My insomnia

23.04.2019

      Мужчина вновь проснулся от очередного кошмара с мыслью о том, что скоро он сам прибегнет к бессоннице, лишь бы только не видеть эти реалистичные сны, вселяющие в него вечную тревогу, не имеющую смысла. Он чувствовал одышку и неведомую панику, и так каждый раз, каждый раз он проверял Джерарда и Майлза, чтобы убедиться, что это был всего лишь кошмар. Он приподнялся, включил прикроватную лампу на тусклый свет, чтобы не разбудить младшего, и увидел, как тот спокойно спит на боку, повернувшись в его сторону. Его лицо, может, и было спокойным, но каким-то не тем, слишком холодным, словно фарфоровым, Фрэнк не привык видеть его таким и списал это на свою мнительность. Он прошёл в кухню, чтобы налить воды и немного развеять мысли, прийти в себя и вдохнуть свежего воздуха из открытого настежь окна. Редкие машины проезжали по дороге, уличные фонари освещали улицы, пьяные подростки орали под чьими-то окнами, а собаки соседа лаяли, как неприкаянные — все, как и обычно. Луна, как старый друг, встретила его, будто спрашивая: «И снова мы с тобой встретились, опять кошмар?». Фрэнк кивнул своим мыслям и, поставив пустой стакан на стол, поплёлся в спальню, по пути заглянув к сыну и убедившись, что тот спит. Он вошел в комнату и, о, господи, его мозг поразила новая волна вспышек ужаса от того, что он, черт возьми, увидел перед собой. В свете лампы он увидел огромное красное пятно в области живота Джерарда, который все ещё спал, даже ухом не ведя. Старший подбежал к нему и начал слабо бить по щекам, ведь на слова тот не отзывался, и наконец ему удалось его разбудить. Джи нехотя открыл глаза и с каким-то презрением посмотрел на Айеро, который был похож на сумасшедшего, но он просто не понимал, как такое могло произойти, ведь несколько минут назад этого не было. — Какого черта ты меня разбудил, идиот? — не своим голосом спросил юноша, отталкивая от себя жениха, что-то в его взгляде поменялось, и Фрэнк это отчётливо видел. Даже его голос, его манера и поведение — это был не его Джерард. — Т-ты, кровоточишь, Джи! Нам надо вызвать скорую, ты не можешь, я- — Ты что, совсем долбанулся? — прервал он паникующего Айеро, который не понимал происходящего с каждой секундой все больше. — Давай мы тебе вызовем скорую, а лучше психиатрическую, ты на психа стал похож больше, чем Элис, Фрэнк, — «Ты сам говорил, что она не больна», — пронеслось в голове психиатра. — Закрой рот и дай мне поспать.       Обомлевший, он вновь опустил взгляд на живот парня, и кровотечения будто не было, будто ему это все почудилось, или, может, это был кошмар наяву? Младший повернулся на другой бок, не желая больше разговаривать с женихом, оставляя его снова одного со своими мыслями и заскоками. В какой-то момент Фрэнку показалось странным то, что Майлз не пришёл и не спросил, что происходит, ведь обычно он чувствует все крайне тонко. Сейчас же ребёнок спал, даже не меняя позы и не шевелясь, это было ещё одним фактом, который терзал Айеро оставшуюся ночь, пока он не заснул от бессилия и усталости. — Что же такое с тобой творится, Джерард…       Восемь часов утра. Фрэнк не выспался. Опять. Его голова болит так, словно он неделю пил, не просыхая, но даже несмотря на это, он поднялся с постели, умылся, привел себя в порядок и уже сидел за столом вместе с любимым человеком и сыном, которые выглядели не менее уставшими, да и встали они раньше. Джерард успел приготовить им омлет с овощами на соевом молоке учитывая, что у старшего аллергия на лактозу, сварить кофе для жениха и чай для них с сыном, хоть ребенок и просил его на завтрак сделать что-то сладкое. Несмотря на всю заботу, проявленную с утра, было в Джерарде что-то такое, что буквально отталкивало Фрэнка, но что это, он понять не мог. — Детка? Ты ведь помнишь, что я на психолога учился? — начал разговор юноша, отрезая кусочек от готового блюда и отправляя его в рот. — Угу, — перемалывая пищу во рту и читая газету, Фрэнк старался не отвлекаться на внешние раздражители, но Джерард этим «раздражителем» не был, поэтому каждый раз, как тот начинал говорить, мужчина всегда откладывал лишние предметы и вникал в разговор. — У тебя не найдется место для меня на работе? — вопрос застал психиатра врасплох, отчего он слегка подавился. — Ч-чего? Джи, какое место? Тебе полный покой прописали. — А я не буду нервничать, я буду работать, — ответил юноша и посмотрел на сына, который сознанием находится в мире мультфильмов. — Ты понимаешь, что большинство пациентов, что проходят через меня, будут у тебя проходить лечение? Лёгкие депрессивники, к примеру. Или какие-нибудь суицидники. Это неприемлемо. Нет. Я не разрешаю. — Фрэнки. Я скоро чокнусь в четырех стенах. Я хочу работать. Рисовать мне нельзя, музыкой заниматься тоже. Я с ума сойду, — проскулив, Уэй откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, высказывая этим жестом полное недовольство. — А там ты заработаешь выкидыш и нервный срыв. — Майлз будет со мной. И к тому же, я буду приносить домой зарплату, — издав смешок, Айеро отложил приборы на тарелку и, сложив всю грязную посуду вместе, убрал ее в раковину, начиная ее перемывать. — Тебе зарплату буду платить я. Займись лучше свадьбой. Подыщи ресторан, придумай варианты оформления. У меня работы выше крыши, малыш. Я не могу сидеть с тобой сутками дома и подбирать нам идеи для празднества, — даже несмотря на небольшой монолог от мужчины, Джерард сдаваться не собирался. В голове он уже прокрутил все возможные варианты исхода этого диалога, но придерживался пути лишь к одному концу. — Ну Фрэ-э-энки, — да, Джерард все еще сдаваться не собирается. — Ладно, что-нибудь придумаю, только отстань, — простонал Айеро, целуя будущего мужа в губы и сына в макушку, — но насчет свадьбы я не шучу. Займись этим, пожалуйста. У нас с тобой не так много времени осталось. Дату я уже выбрал, сегодня заеду и отдам заявление в ЗАГС. — А меня спросить? — возмутился младший, поднимаясь с места и следуя за женихом в спальню. — Шестое мая, Джи, запомни эту дату и начинай готовиться уже сейчас. У нас времени в обрез, — отчеканил мужчина и надел пиджак, поправляя в очередной раз перед зеркалом галстук. — Конечно времени в обрез! Осталось две недели! Ты с ума сошел? — развернув жениха к себе лицом, Уэй одернул его руки от аксессуара и начал затягивать предмет сам, нервничая и щурясь. — Мне не терпится стать твоим мужем, — обняв юношу за талию, старший коснулся своими губами его лба и щеки, а после улыбнулся, сдирая эту ауру агрессии и злости, которой, как всегда, его наградил капризный юноша. — Майлз, на выход!       На выходе из дома Фрэнк забрал вещи, что собрал Джерард для них троих на ближайшие два дня и, убедившись, что Уэй закрыл дверь, пошел к лифту, дожидаясь остальных. Его не радовала перспектива того, что сегодняшний вечер и последующие два дня они проведут в компании родителей жениха, но бежать было некуда, так как на носу свадьба, и они должны присутствовать, а скандалов он больше не хочет. Вылетев на улицу, Айеро попросил таксиста открыть багажник, чтобы закинуть сумку с вещами, а после усадил сына и будущего супруга в такси, давая наставления о звонке по приезде. Майлз, как только сел внутрь, сразу же уснул, кладя голову на колени отцу, а Джерард откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, желая окунуться в мир сновидений вслед за сыном. — Если с ними что-то случится по дороге, я найду тебя по номеру машины и порву на британский флаг, поэтому будь добр, не попадай в неприятности, — напутствие для таксиста было довольно грубым, но Фрэнк должен был это сделать, как всегда, ради безопасно своих близких. — Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — как только эти слова вылетели из уст юноши, сердце Айеро моментально сжалось, но он спросить ничего не успел. Машина уехала, оставляя медика в замешательстве.       Добравшись до работы сквозь кучу пробок, которые иногда преследовали врача по утрам, он вошёл в родное здание и увидел Мередит, которая уже стояла с планшетом и ждала начальника, чтобы доложить ему о работе. — Доброе утро, Мередит, — улыбнувшись, сказал Фрэнк и сразу же взял в руки документацию, рассматривая. — Доброе, мистер Айеро! — все так же приветливо произнесла она и добавила. — Как ваш жених? — психиатр, слегка поперхнувшись, нервно поправил галстук и нахмурился. — Цветёт и пахнет, скоро будешь видеть его здесь чаще. — Он снова заболел? — с искренним волнением спросила она, готовясь услышать положительный ответ, но начальник лишь усмехнулся. — Упаси Господь, из нас двоих я больше больной, и ночью я убедился в этом. А вообще, он хочет, чтобы я устроил его сюда психологом, — невозмутимо заявил он, перелистывая бумажки, а коллега удивлённо воскликнула, чем заставила Фрэнка вздрогнуть. — Прекрасно! Будем видеться с ним чаще, да и вы будете спокойнее, только вот Лорейн… — лицо Айеро исказилось так, будто он съел кислый лимон. — Ой, не напоминай. Лучше скажи, где сейчас наши стажеры. — Торо и Брайар? — Они самые, — произнёс он и отлип от просмотра записей. — Они перевелись в ординаторы, мистер Айеро, — с гордостью подметила она, не скрывая улыбки. — А чего это ты так засветилась, влюбилась что ли? — не без той же улыбки спросил Фрэнк как-то по-отцовски. — Нет, что вы, — ее щеки порозовели, и, возможно ответ все же был иным, но она продолжила, — вы можете найти их в ординаторской, наверное, они сейчас там и находятся. — Хорошо, тогда я направлюсь к ним, а ты проследи, чтобы когда Уэй-младший придёт, а я знаю, что он ещё не пришёл, то нашёл нас и продолжил практику с остальными. — Так и сделаю!       Отдав указание, Фрэнк пошёл в ординаторскую и, как и заверяла Мередит, оба сидели там и рассматривали личные дела поступивших пациентов. — Работаете, пока начальство в пути? Правильно делаете, — парни повернулись на голос главврача и встрепенулись, сонливость как рукой сняло. — Да, мистер Айеро, уже успели кое-что разобрать из ваших бумажных завалов. — И чем порадуете? — Фрэнк уже посмотрел все дела, пока разговаривал с Мередит, и мог с точностью поставить диагноз каждому, теперь он ожидал того же от ординаторов. Сначала начал свою речь Рэй. — Пожилой мужчина 72 лет, попал к нам по просьбе дочери, жалующейся на его маниакальные «замашки», как она выразилась. — Симптомы? — Частичная потеря личности, несвязная речь и жалоба старика на какие-то голоса, которые заставляют его делать «плохие вещи». — Боб, что скажешь? — спросил внезапно его психиатр, чтобы хоть что-нибудь умное услышать от него. — Ну, — с неохотой начал он, почесывая затылок, — я думаю, что у него шизофрения, — Фрэнк хохотнул. — В психиатрии очень легко сказать «шизофрения», особенно про людей преклонного возраста, ведь вам все равно, чем его лечить, он же и так скоро умрет. Я прав? — Оба молчали. — Никакая это не шизофрения, если бы вы лучше читали его личное дело, вы бы сразу поняли, что это всего-навсего деменция. Человек пережил инсульт, когда никого не было рядом, а голоса, которые ему мерещатся — это всего лишь искажённый галлюцинациями аппарат жизнеобеспечения, который он слышит большую часть времени. Случай типичный, просто когда у человека в руке молоток, ему везде видятся незабитые гвозди, примите на заметку, господа. Что там еще? — юноши с раскрытыми от удивления ртами выпали из реальности, но потом вновь вернулись, и теперь Брайар продолжил. — Из новых вот девушка звонила, просила записаться, как я понял. Жалуется на депрессивные мотивы после защиты дипломной работы? — вопросительно проговорил он, будто спрашивая, не ошибается ли он. — Мда, настолько образование загрёбывает детей, что они готовы отдать последние деньги на дорогих врачей, только бы их выслушали. Хорошо, я сейчас дам Филу указание, чтобы он оповестил ее о записи к Джерарду. Как раз по его части работенка, — студенты переглянулись. — Подождите, причем тут брат Майка? — Он теперь не только Уэй-старший, а по совместительству мой будущий супруг, и между прочим у него психологическое образование, — утро для младших становилось каким-то шокирующим и выводящим их за рамки рутины. Фрэнк сидел на диване, а Рэй и Боб стояли напротив, так и намереваясь упасть от накатившей информации. — Да вы сядьте, чего мучиться? — они присели, и главврач продолжил. — А что по новоприбывшим? — Ой, к нам только буйных и перевели, видимо. Весь этаж заполонили, — Рэй махнул рукой и поморщился. — Рано ты морщишься, ты еще не работал с такими, с какими мне приходилось, вот тогда бы точно рассердился. Наша работа — делать все, что в наших силах, и это должно окупаться, не забывайте об этом. Сейчас мы с вами направимся на наш любимый нижний этаж, раз о нем заговорили, — стажеры огорченно замычали, а Фрэнк, обняв их за плечи, стал выталкивать из ординаторской. — Давайте-давайте, долг зовет! — тут по коридору бежал Майкл им навстречу. — А ты, во-первых, не беги, — тот сбавил шаг и, пытаясь отдышаться, шел размеренно, насколько мог, — а во-вторых, пока мы на нижнем этаже — сделай обход на этом этаже. — Хорошо, но Мередит сказала про стажировку… — Это и есть часть твоей стажировки, давай, чем быстрее начнешь, тем быстрее присоединишься к нашим люби-имым сложным пациентам, — психиатр похлопал по плечам ординаторам, и те снова измученно вздохнули, — никому сегодня отдыхать не дам, так и знайте. — Айеро! — прозвучал громкий голос друга где-то в холле и заставил главврача обернуться. — О, кто пришёл, — он обнял Джареда и пожал ему руку, но тот рвался что-то ему рассказать. — У меня к тебе плохая новость. — Что на этот раз? — К нам перевели заключённого с подозрением на то, что у него поехала кукуха, и поэтому у него появились педофилические наклонности, — Фрэнк сглотнул слюну, застрявшую в горле и, оставив стажеров на время самим себе, он вник в проблему. — С каких пор нам переводят заключённых? Да ещё и таких уродов? — Потому что наша главная психиатрия сгорела, сам же знаешь, ну, — Джаред заметил, как тот начинает закипать, поэтому сжал его плечо, — да ладно тебе, если думать, что он такой же душевнобольной, как и все остальные, то можно как-то ужиться. — Джа, в моем отделении насильник детей, мой ребёнок будет приходить сюда с моим мужем, который тоже беременный, как ты думаешь, о чем я буду думать все время? Джерард же мягкотелый, он и защитить себя не сможет, в его-то уязвимом положении, что говорить про Майлза? — Мы засунем его в изолятор, он не выйдет оттуда, пока тебе самому это не понадобится, Фрэнк, не раздувай из мухи слона. — Хорошо, — заключил Айеро и сложил руки на груди, — как его хотя бы зовут? — Джаред опустил глаза в бумажки и выудил оттуда личное дело пациента. — Фрэнсис Филчер. — Ну, Фрэнсис, будем надеяться, что ты умалишенный, — произнёс он и, вырвав из рук того документы, зашёл в свой кабинет и злостно кинул их на стол, возвращаясь к ординаторам.

***

— Фил, ты свободен? — спросил Майк, заглянувший в регистратуру, где находился коллега и записывал пациентов Фрэнка. — М? Смотря, что тебе нужно, — произнес он, не отрываясь от монитора. Выглядел он усталым, после ночной смены по-другому выглядеть и не будешь. — Можешь сходить за меня к Элис-Мари Кэролл? — тот вопросительно глянул. — А сам чего, не можешь? — Да мне как-то не хочется заходить в палату, где принужденно находился мой брат… — А, ты об этом, — Фил поднял голову к потолку, думая, сколько времени у него уйдет на сеанс с этой пациенткой, и все же согласился. — Спасибо, выручаешь, — пожав руку, Майк вышел из кабинета и направился к первому пациенту в его списке, палата которого находилась где-то в конце отделения.       Юноша взял блокнот и пошел к пациентке, не подозревая, что ему и кому-либо еще туда вход воспрещен. Остановившись напротив прозрачной мощной двери, он почувствовал холодок, пробежавший по его коже, что бывало у каждого, кто приближался к этой несчастной палате. Дернув ручку, он вошел, и, как по обычаю, снова несвойственная этому месту темнота заполнила комнату и погрузила ординатора во тьму и страх перед тем, чего он никогда раньше не испытывал. — Мисс Кэролл? Давайте побеседуем? — Зачем мне беседовать с едой? — послышался гадкий голос из ниоткуда и напугал того до дрожи. — Что, простите? — он сжал блокнот, словно ощущая дыхание смерти за своей спиной и боясь обернуться. — Я сожру твою душу, так о чем нам с тобой говорить?! — взбесился демон и завизжал так, что земля под парнем затряслась, он был готов вот-вот отключиться от нахлынувшего ужаса, но тут, как спасательный круг, рука Джареда вытянула его наружу и закрыла за ним тяжелую дверь. — Ты какого хрена там забыл, Боумэн? — шепотом возмутился психиатр, отведя его за руку подальше от палаты и остановившись на середине коридора. — Меня М-майк попросил… — В следующий раз сам скажи, чтобы никто никогда не заходил туда без разрешения начальства, все уяснил? Элис — необычная пациентка. — Но почему? — прервал он старшего, а Лето тяжело вздохнул и потер лоб рукавом. — Самому бы знать, Фил, — он задумался и повернулся в сторону своего кабинета, чтобы продолжить расследование по делу пациентки, оставляя ординатора в смятении и непонимании, но тот запомнил беспрекословно, что входить туда ему и кому-либо еще — затея скверная.

***

      Этот день стать еще хуже уже не мог. Фрэнка все время кидало из стороны в сторону вне зависимости от ситуации. Он старался брать все под контроль, но получалось у него это, если можно сказать помягче, плохо. Оторвав его от беседы с пациентом, Лорейн попросила как можно скорее спуститься на второй этаж, чтобы успокоить буйного пациента, что Айеро и сделал. Ситуация была не из приятных, ведь Джеймс забился в угол, держа в руке карандаш и грозясь проткнуть им себе глаз, если никто его не захочет слушать. Долго не думая, Айеро поднял руки вверх и попросил пациента рассказать о том, что же все-таки произошло и чем бы он хотел поделиться, но тот начал нести какую-то околесицу про призраков и прочую нечисть, что поселилась в его палате. Пока юноша был дезориентирован, мужчина с легкостью избавился от карандаша, а после усадил его на кровать, «связывая» руки. — Флунитразепам, быстро, один миллиграмм внутривенно в течение тридцати секунд, — приказал психиатр Лорейн, которая стояла возле шкафчика с препаратами в профилактической комнате. Подбежав к пациенту, девушка затянула жгут чуть выше синих ветвей и ввела иглу, предварительно протерев кожу спиртовой салфеткой. Крики со стороны прекратились так же резко, как и начались, и это стало шоком для медика. Никто так резко не реагировал на этот препарат, да и Фрэнк лично колол ему его периодически. Глаза Джеймса начали закрываться, дыхание сбилось, а пульс стал резко сокращаться, что ввело в панику уже самого психиатра. — Черт. Реанимацию готовьте! У нас передозировка!       Пока юношу везли в реанимационное отделение, Фрэнк только и делал, что вытирал пот со лба, льющийся градом. Он был чертовски зол на эту девушку, которая клялась, что у нее красный диплом в области медицины, а в итоге она каким-то образом смогла перепутать дозировку и ввести в кому пациента. В помещение ее не пустили. Фрэнк просто не хотел ее видеть, сосредотачиваясь на Джеймсе и дефибрилляторе, которым он пытался откачать парня, постепенно увеличивая мощность и делая ему массаж сердца руками. Пульс падал, полоска жизни на аппарате стала выравниваться, а его кислородная маска уже не помогала, прогоняя воздух в пустоту. Сердце отказало, он не выдержал.       Судорожно выдохнув, медик провел тыльной стороной ладони по лбу, проглатывая ком истерики, и прикрыл на несколько секунд глаза. Парню и двадцати не было, а его жизнь кончилась из-за халатности какой-то медсестры лучшей в Чикаго клиники. Стянув с рук перчатки и бросив их в мусорное ведро, медик в очередной раз тяжело выдохнул и, посмотрев на аппарат искусственного поддержания жизни, собрался на выход. — Лорейн ко мне в кабинет. Сию же секунду, — рявкнул медик и направился к себе, дабы попить воды и успокоиться, — и позвоните Куинну, это уже его работа.       Настроения и сил у него не было совсем, отчего ему хотелось как можно скорее покинуть стены этой клиники и вернуться к своему жениху и сыну, которые ждут его у родителей парня. Хотя он чувствовал нутром, что там его ждёт не менее напряжённая ситуация. Внезапно его телефон завибрировал, и знакомая мелодия группы Motörhead разнеслась по тишине клиники. — Да, малыш, как дела? — спокойно ответил мужчина, входя в помещение и закрывая лицо ладонями. — Скучаете? — Все хорошо, Майлз помогает бабушке печь печенье, я тебе готовлю жульен с грибами. Помнишь, ты во Франции его ел? Сказал, чтобы я научился его делать, — с улыбкой проговорил юноша и краем уха вслушался в разговор сына. — Майлз, милый, не мучай бабушку, не надоедай. — Шкодит? — усмехнулся Айеро и приказал девушке сесть в кресло. — Нет, зай. Ты скоро приедешь? — Скорее всего мне придется задержаться сегодня, — ответил ему супруг и выдохнул. — Я немного занят сейчас. Увидимся вечером. Люблю тебя, — отключив звонок, Фрэнк бросил его на стол и отвернулся к окну, всматриваясь в серое небо, которое заполонили тучи. — Какой на хрен красный диплом ты получила, м? Как ты могла перепутать дозировку препарата, которую перепутать невозможно, будучи высококвалифицированным специалистом?! — кричал медик, жестикулируя руками и смотря на медсестру уничтожающим взглядом. — Мистер Айеро, я… — начала вступать она в разговор, краснея и нервничая от напряжённости ситуации. — Что ты? Что ты?! Как я мог вообще допустить неопытного человека к буйным пациентам, которым необходим строгий контроль?! Я клянусь тебе, такого беспредела у меня ещё не было. Будь моя воля, убил бы тебя сейчас, на месте! Парню и двадцати не было, — с ноткой истерики добавил Айеро, выдыхая. — Можно мне… — Закрой рот! — стукнув по столу кулаком, Фрэнк нахмурился и упал в кресло, открывая ящик тумбы и доставая обезболивающее, выпивая сразу две таблетки. — Мне пришлось вытаскивать с того света человека, которого ТЫ угробила из-за своей халатности! И даже, блять, не оправдывайся. Что было бы, если бы меня не было здесь? Чем бы все кончилось?! Хотя, хуже смерти уже ничего быть не может… — открыв дверь, в кабинет уже хотел было зайти Майк, но Фрэнк не допустил этого, чтобы тот тоже не попал под горячую руку. — Майки, выйди вон! — Это вышло случайно, — загнанно ответила девушка, закрывая лицо волосами. — Значит так, я тебя предупредил. Ещё одна малейшая оплошность — я тебя нахуй уволю. А сейчас — строгий выговор. Перед родственниками погибшего будешь отвечать ты, так и знай. Антидот и его содержимое вычту из твоей зарплаты. Поблажек больше не будет. Пошла вон отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели, — стянув с себя халат, Фрэнк набрал ещё раз супруга и, схватив кошелек, покинул кабинет, начиная мысленно бороться с головной болью.

***

      Джерард и Майлз подъехали к дому родителей Уэя, который выглядел уютно и одновременно холодно, скорее всего из-за его готического каменного стиля. Парень уже не помнит его с той точностью, что и раньше, потому что своё подростковое время он провёл тут, словно в густом тумане. Майлз взял его за руку, они прошли ко входу, и Джерард позвонил в дверь. Сначала тишина, а затем какое-то шевеление и шуршание — наверное, это был его отец, который все время ходил в тапочках. Когда он открыл дверь и увидел своего сына, то немного остолбенел от того, что тот вернулся, да ещё и сам, а затем он заметил маленького мальчика, держащего того за руку. Дональд хотел было что-то сказать, но проглотил это и молча впустил их внутрь. — Кто там пришёл? — послышался звучный женский голос матери Джерарда с кухни, которая уже неслась на всех парах. — Господи, да это же наш сын, Дональд, что ж ты молчишь, как истукан?! — женщина бросилась обнимать парня, который с радостью принял ее объятия и крепко сжал в ответ. — А кто этот милый мальчик? — произнесла она и наклонилась к засмущавшемуся Айеро-младшему. — Это сын Фрэнка, теперь и мой тоже, — слова выбили родителей из колеи, у них буквально пропал дар речи. Донна присела в кресло рядом, а отец продолжал молчать до этого момента. — Хочешь сказать, что ты выходишь замуж, — он произнёс эту фразу с неприязнью, — за того бестактного мужлана? — Пап, он нормальный! И не надо клеветать на моего будущего супруга, ещё и в присутствии детей, — Джерард сделался не на шутку агрессивным и сильнее сжал руку Майлза, показывая этим свою защиту. Отцу нечего было сказать, а мать вдруг о чем-то задумалась. — То-то я думаю чего-то не хватает, — произнесла она и, поднявшись с места, подошла к комоду и что-то вытащила оттуда. Это был небольшой серебряный крестик, изготовленный в Италии и привезённый ею оттуда же, она надела его на шею сына. — А тебе я новый привезу, — обратилась она к мальчику и улыбнулась, внушая этим своё доверие. — Ладно, проходите на кухню, сейчас будем чай пить и как раз все обсудим, — произнёс отец с внезапно появившейся хрипотцой в голосе и проводил их в столовую. Там Джерард начал посвящать их в свои светлые моменты будних дней, опуская все те ужасы, через которые им с семьёй пришлось пройти, а Донна все хотела узнать, как же он излечился, но парень не стал это афишировать, поскольку сам смутно помнил, это просто произошло, будто само собой. Все это время он подводил их к одной новости, к которой не знал, как они отнесутся. — У меня есть ещё кое-что, что я должен сказать, — мать уставилась во все глаза, а отец откинулся на спинку стула в ожидании, Джи выдохнул. — Я смогу родить ребёнка.       Повисшая тишина осела на слух каждого члена семьи, заставляя обдумать только что произнесённые парнем слова, но первым прервал эту тишину ребёнок. — Значит, у меня будет братик или сестренка? — Джерард кивнул и поцеловал его в затылок, прижимая к себе и уже жалея о том, что сказал об этом родителям. — Н-но, если ты… беременный, — с дрожью проговаривала Донна, — почему ты покрасился, тебе не стало плохо? — Отец в полном шоке посмотрел на неё, готовую сорваться на рыдания. — Ну, мне и было плохо… — она сорвалась с места и бросилась обнимать сына, приговаривая, какое он чудо для неё, и что сам бог послал ему этот дар за все те грехи, которые они с Дональдом совершили по отношению к сыну. — Хватит сопли разводить! — громко произнёс он, чем заставил всех вздрогнуть. — Как это возможно? Как это, черт возьми, вообще возможно, вы все хоть понимаете, о чем говорите, или я тут один в идиотах?! — Дональд, успокойся, такого практически не бывает, но это возможно и это произошло! Хватит быть занозой в заднице, поздравь уже своего сына! — Мужчина поутих, но понимать все равно отказывался. — Когда приедет твой женишок, у нас с ним состоится интересный диалог, так и знай, Джерард.       Спустя час сложных разговоров, недовольного ворчания отца и тяжелых вздохов младшего Уэя, юноша решил передохнуть и отправиться в спальню. И пока он лежал на кровати в попытках заснуть, Майлз вдруг нашёл старый фотоальбом и принёс его парню, чтобы тот ему его показал. Увидев предмет, Джи нахмурился, но взял его в руки и начал медленно листать, показывая и рассказывая что-то интересное, связанное с запечатленными на фото событиями. — Это я и мой брат Майк, — ткнул он в картинку, где держал младшего на руках возле ёлки, — нас фотографировали на Рождество, тогда ему подарили детские ролики, а мне коллекцию пластинок, привезённых из Японии. Японские музыкальные пластинки очень ценятся на международном рынке, — Майлз тихо смотрел и вслушивался в слова будущего отца, хотя для него он уже являлся таковым. Далее Джерард рассказал ещё о некоторых снимках, но их было немного, поскольку остальные снимки были сделаны, когда он был болен и сам не в себе. — Расскажи, как вы с папой познакомились, — с надеждой произнёс мальчик, но Джи не собирался отказывать ему в этой истории, хоть она и была не из приятнейших. — Я сильно болел и попал в отделение частной клиники, в котором находились такие же сложные пациенты, как и я. Туда меня отправил мой брат, я был настроен против него и против вообще всего мира, мне не хотелось ни с кем говорить, я не мог спать и делал не очень хорошие вещи, — младший кивнул, переварив данную информацию, — а потом появился твой папа, — Уэй неосознанно улыбнулся, вспоминая те моменты, когда «мистер Айеро» приходил к нему на сеанс, — мы провели с ним много часов, беседуя и анализируя мое состояние. Он вылечил меня от тяжёлой болезни, а потом я понял, что влюбился. — А папа тоже это понял? — Хах, Фрэнк вообще был непробиваем в этом плане, до поры до времени, конечно, — с гордостью произнёс он и продолжил, — но да, в конечном счете мы сошлись, и это основалось на искренних взаимных чувствах, так все и было, — Майлз воодушевленно посмотрел на юношу и обнял его. — Я помню, когда впервые встретил тебя в коридоре, — шёпотом произнёс он тому на ухо, и Джерард снова заулыбался. — Я тоже, малыш, я тоже, — поразмыслив с минуту, Уэй улыбнулся и, стащив ребенка с кровати, повел его к шкафу. — Ты ведь видел у бабушки бассейн во дворе? — Мы пойдем купаться? — с надеждой спросил мальчишка, улыбаясь и теребя футболку, на что получил кивок и плавки, которые юноша тоже взял с собой.       Много времени на переодевание они не потратили. Пока Майлз переодевался в спальне родителей, Джерард внизу накладывал печенье на тарелку и наливал сок в стаканы, выслушивая в очередной раз от мамы причитания, что парню надо себя беречь и не находиться долго на солнце, которое было как раз в зените. Заверив ее, что он ляжет под зонт, Уэй поймал сына на лету и отправил его на улицу, беря в руки поднос с едой. Погода для купания была прекрасная, поэтому Джерард ни капли не пожалел о том, что они приехали не в выходные, как договаривались с женихом, а на день раньше. И к тому же, у него осталось как раз достаточно времени, чтобы подумать об отношениях с будущим супругом и о том, что будет дальше. И пока ребенок плавал, никого и ничего не замечая, Джерарду пришло сообщение от любимого, а после поступил и звонок, которого Уэй никак не ждал. — Что делаете? — спросил немного хриплый голос по ту сторону трубки. — Майлз купается, а я лежу, пью, — улыбнувшись, Уэй показал сыну на телефон, а тот покачал головой и отплыл в дальний угол, чтобы его не вытащили из воды. — Надеюсь, не алкоголь? — Не держи меня за придурка, Айеро, — обиженно пробурчал Джерард и цокнул языком, — Майлз, иди сюда немедленно! — Не засиживайтесь, чтоб не обгорели, — по другую сторону послышалось копошение, а после и голос друга, который, как всегда, вовремя. — Привет, прогульщики! — прокричал Лето, заставляя младшего отодвинуть трубку от уха и посмотреть на сына вновь. — И тебе привет, трудоголик… — недовольно пробурчал Уэй и усмехнулся. — На, Май, заворачивайся. Садись и сохни. Зайдешь в воду через минут двадцать. — Ну, пап, — захныкал ребенок, делая глоток сока и смотря на отца. — Раскомандовался он, посмотрите на него, — засмеялся Лето и сел в кресло друга, — мы с твоим мужем решили, что в следующую субботу пойдем все вместе в бассейн. — А мой муж не подумал о том, что у нас свадьба через две недели, и готовиться к ней должны мы оба? — проворчал младший, смотря на дрожащего ребенка и поправляя на нем полотенце. — Подумай об этом на досуге, я один не справлюсь, — продолжил Уэй, вздыхая и перекладывая телефон к другому уху. — Хорошо, детка, я тебя понял, — улыбнулся Айеро, садясь в кресло и начиная собирать все документы в одну стопку, попутно зевая и вслушиваясь в дождь за окном. Он устал настолько сильно, что не представлял, как будет добираться до дома семьи Уэй, пытаясь при этом не заснуть. — Я задерживаюсь, прости. Приеду часа через два. Около десяти, получается, — услышав ответное «будем ждать», Айеро отключился и положил телефон в карман брюк, потирая уставшие веки. — Мой жених хочет работать здесь психологом, Господи, — выдохнул мужчина и откинулся на спинку кресла. Услышав новость, Джаред слегка поперхнулся слюной и сел напротив друга, пытаясь переварить информацию. Не так давно еще он кричал на них с Фрэнком, сидя в палате для душевнобольных, а сегодня уже хочет помогать таким же, каким и он являлся. — Так в чем проблема? Устрой ему это, ты же начальник. Тем более, что он будет рядом с тобой все время, и ты его сможешь контролировать, — усмехнулся Лето, подкидывая в руке теннисный мячик, взятый со стола друга. — Единственное, что тебе нужно, так это договориться о его назначении. Доказать, что он адекватен и может работать здесь. — Я приведу его сюда в понедельник, пусть работает под моим руководством. Министерству об этом знать необязательно, — добавил Айеро, поднимая портфель на стол и открывая его. — Слушай, я хотел насчет Элис поговорить. Джи… — начал было Джаред, смотря на недовольную физиономию друга и читая его буквально по выражению лица. — Джи выходит из игры, — со вздохом произнёс Фрэнк, закрывая портфель с документами и вставая с места, чтобы наконец отправиться к жениху, на встречу с его родителями. — Но без него нельзя, Фрэнк! — воскликнул Джаред, тоже вставая с места и становясь напротив друга. — Он — наша единственная зацепка! — Чувак, стоило ему сходить к ней в палату, он блевал так, словно его заставили есть навоз, а когда ты привёз его домой, он отключился прямо на полу и пролежал так весь гребаный день до моего прихода, я больше не могу подвергать его такой опасности, потому что я устал, я не высыпаюсь, а кошмары калейдоскопом каждую ночь меня будят. Все, финиш, — Лето понимающе кивнул и, немного постояв и помолчав, все же пожал тому руку на прощанье, буквально не зная, что ему делать дальше и как самому бороться с этим злом. — Ладно, тогда идите отдыхайте, а я сегодня на дежурстве, может, чего разузнаю. — Да уж, она всех заставила изрядно понервничать, давай, брат, если что, звони мне.       Распрощавшись, Айеро покинул здание клиники, а Джаред остался, обдумывая план дальнейших действий на сегодняшнюю ночь. Конечно же, неразрешающаяся ситуация с Элис расстраивала его, поэтому он не мог просто взять и пустить все на самотек. Сев за свой рабочий стол, он достал ту старую книгу, которая имела в себе только записи на латыни и была обрамлена золотыми вставками. Даже запах Ее был иным. Аккуратно прочитывая страницу за страницей, Джаред погружался в религиозную историю мира, но не в ту, что преподносила всем библия в христианстве, а немного иную. Эта книга олицетворяла опыт и знание всех тех людей, когда-либо повстречавших зло лицом к лицу, эти писания были бесценны, потому что большинство таких «дневников» затерялось, но этот остался, пусть и был потрепан изрядно, но не менее могущественен. — Sed exorcismus animum expiant — изгони дьявола — очисти душу, — произнёс он, не отрываясь от страниц и ведя по шершавой строке пальцем, — очисти душу…       Значит ли это, что пора посетить священника и отпустить свои грехи? — Прости меня Отче, ибо я согрешил? — прозвучал насмехающийся над мужчиной голос в темноте.

***

      Время подходило к десяти вечера, когда родители Джи, Майлз и сам Джерард за ужином вели спокойную беседу об их с Фрэнком будущем, в то время как сам Фрэнк угрюмо ехал с младшим Уэем к семье. Фрэнк всю дорогу молчал, потому что он знал, что Майку явно есть что ему возразить, учитывая то, как он бесцеремонно на него накричал в больнице. Мелкий дождь идеально описывал состояние психиатра, который за день устал, как собака, поэтому сил на что-то большее у него уже не хватит. Они подъехали к дому, и услышавший звук приехавшего автомобиля Джерард подскочил и побежал ко входу, пока родственники пытались понять, чего тот вдруг подпрыгнул. Майлз, увидев в дверях второго отца, тоже подбежал к нему с объятиями. Взяв сына на руки, Фрэнк поцеловал Джерарда и, обняв за талию, прошёл с ними в гостиную, где сидели родители. Хмурый Майк прошёл где-то позади них и сел в дальний угол стола, видимо, все ещё тая маленькую обиду. — О-о, кто пришёл, Фрэнки, проходи! — приветливо сказала мама Джерарда и начала накладывать ему ужин в тарелку. Какой бы приветливой и радушной ни была семья его будущего супруга, он никогда не забудет их в тот момент, когда парню было плохо: то, как они себя вели тогда, выходило за рамки всего. Фрэнк улыбнулся настолько, насколько ему позволяло настроение, и сел рядом с будущим мужем и ребёнком. — Выглядишь уставшим, что, на работе валят? — с хохотом произнёс Дональд, вытирая рот салфеткой и потирая набитый едой живот. Айеро прочистил горло и вновь надел улыбку, чтобы не казаться грубым, хоть ему и хотелось кинуть салатом в кого-нибудь из этих двоих. «Джи будет обижаться, Джи обидится, надо держать себя в руках». — Да, эм, работы много, это правда. И ночью работать приходится, — пожав плечами, Фрэнк прижал к себе жениха за талию и вдохнул запах его волос, успокаиваясь. — Фрэнк, объясни-ка мне, как медик, — начал вдруг мужчина соединяя руки в замок и кладя их на стол, — как мой сын забеременел? Только не посвящай меня в подробности вашей сексуальной жизни. — Это не поддается объяснению, — спокойно ответил Айеро и почувствовал теплую руку на своем колене. Джерард тем временем положил голову на плечо любимому, чувствуя теплые и уютные объятия. — Ты устал, малыш? — поинтересовался он у красноволосого, который буквально мурчал от нахождения в родных объятиях. — Я соскучился, — улыбнувшись, Фрэнк поцеловал его в макушку и сжал руку на талии сильнее, переводя взгляд на отца парня. — Я не понимаю этого. Господи, это отвратительно, — возмутился Дональд, выдыхая и откидываясь на спинку стула, — Как он будет рожать? Как он будет вынашивать этого… ребенка? — Так же, как и все женщины этой планеты, Дональд. Отклонений у него нет, осложнений не будет. На сороковой — сорок второй неделе ему сделают кесарево. Давайте мы не будем ругаться хотя бы ради вашего сына, которому волноваться категорически запрещено, — уперев взгляд в мужчину, Фрэнк сделал глоток вина, которое ему налил Джерард, но жидкость застыла у него где-то внутри, когда он увидел, как отец парня взял его куртку и вытащил оттуда его телефон. «Что за черт?» — Простите, могу ли я поинтересоваться, зачем вам мой рабочий телефон? — Раз ты намерен выйти замуж за нашего сына, то у тебя от него секретов быть не должно, равно как и от нас, — слова мужчины заставили огню внутри Айеро снова разжечься, но он внезапно поутих, когда он почувствовал холодную руку в своей под столом. Дональд начал листать контакты и сообщения, журналы звонков, дабы найти что-то подозрительное. — Кто такая Лорейн? — хоть у Фрэнка и не было еды во рту, но он подавился так, будто проглотил целую антилопу, до слез из глаз. Джерард испугался и начал стучать ему по спине, и в конце концов, кашель унялся. Айеро с болью во взгляде посмотрел на Джи и мысленно захныкал о том, как он не хочет больше слышать это имя никогда. — Это моя сотрудница непутевая, и не упоминайте Ее имя при мне, пожалуйста. — Раз она непутёвая, чего ж ты Ее держишь тогда?! — громко и грозно спросил Дональд, листая что-то в телефоне дальше. — Может, у тебя к ней чувства есть, раз ты уволить Ее не можешь, а, Айеро? — Папа… — агрессивно прошептал Джи, но его все равно было хорошо слышно, и Фрэнк теперь сжал его руку, — хватит нести бред, Фрэнк устал, а ты выносишь ему мозг! Как обычно, в общем-то. — Джерард Артур Уэй, не кричи на отца, у него давление и так три дня повышено! — пропищала Донна, а Джи закатил глаза, и сложил руки на груди. — Кстати, Фрэнк, вы можете что-нибудь посоветовать ему? Таблетки какие-нибудь или курс? — мужчина почесал затылок, уставившись в тарелку. — Вы знаете, я психиатр, я не совсем по этой части… — Как? Ну вы же врач, вы же медицинский оканчивали? — с удивлением возмущалась женщина. — Мам, он, блин, не невролог и не терапевт, ты бы ещё его попросила его кровообращение в желудочке сердца посмотреть! — Джи продолжал закипать, а Фрэнк просто молча жевал салат и смотрел в тарелку, думая о том, чтобы Дональд снова не спросил его про какого-нибудь ненавистного человека. — А ты на меня не кричи, не кричи, все врачи должны знать все, на то они и врачи! На психолога и я могу выучиться, ты же сам на курсы ходил, вспомни. — Боже, это же совсем другое! — Майки, а ты чего молчишь? — спросил отец, глядя на младшего сына, который молча жуёт ужин и смотрит в одну точку. — А что мне говорить? На меня твой муж наорал, между прочим! — обидчиво пожаловался Майк Джерарду, во взгляде которого можно было прочитать «Ах, ты предатель!» — У него просто настроение было плохое. И наверняка была причина, так что не строй из себя жертву и ешь. — Всем вот можно орать, а мне нет, круто! — Майки! — крикнули все в один голос, намекая на то, что его возмущение совсем не к месту, после чего он тоже закатил глаза и уткнулся в телефон, переписываясь со своей девушкой и жалуясь ей на то, какая у него семья непутевая. — Я уже спрашивал, кто такая Лорейн? — О, Господи…       Не выдержав напора со стороны родителей будущего супруга, Фрэнк встал с места и, схватив пачку сигарет из куртки, вышел на улицу. Он давно не держал сигарет в зубах, поэтому сейчас он ожидал только порыв кашля и отторжение легких, но стоило ему только поджечь ее и вдохнуть ядовитые пары, как вдруг прекрасное чувство заполнило легкие и он с легкостью выдохнул остатки дыма, облизывая пересохшие губы. Опершись на колонну, мужчина сделал еще одну затяжку и поднял взгляд к небу, стряхивая пепел на землю и втягивая в себя потоки свежего воздуха. Единственное, что нравилось психиатру в этом месте — природа. Здесь не было многоэтажек, загазованности и какой-то отвратительной атмосферы, что давит на мозг. Когда его талию сзади обвили горячие руки, он слегка вздрогнул, но прижался спиной к груди любимого и улыбнулся. — Ты же не курил раньше, — подметил младший, вдыхая легкий аромат шампуня Айеро и тыкаясь лицом в его волосы. — Раньше я не ужинал с твоими родителями, — ответил Фрэнк и затушил бычок о камень, выбрасывая окурок в мусорку. Его абсолютно не грела вся эта обстановка с семейными посиделками, но деваться ему было некуда. — Дай им немного времени, прошу тебя, — выдохнул Джерард, крепче обнимая любимого. — Хочешь рассказать, что случилось на работе? — поинтересовался юноша, поворачивая мужчину лицом к себе и целуя его в губы. В ночной тиши каждый издаваемый ими звук был отчетливо слышен, поэтому было бы неудивительно, что каждый, кто прошел бы мимо, услышал бы, чем они занимаются. — Нет, малыш, ничего такого, о чем бы тебе следовало знать. Зато я могу тебя обрадовать, что ты с понедельника будешь работать со мной, — улыбнулся старший, целуя жениха в плечо и смотря ему в глаза. — И тебя уже будет ожидать первая пациентка. — Так это же замечательно, Фрэнки! — воскликнул Уэй и оставил еще один поцелуй на губах любимого. — Спасибо. — Мальчики, идите в дом. Вы приехали отдыхать, а не о работе разговаривать, — улыбнулась Донна, приглашая мужчин в дом и закрывая за ними дверь.

***

— Давай я уложу его сама! — вызвалась Донна Ли и забрала ребенка, унося его в бывшую детскую Джерарда и Майки, а тем временем сами мужчины поднялись в предоставленную родителями спальню, запирая ее на ключ.       Долго думать чета Айеро не стала, раздеваясь до нижнего белья и моментально падая на родительскую кровать. От всего этого у Фрэнка ходила кругом голова, поэтому единственное верное решение было — лечь и уснуть глубоким сном. Как только он принял позу морской звезды, Уэй хитро посмотрел на него и закусил губу, подползая к нему как можно ближе. Коснувшись ладонью подкаченной груди, парень прикусил мочку уха партнера, а после заглянул ему в глаза. — Я хочу проделать с тобой грязные вещи на кровати моих родителей, — сексуально прошептал он на ухо любовнику, после чего засосал татуировку в виде скорпиона на его шее, медленно опуская руку к черным боксерам. Фрэнк удивлённо вздёрнул бровь, совершенно не ожидая этого от своего будущего супруга, который вообще-то находился в эмоциональном раздрае. Что же поменялось? — Детка, ты нимфоман, — прошептал старший и опустил одну руку на задницу парня, сжимая правую ягодицу и шлепая по ней, — но я устал, и мы ничем подобным заниматься не буд… а-ах, — прервав себя на полустоне, мужчина приподнял бедра, ощущая на своем члене руку любовника.       Сочетание горячего и холодного всегда заставляли кровь бурлить в жилах, а соприкосновение полувозбуждённого органа с рукой любимого человека заставляли мозг воспламеняться, что и происходило сейчас с мужчиной. Он не ощущал своего тела, пока его любимый бесстыдно продолжал его возбуждать. И пока он одной рукой ублажал своего жениха, второй уже успел снять с них обоих боксеры и откинуть их куда-то в угол, собирая ими пыль. В комнате становилось жарче с каждой минутой, отчего тела обоих парней начинали покрываться испариной. Приняв сбоку коленно-локтевую позу, Джерард начал спускаться поцелуями к паху любимого, кое-где засасывая кожу и оставляя метки, означающие лишь собственничество. С каждым подобным поцелуем дыхание старшего учащалось, грудь вздымалась от этого все сильнее, а эмоции накалялись до предела, когда этот бесстыдник так нагло оставлял метки на слегка загорелой коже, но вдруг его радар взорвался, когда красноволосый прошелся языком по уретре и обхватил головку полностью губами, втягивая с такой силой, словно Джерард нарочно пытался высосать все соки из члена мужчины, что доставляло второму невероятное удовольствие. Заглотив до основания, Уэй издал полурык, когда почувствовал что-то склизкое внутри своей задницы, но продолжил работать головой, втягивая щеки и двигая ею по длине всего органа, пока пальцы любовника раздвигали стенки ануса и пытались нащупать простату. Задев плоть зубами, красноволосый дернулся слегка назад и выгнулся в спине, выпуская член изо рта. Тонкая ниточка слюны потянулась от рта к органу, добавляя атмосфере похоти и делая пассива чересчур развратным. Протолкнув пальцы глубже, Фрэнк задел бугорок, выбивая из Уэя грязный животный стон и заставляя того насаживаться глубже, пытаясь доставить самому себе удовольствие. — А-ах, черт, Фрэнки, глубже — вскинув бедра вверх, красноволосый прокричал так, что, вероятно, его услышали все, находящиеся в доме. И, скорее всего, завтра они оба не смогут смотреть в глаза родственникам, но сейчас их это не волновало. — Майлз, а, ну, иди сюда, проказник! Твои родители устали, оставь их в покое, — послышалось откуда-то снизу, что заставило мужчин вести себя немного тише.       Вытащив пальцы из задницы Джерарда, Фрэнк подумал, что в того вселился дьявол, заставляющий творить его такое, шлепнул его еще раз по ягодице, заставив этим действием его буквально прошипеть и вцепиться зубами в кожу на татуированном животе. — Давай, малыш, сделай мне приятно, — прорычал старший и усадил парня себе на живот, хватая его за бедра и впиваясь в них ногтями. Долго не думая, зеленоглазый открыл тюбик со смазкой и вылил себе на пальцы и на член мужчины, жадно впился в губы развратным поцелуем, прикусывая нижнюю и оттягивая, пока набухший орган проникал в горячее податливое лоно, растягивая стенки.       Усмирив свой пыл и уложив партнера полностью себе на грудь, мужчина накрыл его спину рукой и втянул в сладостный страстный поцелуй, начиная борьбу языками. Электрический ток, проходящий по телам не давал спокойствия, лишь усиливая напряжение и страсть, которая проходила по венам, словно наркотик, отчего любовники буквально задыхались, не в силах наполнить легкие кислородом. Зная, насколько больно будет любимому из-за того, что секса у них достаточно давно не было, черноволосый прижал его к себе настолько сильно, насколько позволяла ему мощь, а после вогнал член до основания, чувствуя, как дорожки слез полились из глаз Джерарда, скатываясь на его лицо. Сильный всхлип поразил слух мужчины, отчего он слегка дернулся и погладил парня по спине, приговаривая, что все в порядке, а дальше будет еще лучше. — Эй, детка, все хорошо. Знаю, что тебе больно, но надо это перетерпеть, — поцеловав его в щеку и вытерев дорожки слез, старший слегка толкнулся назад, а затем вперед, создавая движение и проверяя, насколько больно будет партнеру при движении изнутри, — давай перевернемся, м? Попробуем другую позу, менее болезненную для тебя. — Получив кивок, Фрэнк перевернул их обоих в миссионерскую позу, не выходя из ануса, а после, подождав еще несколько секунд, начал неспешно двигаться, затыкая рот любимого поцелуями и ощущая на своем лице влагу. Дождавшись, пока красноволосый привыкнет к ощущениям, Фрэнк начал неспешно двигаться. Выучив досконально тело своего мальчика, Айеро без труда нашел простату и надавил на нее головкой члена, заставляя дыхание партнера окончательно сбиться, а его самого — судорожно сжаться вокруг органа. Рыкнув на ухо Джи, психиатр толкнулся глубже и начал набирать скорость, слушая тихие стоны красноволосого и ощущая, как спина начинает гореть от соприкосновения с ногтями парня. В комнате стало невыносимо жарко и мокро из-за соединенных тел и их трения, и дикий запах секса вбивался в ноздри, заставляя буквально дышать им.       Под конец скорость стала невыносимой. Шлепки плоти о плоть разносились по всей комнате, заставляя мужчин задыхаться в собственных стонах. Пройдясь в очередной раз по простате, Фрэнк громко простонал на ухо зеленоглазому, что стало последней каплей для второго. Его член был зажат между двумя животами, и это трение заставляло крайнюю плоть вечно сдвигаться, что очень быстро доводило до разрядки. Выгнувшись в спине и сжав сфинктер, Джерард кончил с громким стоном, который раздался по всему дому, а Фрэнк, под натиском партнера, кончил с рыком, изливаясь в тело партнера и падая сверху. Через несколько секунд после падения тела партнера на его собственное, Джерард почувствовал боль от все еще находящегося внутри члена и слегка сморщил лицо, не показывая этого Фрэнку, но тот заметил изменения, когда парень слегка зашевелился под ним. Выйдя из тела жениха, Айеро взял край простыни и вытер ею живот Уэя, целуя его при этом в плечо и замечая его улыбку. — Прости, что снова причинил тебе боль, — грустно улыбнувшись и поцеловав его еще раз, но уже в губы, психиатр улыбнулся и накрыл их обоих одеялом, аккуратно помогая парню перевернуться набок и прижимая к себе. — Донна, оставь их в покое, Иисус! Ты не слышала что ли звуки их самоудовлетворения? Им плевать на твой фильм с высокой колокольни! — услышав это сквозь дрему, Джерард улыбнулся и смущенный уткнулся в грудь мужа, целуя татуировку с надписью «Hope» и вспоминая, что вскоре под ней будет еще одна. Инициалы которой будут гласить «G.A.Way».       Проснувшись среди ночи вновь, Фрэнк сел на краю кровати и уткнулся лицом в ладони. Сны каждую ночь раскрывают перед ним что-то новое, иногда помогают разобраться с реальностью, а иногда заводят в ещё больше закутки сознания, добавляя ещё больше нерешенных задач. Сегодня ночью что-то будто повернуло его лицом к тому, что он делал и продолжает делать, к его поступкам и действиям. «Господи, какой же я идиот».

«Джерарду, было больно, и я позволил ему сделать это, поддался ему». «Я делал ему больно сам, а он все время прощал меня». «Я снова что-то упускаю в нашей жизни». «Я слишком много беру на себя и много обещаю, но что из всего этого я способен довести до конца?»

— Черт.       Его тело содрогнулось, а влажная горячая дорожка побежала по щеке, впервые за это долгое время чувства вновь захлестнули его до такого состояния и вылились наружу. Непонятно что хуже: ненавидеть себя или никогда не увидеть своих ошибок, проделанных в жизненном пути, ничего не меняя? С каждой мыслью слезы текли все быстрее и зажимали сердце в тиски, не давая и вздохнуть. Благодаря какому-то неведомому чуду Джерард вышел из глубокого сна, в котором он и Ричард Грей вели не самую лучшую для них беседу. Он открыл глаза, и до его кожи донеслась дрожь мужчины, которому было сложно остановить этот срыв. — Фрэнк? — парень включил светильник и, прижимая одеяло к обнаженному телу, придвинулся к нему и обнял сзади. — Что случилось? — Его голос был сонным, а дыхание тёплым, но когда до него дошло, что происходит с его будущим супругом, он сильнее стиснул его и начал покрывать кожу успокаивающими поцелуями, Фрэнк все ещё не отнимал ладоней от лица. — Я — чудовище, Джи, — шептал он сквозь приступы, не позволяя себе всхлипывать, — я так ненавижу себя сейчас, если бы ты знал. Прости меня за все, Джи, Господи, — он повернулся к нему лицом и обнял в ответ, кладя голову на его плечо, а Джерард гладил его по волосам и тихо проговаривал слова: — Все хорошо, я не виню тебя, ты не чудовище, ты — человек, как и все, и срываешься, как все, у тебя есть на это право, — Фрэнк немного поутих, но он понимал, что это прощение не сделает его лучше. Лучше он станет только тогда, когда сам возьмётся за себя и начнёт сдерживать порывы эмоций.       

Горькие слезы накрывают волной, горькие слезы. Когда парень плачет, он больше не герой, когда парень плачет — не уходи, постой.       Поверь, мне некому сказать. Это стыдно, но никто не обязан меня слушать. Каждый раз — последний раз, обещаю себе. Но я боюсь спать. Я боюсь что ты приснишься мне.       И последнее время, приходя один домой — предметы смотрят на меня, как будто осуждая. Как будто они знают, что я должен был прийти с тобой — то же самое я вижу в глазах твоих знакомых. Поздно ночью на заправке я врал себе, как наркоман, хотел остановить наступающие тени — да, они меня пугали, но это мой Вьетнам, и то, что отражается в этом зеркале, выглядит ближе, чем на самом деле.

***

      Просидев над старинной книгой около часа и чувствуя последние десять минут тяжесть век, Джаред прочитал еще несколько строк и прокрутил некоторые реплики из разговора с Гинни в своей голове, прежде чем откинуться на спинку кресла всем телом и набрать номер своего не менее хорошего друга. К сожалению, он не знал ни реакции, ни ответа на свое предложение, и ему от этого становилось лишь тяжелее. Тяжелые гудки, что давили на слух и сердце вдруг сменились шебуршением, а после ответил веселый голос. — Фрэнка рядом нет? — сразу спросил мужчина, пододвигая книгу к краю стола и открывая страницу. — Он в душе. Что-то стряслось? — поинтересовался юноша, присаживаясь на край кровати и стягивая с ног домашние штаны. — «И тот, чья душа однажды претерпит дьявольское насилие, сможет остановить своего мучителя» — это тебе ни о чем не говорит, Джи? — прикрыв глаза и прикусив губу, Уэй тяжело выдохнул и откинулся на подушки, осознавая, что в ванной комнате воду отключили, а значит, и его мужчина скоро вернется в спальню. — Я в понедельник приеду, и мы все решим, Джа. Успокойся хотя бы на выходные, прошу тебя, — ответил парень и сбросил звонок, кладя телефон на прикроватную тумбочку и тихо выдыхая. Ночь у него будет бессонная.