, прежде чем наконец все было готово, и оба, один из которых расплатился, вышли из салона и решили прогуляться до парка. Майлз все время хотел пощупать огненную шевелюру друга, поэтому тот поднял его на руки, предоставив эту возможность. — Нравится? — Да, а можно мне так же? — Джи рассмеялся и погладил его по уложенным волосам. — У тебя и твои добротные, наслаждайся этим. Подрастешь — сделаем, что захочешь. Опустив мальчика на землю, он почувствовал, как перед глазами начало темнеть, а тело не слушалось, он попытался ухватиться за что-то, но последним, что он увидел, прежде чем упасть на землю и отключиться, было лицо какой-то женщины. Майлз испугался и сел рядом с Уэем, тряся его за плечо и зовя по имени, но тот не просыпался, пока какие-то люди, проходившие мимо, не остановились рядом, чтобы вызвать скорую. — Джи, проснись, Джи! — Айеро-младший уже начал плакать и трясти парня сильнее, но когда скорая подъехала, им пришлось отлепить его от парня, хоть это было и непросто. — В больницу к Фрэнку его, живо, — приказал фельдшер в возрасте, укладывая Джерарда на носилки и надевая кислородную маску. Если бы этот врач не был знакомым психиатра, навряд ли бы он сообразил, чей ребенок перед ним стоит. — Майлз, как ты себя чувствуешь, что случилось? — стал расспрашивать мужчина, осматривая мальчика, уже сидя в скорой и направляясь в больницу. — Я боюсь за Джи, он упал, у него что-то болит? Он спит? — Да, малыш, сейчас он спит, — спокойно ответил врач и посмотрел на парня, который без движения лежал, и даже ресницы не подрагивали. «Видно, что его пытались поднять, но плохо сработало. Уже приехали, терпи».       Джерард даже не слышал ничего, он и не видел ничего, лишь чувствовал колющую боль в животе и в голове, как будто внутри все скрутило и сдавило, но возможности поставить все на место не было, потому что он не мог прийти в себя. Пока не мог.       После звонка коллеги из центрального блока, Фрэнк словно с цепи сорвался, несясь в отделение терапевтии и думая о произошедшем. Что случилось с Джерардом, если он потерял сознание и отчего это произошло. Добежав до палаты, он увидел медика, ведущего за руку ребенка, и кинулся к нему, мгновенно поднимая на руки и рассматривая его, как-будто это сын упал, а не его парень, а мальчишка тем временем обнял отца за шею, прижимаясь к нему и проговаривая, как он испугался и что произошло на самом деле. Фрэнка задевал сам факт того, что Уэй не просто упал посреди улицы, а на глазах у сына, который совсем не понимает подобных вещей, а объяснять ему, что у его друга какое-нибудь серьезное заболевание, которое мужчина уже надумал, он не хотел. — Фрэнк, привезли его около часа назад. Прохожие сказали, что он упал возле салона и потерял сознание буквально за считанные секунды. Пришел в себя через три минуты, когда его обрызгали водой. Анализ крови взяли, через пару минут подойдите в лабораторию, — удивившись рассказу, Айеро поблагодарил коллегу и прошел в палату, все еще держа Майлза на руках.       Каково же было удивление старшего, когда на кушетке он увидел слегка подстриженного красноволосого парня, а не черноволосого. Незамедлительно поставив на ноги мальчика, он подошел к кушетке и заглянул в лицо парня, замечая, что глаза у того прикрыты, но он не спит. Погладив юношу по волосам и вобрав в себя запах еще свежей краски, мужчина присел на стул, что стоял возле кушетки, и улыбнулся, когда заметил, что младший открыл глаза и повернул голову в его сторону. — Идти можешь, или мне понести тебя? — заботливо поинтересовался мужчина, не отрывая взгляда от бледного парня, который вновь находился на грани обморочного состояния. Кивнув, Джерард сел на кушетке и вплел руку в волосы, осознавая, что недомогание пришло к нему еще в кресле, когда его красили, но эта реакция быстро прошла, и плохо он себя не чувствовал до самого выхода. Реакция на химикаты? Непохоже. Он долгое время с ними работает, но подобного до этого не происходило. Приобняв юношу за плечи, Фрэнк поднял его с места и, схватив с тумбы все вещи, что были с ними, медленно пошел на выход, придерживая красноволосого за талию, так как того до сих пор пошатывало. — Мне нравится твой цвет волос. Соответствует твоему характеру, — эти слова заставили Уэя улыбнуться и уткнуться носом в волосы своему парню из-за небольшого смущения от комплиментов, к которым он до сих пор не может привыкнуть.       Шли до кабинета они недолго, так как тот находился не так далеко от палаты, но периодически им приходилось останавливаться, так как Джерарду было немного тяжело справляться со своим телом, которое не слушалось его. Открыв дверь, Айеро вошел внутрь и усадил Уэя на стул, а Майлз сел тому на колени, вжимаясь своим телом в грудь друга. Буквально через минуту медик получил на руки результаты анализов, сжав их в кулаке и боясь открыть. Сколько он надумал себе и чего только ни приписал парнише, пока шел к палате, и он искренне надеется, что результаты не оправдают его опасений. Развернув листок, врач пробежался глазами по листу и немного выпал из реалий, присаживаясь на кушетку напротив и сжимая тест в руке. — Не может этого быть, — проговорил себе под нос мужчина, вчитываясь в одно единственное слово уже пятнадцатый раз. — Вы брали кровь на хорионический гонадотропин человека? Не перепутали ничего? Кровь чужую не взяли? — Нет, мистер Айеро, это невозможно. Мы складывали образцы отдельно от остальных и проверяли… — не дослушав девушку, Фрэнк поднял ошарашенного парня со стула и повел в сторону кабинета УЗИ, чтобы проделать операцию ещё раз. — Фрэнк, что, черт возьми, происходит?! — начал уже кричать парень, пытаясь выровнять собственное дыхание и вырваться из цепких односторонних объятий. — Вот сейчас проверим и я тебе скажу, Айеро. — Я не Ай. — уже было хотел возмутиться юноша, но резко оказался прерван. — Судя по результатам анализов, скоро им станешь.       Дотащив юношу и сына до кабинета УЗИ в своей клинике, мужчина запихнул Джерарда внутрь помещения и отправил на кушетку, заставляя снять футболку, пока их сын сидел в коридоре, ожидая родителей. Результаты анализов показались Фрэнку нереальными, отчего он начал сомневаться в квалификации работников собственной клиники, поэтому решил пойти на крайние меры, отправляя его к другу, который уж точно должен сказать, перепутали медсестры анализы или нет. — Генри, полное исследование органов брюшной полости, — быстро проговорил психиатр и встал у стены, наблюдая за действиями врача и своего парня, который и слова сказать не мог. Когда холодный гель был нанесен, а прибор коснулся живота художника, он затрясся, молясь, чтобы это не было тем, чего он так боится. «Господи, быть этого не может», — как мантру повторял про себя красноволосый, сжимая кулаки. — Айеро, ты сильно удивишься, если я скажу тебе, что он беременный?       И в этот момент мир Фрэнка Энтони Айеро перевернулся. Слова впечатались в его голову, не решаясь покинуть ее, так же, как он вжался в стену позади себя, ощущая, как по лицу скатываются холодные капли, оседая большим грузом на груди. Как? Как такое вообще возможно, если в природе нет такого понятия, как беременный мужчина? Конечно, он обещал себе, что Джерард, вошедший в его жизнь, станет смыслом для него и его сына, станет всем, и он сделает все возможное, чтобы они были счастливы всей семьей, и был бы он девушкой, они бы непременно завели общего ребенка, но Джерард — мужчина! И что ему делать? Смириться и жить дальше? Он знает, что не позволит этому человеку умереть ни при каких обстоятельствах, и сейчас он понимает, что они вместе что-нибудь придумают, так как они оба виноваты в этой ситуации, и теперь им двоим решать, что делать дальше, а не одному беременному юнцу, который не знает жизни. Очнулся от потока собственных мыслей он только тогда, когда Генри оповестил его об очередном обмороке Джерарда и сказал, что оставит их наедине, дабы те поговорили обо всем и приняли решение. — Это правда, что срок шесть дней? — тихо переспросил медик, глядя в пол. — Все, что написано в заключении — правда, Фрэнк. Примите мои поздравления, — сделав вид, что так и должно быть, спокойно произнес коллега Айеро-старшего и покинул кабинет, прикрывая за собой дверь.

Двадцать минут спустя.

      Джерард очнулся от обморока ровно тогда, когда почувствовал что-то холодное на лбу и щеках. Сквозь негу до него доносился голос возлюбленного, который без умолку повторял его имя, но когда сознание вернулось, он резко повернулся на бок, и его вырвало прямо на пол. Тело все ещё дрожало, конечности не слушались, и ему хотелось провалиться куда-нибудь, лишь бы не думать о том, что произошло. — Эй, детка, ты как? — заботливо поинтересовался мужчина, прикладывая к влажному лбу парня холодное, мокрое полотенце, чтобы избавить его от неприятных ощущений. — Это правда? — прохрипел юноша и взглянул в глаза психиатру, надеясь, что ему это лишь приснилось. Заметив кивок и услышав, как скрипнула дверь, он отвернул голову к окну и, зажмурив глаза, прикусил губу, сдерживая поток эмоций. — Фрэнк? — довольно тихо донеслось со стороны входа, и Айеро моментально подозвал друга к себе, отдавая ему в руки результаты анализов. — Все хорошо будет, милый, — поцеловав парня в живот, Айеро взял его за руку и посмотрел на друга, который стоял с распахнутыми глазами и жадно глотал слова, написанные на бумаге. — Он не знал, что есть предрасположенность? — кивок послужил ему ответом, и он просто тяжело вздохнул, присаживаясь рядом с Джерардом и осматривая его тело, при этом делая все крайне аккуратно и нежно, что Лето не свойственно. Он оттягивал веки, осматривая зрачки, проверял температуру и давление, ощупывал живот, хотя подобные вещи делал крайне редко. Его брови то хмурились, то разглаживались, но Джерарду он никаких негативных эмоций не показывал, скрывая все свое негодование и отчасти панику. — Все будет хорошо, не переживай.       Прошло несколько минут, прежде чем Джаред решил отвести друга в сторону и серьезно с ним поговорить, выкладывая все козыри наружу. Он прекрасно знал, что случай аномальный, и такого в природе не существует, особенно если мужчина не транссексуал, у которого есть такая возможно, как забеременеть и родить ребенка. Прикрыв за ними обоими дверь, Лето встал в позицию мыслителя и, решив не тянуть, подготовил друга к реальности. — Ты ведь понимаешь, что у него критически низкие шансы выносить этого ребенка? Нет такого в природе, чтобы мужик рожал, Фрэнк! Если он сможет довести все до конца и в итоге дойти до родильного отделения, шансы на его смерть от болевого шока увеличиваются вновь. Это не шутки, — быстро проговорил мужчина, слегка повышая тон. — Что ты мне предлагаешь, Джаред, что?! Чтобы мы убили то, что уже находится внутри него? Пусть это только зародыш, но это мой, черт возьми, ребенок, и я его убить не дам, также, как и Джерарда. Если он забеременел, значит что-то в его организме не так, но выясню я это только после родов. — Айеро психовал не на шутку. Вена на его шее давно вздулась, отчего он казался лишь грознее и злее, и это также напрягало Лето, хоть он и молчал, — я не дам ему умереть от той ошибки, которую создали мы оба, — развернувшись, мужчина открыл дверь в кабинет и вошел внутрь, все еще обдумывая слова друга, которые были правдой, но которые он воспринимать всерьез не хотел. — Детка, — начал мужчина, тщательно подбирая слова, понимая, насколько парню плохо и любой лишний треп может создать им обоим проблемы крупного масштаба, — тебе не стоило краситься. Я понимаю, ты не знал, но химия вредит тебе и тому, кто находится… — после этого он осекся и посмотрел в глаза юноши, из которых рекой лились слезы. Откинув любую защиту, Уэй моментально скрутился клубочком и тихо зарыдал, сотрясаясь всем телом и задыхаясь от собственной истерики. Пересев на койку, психиатр прижал к себе тело содрогающегося и начал поглаживать его по голове, подобным образом успокаивая и его, и себя, осознавших масштаб катастрофы.       Прошло около получаса, прежде чем они все вернулись в блок психиатрии. Всю дорогу до кабинета Фрэнк пытался настроить самого себя на нечто положительное, не показывая реальных эмоций Джерарду, который уже более или менее успокоился и теперь просто шел рядом, держа за руку ребенка, щебечущего о каком-то супергерое, которым мечтает стать. Мередит первая заметила, что с начальником что-то не то, когда тот не заметил перед собой дверь и чуть не врезался в нее, но промолчала. Войдя в помещение, Айеро предложил Уэю немного отдохнуть и полежать на диване, что он и сделал, а Майлз расположился рядом с ним в сидячем положении, выпрашивая у Джерарда какую-то новую историю, и это заставило их мужчину улыбнуться, но вернуться к работе, которой было навалом. Но затем, неожиданно для них, в дверь постучались, и без разрешения вошла девушка с длинными волосами, собранными в хвост, и на каблуках, о которых все предпочли умолчать. — Чем могу помочь? — любезно спросил психиатр, складывая руки в замок и вслушиваясь в гробовую тишину, в которой уже поскрипывали зубы Уэя. — Мистер Айеро, добрый день. Я на собеседование, — так же мило ответила девушка, принимая приглашение присесть в кресло напротив начальства. — Меня зовут Лорейн Уилер. Мне 27. Закончила Медицинский университет города Чикаго с подразделением на психиатрию. Для меня было бы честью работать с таким человеком, как вы, — с улыбкой произнесла Уилер и протянула личное дело медику, косясь на парня, лежащего на диване. -…работать с таким человеком, как вы, — исказив голос, произнес юноша, вызвав этим у ребенка улыбку и стыд у мужчины, который закатил глаза и открыл папку, изучая страницы. — Джерард, — о да, Уэй знал, что это за тон. Эта манера обозначает, что Фрэнк немного злится и предупреждает его о последствиях, на которые второму все равно.       Закрыв папку, Айеро подписал бумагу о выдаче формы и распечатал договор о найме нового квалифицированного работника, отдавая его медсестре, предупредив ее о двух неделях стажировки под руководством Джареда Лето, а также о графике работы. И пока они общались в официальной атмосфере, Джерард бросал неодобрительные взгляды в сторону мужчины, выпуская свою ревность наружу. Как бы он хотел, чтобы эта вертихвостка здесь не работала, но увы, он не начальник и уволить не может. — И последнее, Лорейн. Никаких вырезов, каблуков и подобных женских штучек. Мы здесь лечим, а не соблазняем, ясно? — Отстраненно кивнув и вылетев из кабинета под смех юноши, девушка раскраснелась и отметила для себя, что Фрэнк Айеро не просто хороший специалист, но и достаточно прямолинейный человек, к которому надо подбираться другим образом.

***

— Черт, Джи, ты чего? — возмутился мужчина, получивший в затылок тряпкой, которую парень кинул в того. — Убираюсь и тебе советую. Если мы собрались уезжать, то надо все в порядок привести, и это не обсуждается.       Младший решил затеять генеральную уборку в доме, пока все в сборе и вполне себе способны что-то делать. Майлз весело бегал с тряпкой по квартире, протирая пыль в тех местах, где он мог достать, а Фрэнк лениво плелся за сыном, подтирая оставшуюся грязь, в то время как Джи намывал полы шваброй, утирая рукой лоб, с которого лились ручьи пота. Отвлекшись на мгновение, Айеро шлепнул того по бедру и, ухмыльнувшись, прошел дальше, а второй сделал вид, что не заметил, и продолжил делать свои дела. В следующий раз мужчина заметил его, стоящего на четвереньках в ванной, намывающего плитку. — Джи? У тебя все в порядке? — Уэй повернул голову в сторону партнера, влажные волосы упали на не менее влажное лицо, и Фрэнк не мог этого не заметить. — Да, конечно. Не принесешь мне новую тряпку с кухни?       Схватив первую попавшуюся ткань под мойкой, Айеро вернулся к парню и стал подползать к нему сзади. Он положил руки на его талию и притянул к себе, усаживая на свои колени. — Ты чего? Можно было и по-человечески отдать, — Джерард потянулся за тряпкой, но Фрэнк решил поиграть с ним и не отдавать ее, убирая руку куда-то за спину и роняя младшего на себя. — Фрэнк, отдай, мне сейчас не до шуточек твоих, — после этих слов врач резко впился губами в губы Джи, затыкая и прерывая некоторые сложные мыслительные процессы в его голове, забирая кислород и поглощая своей аурой. Уэй не стал сопротивляться и просто поддался желанию, нависнув над мужчиной и углубив поцелуй. В какую-то секунду ему показалось, что он слышит частый топот маленьких ножек по паркету, это был Майлз, который несся по всей квартире, разыскивая хоть кого-то. Юноша отпрянул от любовника, затыкая ему рот ладонью и шикая. Тот непонимающе посмотрел на младшего и облизнул пальцы, чем вызвал неоднозначную эмоцию на его лице. — Там твой сын, и он сейчас придет сюда, — шепотом разъяснил ему красноволосый. — Наш сын, не забывай, — ребенок вбежал в ванную и, заулыбавшись, прыгнул на них двоих, обнимая и смеясь от радости из-за того, что все наконец-то вместе, и плохое позади. Эти маленькие моменты заставили тепло в груди Джерарда растекаться еще и от осознания того, что внутри него растет такая же жизнь, которая в будущем будет радоваться всему на свете и познавать все-превсе, у которой будет полноценная хорошая семья и достаток.

***

— Дамы и Господа, мы попали в небольшую зону турбулентности, просим вас пристегнуть ремни безопасности и оставаться на своих местах.       Самолет находился на высоте примерно в десять тысяч километров, и сейчас пролетал где-то над океаном. Погода за окном еще ранним утром была относительно хорошая, благодаря чему никаких изменений в рейсах не наблюдалось, но сейчас она резко испортилась. На небе появились тучи и, кажется, собиралась гроза, что буквально убивало. Спокойствию юноши пришел конец еще минут пятнадцать назад, когда самолет начало немного потряхивать, а его нервные клетки сдали, когда стюардессы начали бегать по салону, что-то перепроверяя и выискивая. Его парень спал в кресле у прохода, а Майлз посередине. И никто из других пассажиров не чувствовал напряжения, кроме самого Джерарда. Он чувствовал, как виски сдавливает, и голова начинает пульсировать, отдаваясь болью по всему телу, но сделать с этим ничего не мог, однако вся боль ушла через несколько минут, а на ее место пришла паника, когда авиатранспорт начало кренить вниз, а вместе с ним и поднялся гул в самолете. Где-то далеко послышался крик стюардессы о какой-то защитной позиции. Повернув голову в бок спустя несколько секунд, он увидел окровавленное тело Майлза, у которого была пробита голова, а рядом с ним такое же тело Фрэнка с вывихнутой челюстью и кровью по всему телу. Испугавшись, парень поднялся с места и осмотрел весь самолет, замечая, что все мертвы. Все, до единого, кроме него самого. Последнее, что он запомнил — свою истерику и дикий крик, который не прекращался…       Вскочив с места, Джерард стер с глаз пелену страха, замечая, что его парень все также спит, лежа на соседней половине кровати, он находится в спальне и больше ничего. Трупов нет. Смерти нет. Ничего страшного нет. Еще раз тяжело выдохнув, парень скинул с ног одеяло, замечая, что они в ожогах третьей, а может и четвертой, а его руки оставили кровавые отпечатки на постели. Но почему он не чувствует боли? Что не так? — Эй, детка, проснись! Джи! — подскочив на постели, юноша закричал и стер слезы с щек, отдергивая одеяло и облегченно выдыхая. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было сбито, глаза красные от недавней истерики, а тело полностью трясло. — Что случилось? Господи, ты так напугал меня. — Фрэнк, переноси рейс, — в ужасе прохрипел парень, поднимаясь с постели и вставая на холодный пол. — Что? — еще не проснувшийся до конца Айеро-старший в ужасе посмотрел на Джерарда, осознавая, что с тем что-то не в порядке. — Пожалуйста, просто послушай меня и перенеси наш рейс. Фрэнки, умоляю тебя. Я очень боюсь потерять вас, мои хорошие, — подлетев к мужчине, Джерард поцеловал его в губы, крепко уцепившись за шею, а после отпрыгнув и также резко покинув комнату. Испугавшись такой реакции, Фрэнк встал с постели и также подошел к макбуку, потирая глаза.       Войдя в ванную комнату и прикрыв за собой дверь, юноша достал из шкафика с лекарствами упаковку недавно приобретенного ксанакса, вываливая на руку сразу две таблетки и запивая их водой из-под крана. Он прекрасно знал, что ему их нельзя, и что Фрэнк ненавидит этот препарат, но все равно продолжал их пить, надеясь, что ему станет лучше. Он искренне верил в то, что ему можно смешивать этот препарат с другими, которые он все еще продолжал принимать через день. Бросив последний раз взгляд на свое отражение в зеркале, Уэй покинул комнату и вернулся в спальню, ложась на кровать и не обращая никакого внимания на мужчину, который смотрел на него взволнованным взглядом. Он боялся за него. И, видимо, не зря.