Графоман

      — Серёжа, ты хорошо себя чувствуешь? — Эл участливо положил руку Серёже на плечо и обеспокоенно заглянул в красные глаза Сыроежкина. — Плохо спал?       — Да, Эл, — попытался улыбнуться Серёжа, но смог изобразить лишь болезненную гримасу. — Читал полночи, детектив интересный попался, — соврал Сергей и, как мешок с картошкой, плюхнулся на стул.       — Ну, и кто преступник, выяснил? — с невинным видом поинтересовался Гусев.       — Да… — убитым голосом произнёс Серёжа. — Выяснил.       А на следующей перемене Сергей подошёл к Гусеву и сказал:       — Слышь, Гусь. Не говори никому. Вот, прям, ваще, ни слова!       — Хм… — Макар сделал вид, что задумался, — а что мне за это будет?       — В смысле, что? — не понял Сыроежкин. — Я тебя как друга прошу!       — Друзей тоже надо как-то мотивировать, — возразил Гусев. — А то и я тебя как друга кое о чём попросить могу, — поиграл бровями Макар.       — Ну хошь, в Макдак сходим?       — Ой, не могу! Гамбургерами Чижа корми — детский сад, ё-моё!       — Ну, чё ты хочешь-то? — проныл Серёжа, параллельно прикидывая в уме, что именно из просмотренных порно-роликов он готов выполнить, а что — нет.       — Поцелуешь меня, — шепнул ему на ухо Макар.       Серёга вспыхнул, потом строго посмотрел на приятеля и сказал:       — Вечером, в гараже. Я напишу, — на самом деле он был даже несколько разочарован требованием Гусева, ибо богатое воображение успело ему уже нарисовать куда более занимательные сюжеты.       А после уроков Сыроежкин, как обычно, пошёл в компании Электроника провожать Майку до дому, а потом уже вдвоём с близнецом отправился гулять дальше, попутно пытаясь абстрагироваться от новой информации, так неожиданно свалившейся ему на голову этой ночью. Не получалось.       Всю ночь бедный Серёжа потратил на чтение работ автора с ником Эмбер, который и написал про их с Макаром обжималки на лестнице. И то, всё не осилил — только завершённые и самые популярные охватил. Впрочем, чтобы прийти к некоторым выводам, Сергею и этого оказалось достаточно. Условно говоря, все сюжеты Эмбер(а) имели три основных любовных линии или, как сейчас принято говорить, пейринга. Первый — про Юру и Васю. Причём, в описании внешности «Васи» однозначно угадывался Гусев. А «Юра», соответственно, был вылитый Сергей. Взаимоотношения этих персонажей были весьма своеобразны — Вася обычно был влюблён в Юру, преследовал его, домогался. Но в основном выступал отрицательным персонажем. Даже насиловал бедного Юру в нескольких рассказах. Правда, подробное описание этих сцен Серёже на глаза пока не попалось (но он не оставлял надежды их найти). А в одном произведении наоборот, Юра был влюблён в Васю, а тот его мучил по-всякому, даже электричеством пытал. И заставлял заниматься с ним любовью на глазах у посторонних. А в самом конце, вообще, бросил, да так, что Юра с горя чуть с крыши не сиганул. Серёжа, дочитав до этого места, тоже очень расстроился. К счастью, последним ему на глаза попался куда более весёлый рассказ про эту парочку — в нём пьяный Юрка после репетиции выпускного, у себя в гараже завалил таки Васю, который до кучи оказался, внимание, девственником! Гусев — и девственник! Серёга поржал. Хотя… смотря, с какой стороны посмотреть. С «той самой» наверняка невинен аки младенец. Может, действительно, попробовать? Чем чёрт не шутит?       Другой, и это оказался самый популярный пейринг, был про Юру и его близнеца-робота (!) Володю. Вот тут уж они почти во всех рассказах любили друг друга по гроб жизни. Иногда в буквальном смысле. Серёжа, надо сказать, над некоторыми из этих опусов даже слезу пускал. А уж приключений у них было сколько! В одной повести они даже за границей оказались, в Европе где-то. А Эл, то есть Володя, работал там детективом. Правда, частным. Сыроежкин ещё подумал, что полицейская форма Электронику куда больше пошла бы. И он бы такой: «Вы арестованы, можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас». Хотя наши полицейские что-то другое при аресте говорят, тут Серёжа не знал. Или: «Лицом к стене, руки за голову, ноги шире плеч!» И обыскивает Серёгу. А потом надевает медицинскую перчатку… потому что где только преступники контрабанду не провозят. Мелкую. Но это он уже замечтался.       Больше всего Серёже запомнился рассказ, где он, то есть Юра, был ни кем-нибудь, а порнозвездой! Гей-порно, разумеется. И для календарей снимался, и видео свои выпускал, целыми дисками. О такой карьере для себя Сыроежкин даже и не помышлял, но после прочтения задумался. Порно Оскар получить — это тоже круто! Как Саша Грей. Хотя, в Серёжином случае номинация «за лучшее тройное проникновение» особого оптимизма не внушала.       Во многих произведениях, кстати, Элек, то есть Володя, был не био-андроидом, а полностью электромеханическим роботом и, соответственно, не рос, внешне оставаясь мальчиком-подростком, что, впрочем, нисколько не мешало ему вступать с Юрой в половую связь. Иногда, правда, создатель Володи переделывал его в более взрослую форму и даже менял при этом внешность, так что быть близнецами с Юрой они переставали. Такой поворот Сыроежкину категорически не нравился. Серёжа любил, когда они с Элом всегда оставались двойниками и вместе взрослели. Ещё Серёге понравился сюжет, где они жили в каком-то футуристическом мире, Серёга был кем-то вроде бандита, а Эл — беглым андроидом, который его спас от Гусева! Не то, чтобы Серёжа хотел спасаться от Макара, но почувствовать себя в некотором роде прЫнцессой был не против. К тому же, в конце рассказа Эл, который Володя, даже Серёгу, который Юра, трахнул. Это было круто. Круче — только когда сам Серёга, уже в другой истории, трахнул Эла в виде обыкновенного робота его же собственным проводом, которым робот подключался к сети для подзарядки. Сыроежкин даже представил себе эту картину — Электроник с проводом!       А ещё Серёжа открыл для себя Омегаверс! Что это за зверь такой, он разобрался не сразу, но когда понял, то сначала, конечно, подхихикнул над больным воображением сограждан, а потом… представил Элека в виде течной омеги, виляющего попой в промокших от смазки шортиках… и возбудился. Да так, что пришлось снимать напряжение в срочном порядке. Вообще, Элек в нескольких рассказах от него беременел. Это было забавно, но бурных восторгов у Сыроежкина не вызвало — он ещё сам себя не совсем взрослым считал и о продолжении рода пока не думал. Итого, после прочтения этих историй Сергей уже почти не сомневался, кто их автор.       Догадки Сыроежкина окончательно подтвердил третий пейринг. Не распространённый и совершенно Серёже не понравившийся. Володя/Ник. Ник этот был гангстером, ездил на мотоцикле и участвовал в похищении Володи для банды зарубежных преступников. Что это за «Ник» такой, Сыроежкин просёк быстро — описание внешности и повадок, а так же сам факт похищения и последующая транспортировка андроида в чемодане через кордон, плюс некоторые другие детали, не оставляли ни малейших сомнений. Загадочный Ник — никто иной, как Мик Урри, литовский гангстер, похитивший Электроника больше года назад и провёзший его контрабандой через границу в чемодане! А автор, соответственно… сам Электроник. Потому что подробности этой истории были известны только Элу, даже Сыроежкин с Гусевым, больше всех остальных ребят посвященные в курс дела, знали всё со слов того же Электроника. Который, как известно, врать не умеет.       Минут двадцать после своего шокирующего открытия, которое совершил он уже под утро, Сыроежкин приходил в себя. Как?! Как его няшка-андроид, примерный ученик, без вредных привычек и дурных наклонностей, милый и послушный, безотказный друг, его Эл, мог оказаться таким… таким извращенцем?! Что за фантазии у него? Неужели это нереализованные желания? Он что, хочет посмотреть как Серёжу мучает и насилует Гусь, хочет сам быть оттраханным близнецом в извращённой форме? «Всё это, кстати, можно устроить», — поймал себя на крамольной мысли Серёжа. Только верить в то, что Элек хотел лечь под Мика Урри, Сыроежкин категорически отказывался. И попытался придумать для этого хоть какое-нибудь оправдание. Например, то, что на Фикбуке сотни авторов, пишущих гей-порно. У них что, у всех недотрах и они мечтают побывать на месте своих персонажей? Да быть такого не может, хотя бы по теории вероятности. Только вот… почти все они девушки. А для гетеро-женщин писать и читать про содомитов практически также нормально, как для мужиков-натуралов дрочить на лесби-порно. Оно, собственно, только для них и снимается. Но Эл-то ведь парень!.. И, судя по всему, гей. Который влюбился в своего похитителя. Нет! Эту дурь Серёжа из него однозначно выбьет. Через задницу! Вытрахает нафиг. Тем более, что на самого Серёжу, судя по его же рассказам, Элек тоже имеет виды (и даже немного на Гуся, прости Господи!) Надо только как-нибудь поделикатнее к Электронику подступиться с этим делом, чтобы не спугнуть и не задеть его чувства. Писательские прежде всего. И побольше узнать о его фантазиях и желаниях. Впрочем, одна идея на счёт этого у Серёжи была.

***

      Вечером, расставшись, наконец, с Электроником, Серёжа завалился к себе в гараж и написал Гусеву, что ждёт. Тот прибыл через пятнадцать минут. Бежал, что ли?       — Ну, всё, — с невинной физиономией заявил Макару Сергей, чмокнув в щёку едва вошедшего в сыроежкинский сарай Гуся.       — Щазз! — не повёлся на провокацию Гусев. — В губы давай, как положено!       Серёга, вытянув губы трубочкой, чмокнул Макара в губы.       — Так, я не понял, — возмутился Гусев, — это что сейчас, вообще, было?       — Поцелуй, — изо всех сил сдерживая улыбку, ответил Сыроежкин. — Что не так?       — По-взрослому давай, не отлынивай. Ты, вообще, целоваться-то умеешь? — Гусь был настроен серьёзно.       — Ну… д-даа… — попытался изобразить ложь хитрый Серёжа.       — Что, неужели Светлова с тобой не целуется даже?       — Ну, почему?.. Целуется. Иногда. Просто, не любит она это дело, — опустил голову Сергей, а потом быстро глянул на Макара исподлобья.       — Ну и дура! Иди сюда, несчастный, я тебя научу хотя бы, — притянул друга поближе к себе Гусев, а Сыроежкин закусил губу, чтобы не рассмеяться — наживка была заглочена.       Макар взял одной рукой Серёжу за нижнюю челюсть, чуть надавил пальцами с двух сторон, заставляя его открыть рот, и немного наклонил Серёжину голову к левому плечу. Другой рукой Гусев притянул Сыроежкина за затылок к себе. У Серёги уже от одних этих манипуляций дыхание перехватило и колени подкашиваться стали. Макар начал его целовать — глубоко, сминая губы и лаская языком Серёжин язык и нёбо, проводя им по зубам, потом засасывал по очереди то одну губу, то другую, покусывал их, и всё это — не убирая рук от его головы. Сыроежкин целоваться, конечно же, умел, с той же Майкой они достаточно напрактиковались. Но сейчас хотелось ему именно такого поцелуя — чтобы Гусь крепко удерживал его голову и буквально насиловал рот своим языком. Попросить об этом прямо ему было стыдно, но своего он добился — от переживаемых ощущений у Серёжи дух весь выбило, так что он судорожно схватился за плечи Макара. Стало жарко, а от каменной эрекции в узких джинсах — больно.       Гусев отстранился от Серёги, чтобы перевести дыхание, и что-то хотел сказать, но потянувшийся за ним губами и недовольно мычащий Сыроежкин заставил Макара изменить планы. Он только усмехнулся и с новой силой впился в Серёгин рот. Тот опять замычал, на этот раз уже явно от удовольствия, а потом вжался в него всем телом, крупно задрожал и как-то сразу обмяк в его руках.       — Серёг, ты чего? — до Гуся не сразу дошло в чём дело, и он даже начал немного беспокоиться за друга. Но внимательнее взглянув на пунцового от смущения Сыроегу, стыдливо прячущего взгляд, всё понял. — Это ты от поцелуя?! Ну ни хрена ж себе! — и в порыве чувств опять прижал друга к себе и горячо поцеловал его в пылающую щёку.       — Пусти, Гусь, — сдавленно просипел Сыроежкин, всё ещё не глядя на Макара. — Мне домой… надо. И это, — наконец Сергей нашёл в себе силы посмотреть Гусеву в глаза, — у нас уговор. Про Эла — никому!       Домой они с Гусём шли вместе, но Сергей всё время глядел себе под ноги и молчал, а Макар решил, что лучше его сейчас не трогать — дать переварить.       Уже дома, приведя себя в порядок, поужинав и забравшись в кровать с ноутбуком, Сергей решил больше вокруг да около не ходить и перестать заниматься самообманом — ему нравятся парни, признался себе Сергей. Особенно, Гусь. И есть ещё один, которого он хочет не меньше, чем Макара, а может, даже и больше. Только вот как бы разузнать, что на самом деле чувствует к нему близнец-андроид? Правильно, надо пообщаться. Для начала анонимно.

***

      Электроник ещё ночью выложил новую главу, точнее — главку, своего последнего ориджа. На этот раз с просмотрами было негусто, лайков и добавлений в сборники и того меньше. И ни одного отзыва. Даже странно. И постоянные читатели молчат. Может, причина в том, что любителям его ориджей про мальчика Юру и его близнеца, андроида Володю, не понравились новые взаимоотношения героев?       Просто, Эл, совсем затосковав по своему двойнику, который в жизни по глубокому убеждению андроида, ничего, кроме дружеских чувств к нему не испытывал, решил его немного виртуально помучить. За всё хорошее. Всё равно ж он не узнает! В этом фике Серёжу, а это был именно Серёжа, Юра — он только для читателей, так вот, Серёжу в этом фике никто не любил. Элек, в которого был влюблён несчастный, мог предложить двойнику лишь дружбу, а помогал ему исключительно из чувства долга и по причине повышенной социальной ответственности. А любил Электроник на этот раз гангстера Мика. Да, это не очень популярный пейринг в его ориджах, но он вполне имеет место быть. Потому что Урри в своё время очень нравился Элу. Не так, конечно, как Сергей и даже не так как Гусев, но симпатию он к нему испытывает до сих пор, и они с ним иногда переписываются. А вот Серёжа в новой истории даже Гусю своему надоел в итоге. Вот так вот. Да, это была маленькая месть натуралу-Сыроежкину, тут Электроник был с собой абсолютно честен. Но хоть так он отыграется за все свои страдания.       Сюжет этой маленькой повести был простой — злой и противный Гусь (который в жизни на Серёжу слюнями капает, а Электроника воспринимает исключительно как полезное приложение к Сыроежкину) похитил Сергея и держит его в сексуальном рабстве в специальном отеле для таких извращенцев. Что он там с ним проделывал, это Эл в предыдущей главе подробно описал (вот её «до дыр» зачитали, если можно так выразиться, и ждунов с пару десятков в первый же день набралось). А только что выложенная коротенькая глава была о том, как Электроник, гонимый чувством долга перед человечеством в целом и состраданием к Серёжиной родне и самому Сыроежкину в частности, отправился один его разыскивать. Умучавшись безрезультатными поисками и пострадав при этом духовно и телесно, он обращается за помощью к своему знакомому, криминальному элементу Мику Урри. Влекомый его харизмой и обаянием (и признанием в вечной любви), Элек вступает с Миком в интимную связь (тут ПВПэху Эл откровенно не вытянул, да и вся она после сцен измывательств Гуся над Серёжей, казалась ему теперь банальной и скучной) и, благодаря познаниям Урри о подпольном мире и его рабовладельческом секторе, они находят Сергея.       Уже под вечер, вернувшись домой после прогулки с Серёжей, Электроник приступил к новой, заключительной главе своего ориджа. Знал бы Сыроежкин, кхе-кхе, в каком виде он предстанет перед читателями!..       «Когда Володя с Ником открыли бронированную дверь в специальный номер, обладающий повышенной звукоизоляцией, Юра лишь жалобно заскулил, а в глазах его мелькнул страх — он просто в первый момент не узнал вошедших, приняв Ника за своего похитителя, а Володю и вовсе не заметил. Ник только присвистнул, глядя на прикованного к специальной кожаной тахте измождённого парня, а Володя испытал странное чувство — смесь жалости, брезгливости и… желания. Юра был голым. Не совсем голым, а в одной футболке, разодранной так, что она лишь подчёркивала его наготу и уязвимость. Он полусидел-полулежал на одном боку, опираясь спиной о стену, старался как-то прикрыть гениталии. Но сделать это у Юры не получалось — руки его были связаны за спиной, а лохмотья, бывшее когда-то футболкой, были слишком короткими. Прикован он был за ногу — длинная цепь, крепившаяся за привинченную к полу металлическую ножку тахты, позволяла пленнику перемещаться по комнате и доходить самому до ванной, но не давала возможности подойти близко к двери или к окну. Зачем на Юре был ещё и кожаный ошейник, Володя сначала не понял, а потом увидел на нём кольцо, за которое можно было прицепить, например, поводок. Вообще, как успел отметить себе Володя, нельзя было сказать, что хозяин не ухаживал за своим рабом — Юра не сильно похудел, от него не воняло и он не зарос грязью. Разве что, из не закрывшегося анального отверстия, которое было видно в такой позе, натекла небольшая белая лужица — но это не удивительно, они с Ником вошли в номер, сразу после того, как его покинул Уткин. И самое главное — на Юре не было сколько-нибудь значительных повреждений. Ничего серьезнее синяков и ссадин, в изобилии покрывавших Юркино тело и полос вздувшейся от порки кожи. Ну, ещё трещины в уголках рта, вероятно от распорок».       Эл домучил добрую половину главы и размышлял, а не вставить ли в неё эпизод, когда он, насмотревшись на такого заезженного близнеца, не в силах совладать с охватившим его вожделением, трахает Серёжу сам? Но тут на ум ему пришёл давно прочитанный рассказ Леонида Андреева «Бездна», и его главный герой, ничего кроме омерзения у Электроника не вызвавший. Да и случись такое с Сережей на самом деле, что чувствовал бы Эл? Ответа на этот вопрос он не знал. И никогда не хотел бы узнавать его на практике.       Из раздумий на щекотливую тему Элека вывело новое уведомление — кто-то оставил отзыв! Некая МиссГрей с какой-то брюнетистой девицей на аватарке писала:       МиссГрей «Уважаемый автор! Мне очень нравятся ваши герои. У них сложные отношения, но мне кажется, что даже в этом рассказе, где основной пейринг Володя/Ник, Володя всё-таки любит Юру. Я права?»