Графоман

      «Ник потратил просто огромную сумму на выкуп Володиного близнеца. Никаких шансов выйти из отеля вместе с Юрой и не быть при этом незамеченными персоналом, у них не было — система безопасности заведения была на высшем уровне, охраны — едва ли не больше, чем постояльцев. Узнав у менеджера, что необходимый им человек находится в отеле, Нику пришлось ещё и на взятку ему раскошелиться — ушлый жук прекрасно знал, что Уткин расплатится своим рабом, но Нику и Володе он наплёл, что станет посредником при переговорах с Юриным владельцем, предложив ему выгодную сделку.       И вот, наконец, вся троица вышла на свободу. Полувменяемый после всего пережитого Юра жался к своему близнецу и только и делал, что благодарил его за спасение. Володя на это отвечал, что Юрина жизнь и свобода — целиком заслуга Ника, которому он, Володя, непременно компенсирует все понесённые убытки. Ник против компенсации не возражал, тем более, что знал — андроид способен, пусть и не сразу, но вполне легально заработать нужную сумму. Однако, гангстер был готов потратить всё до последнего даже без расчёта на возврат своих средств — исключительно ради Володи. Теперь они с ним вместе, это главное. А деньги? Володя заработает, у Ника ещё кое-что осталось, и даже имеются кое-какие идеи для открытия законного бизнеса.       — Ну, всё, Юр. Вот твой дом. Прости, но присутствовать при твоём воссоединении с семьёй я не буду — мы с Ником сейчас уезжаем. Боюсь, всё что мог, я для тебя сделал, и теперь наши пути разойдутся. И, пожалуйста, не ищи меня. Пусть каждый из нас живёт своей жизнью. Я больше не твоя копия. Прощай.       Юра смотрел вслед отъезжающему байку и глотал слёзы. Он остался один».       Электроник опубликовал заключительную часть, но концовка ему откровенно не нравилась. Слишком сумбурно, подробного описания переживаний близнеца нет. Хотя он пытался. Даже несколько раз. Но в итоге отказался от этой идеи, потому что выдуманные страдания Юры (Серёжи) в тексте — это реальные страдания самого Эла, а выплёскивать на равнодушную публику настолько личные чувства он не хочет. Юра один, никому, кроме родителей он не нужен и точка. Как и Эл — кроме профессора Громова он тоже никому не сдался, никто его не хочет… Обидно, но маленькая виртуальная месть Серёже не удалась, Элек только больше сам расстроился.       Эх, знал бы он, что на его невинную тушку имеются сразу двое желающих, да ещё каких! Может, и не горевал бы так. Но он не знал.       А тем временем Макар Гусев обнимал Сыроежкина и думал, что один Серёжа — это, конечно, хорошо. Но два — было бы гораздо лучше.

***

      — Ну, что, Сыроега, понял, как надо? — Гусев прополоскал рот душем и внимательно смотрел на малость обалдевшего Сергея.       — Понял, — кивнул Сыроежкин. — А ты-то откуда умеешь, у тебя ж парней не было? — он был искренне удивлён, потому что минет в исполнении Макара ему действительно очень понравился. Пусть это и был первый минет в Серёжиной жизни, и сравнить ему было не с чем, но удовольствие Сыроежкин испытал огромное.       — А я всегда на баб смотрел, когда они мне отсасывали, — с важным видом похвастался Гусев. — Я, вообще, предусмотрительный. Ладно, сейчас ты мне будешь демонстрировать, насколько ты усвоил новый материал, — Макар выключил воду и кинул Серёге полотенце, — только не здесь, а в кровати. Я полежать хочу, а то, чувствую, мне ещё всю ночь работать придётся. Учить тебя, разгильдяя.       В кровати Сергей уселся между ног Макара, взял в руку его член и… сначала просто любовался им. Он впервые видел так близко чужой половой орган и хотел получше рассмотреть его со всех сторон. «Красивый», — отметил про себя Сергей. Большой и тёплый, ровный, с рельефным узором вздувшихся вен и тёмной крупной головкой, на которой уже выступила капля смазки. Серёжа наклонился ближе, высунул кончик языка и осторожно лизнул щёлочку уретры. Просто из любопытства. Распробовал солоноватую каплю, а потом лизнул ещё, внимательно ощупал языком уздечку, облизал венчик головки, а потом также старательно принялся вылизывать ствол — опять же, больше для себя, чем для партнёра. Это было своеобразное знакомство с членом, и Серёжа полностью сосредоточился на ощущении тонкой нежной кожи под своим языком и губами, старался не пропустить ни одной венки, уловить носом специфический запах возбужденного мужчины, а потом спустился ниже — целовать и вылизывать бархатистую кожу мошонки. Попробовал по очереди засосать ртом тяжёлые яйца (Гусь и правда предусмотрительный — все волосы в паху сбрил) и… понял, что влюбился. В член Макара Гусева.       Гусев во все глаза смотрел за священнодействием, по-другому и не скажешь, Сыроеги и даже вздохнуть лишний раз боялся, чтоб не спугнуть момент — ни одна девица не обращалась так любовно и с таким трепетом с его гениталиями.       А Серёга тем временем вышел из этого своеобразного транса и взял наконец-то в рот, пытаясь воплотить на практике всё, чему его только что обучил Макар.       — Как я, скажи, ну? Хоть на четвёрочку-то вышло? — Сыроежкин вытер губы рукой и с волнением ждал, что скажет его «учитель»       «На пять с плюсом!» — хотел было ответить Макар, с блаженным видом возлежащий на постели в комнате Сыроежкина. Ещё бы, спустил Серёге в рот, а тот всё проглотил, даже не закашлялся! Да Гусь же об этом с шестого класса, можно сказать, мечтал!       — Твёрдая четвёрка, молодец, — изрёк наконец «преподаватель». Сыроегу захваливать нельзя: зазнается — это Макар давно усвоил, всё-таки не зря они с Серёгой столько лет дружат. — Так была бы пятёрка, раз ты проглотил, но минус балл за зубы. Но… тут главное, практика — чем чаще будешь тренироваться, тем лучше будет результат!       Сыроежкин просиял — если уж искушённому Гусю понравилось, то и Эл будет доволен. Он вытянулся на кровати рядом с Макаром и довольный уставился в потолок — он мечтал. Мечтал, что совсем скоро улучит подходящий момент, чтоб никто им не мешал, подойдёт к Электронику вплотную, обнимет его за талию и поцелует. Прямо в губы. Эл ответит ему на поцелуй, и они сплетутся в порыве страсти как две змеи в клубок. А потом он опустится на колени, расстегнёт молнию на брюках своего двойника, выпустит из трусов напряжённый член, оближет блестящую от смазки головку, возьмёт в рот и будет сосать, сосать, сосать… Сожмёт в ладонях ягодицы андроида, чтоб было удобнее насаживаться, а Эл сольёт ему прямо в горло, крепко схватившись за волосы на Серёжином затылке и вбиваясь в рот по самые яйца. А потом он уложит Элека на себя, лицом к лицу и будет видеть все его эмоции, чувствовать дыхание и дрожь, ловить губами стоны боли и наслаждения, пока в маленькую розовую дырочку андроида со всей мощью будет вколачиваться Макар.       «Так, стоп! Это что ещё такое? Откуда здесь вообще Гусь взялся?» — Сыроежкин затряс головой, пытаясь сбить наваждение. Почему в его личных эротических фантазиях близнеца трахает Гусев?!       — Я смотрю, ты опять хочешь, — констатировал Макар очевидный факт, — не мотай головой и раздвигай пошире ноги, — Макар одной рукой гладил Серёгину мошонку и промежность сознательно не трогая опять налившийся член, то и дело залезая пальцем между половинок, а другой потянулся за флаконом лубриканта. — У нас самое главное впереди, так что запоминай последовательность действий.       — Ой.       — Что «ой»? Это всего лишь один палец, а ты уже ойкаешь. Расслабься, — и Макар довольно болезненно шлёпнул Серёжу свободной рукой по попе. И тут же давление мышцы на его палец ослабло. — Дыши глубже, помогает не зажиматься, — палец стал поворачиваться из стороны в сторону, одновременно продвигаясь глубже.       — А-ах…       — Что?       — Ну… так… да, — связно выразить свою мысль у Серёжи не получилось, потому что палец нашёл в его прямой кишке очень приятное место, от мягких поглаживаний которого по телу разливалось возбуждение, так что член стал ещё твёрже, и из него на Серёжин живот вытекла белесая капля.       Когда Макар добавил второй палец и стал разминать сфинктер периодически разводя их в стороны, возбуждение чуть спало, потому что появилось жжение и чувство дискомфорта. А на третьем пальце Серёга просто взвыл.       — Ну, куда ты уползаешь? — вздохнул Гусев. — Не растянем как следует твою попу — порвётся.       — Слушай, ну так больно же, — заныл Сыроежкин. А потом вдруг вскочил с кровати, бросился к комоду и вынул из ящика своё недавнее приобретение. — Вот! — он торжественно, словно букет цветов, протянул Макару анальную ёлочку.       — Ух ты! Красота какая… откуда у тебя?       — Купил специально — продавец сказал, мне пойдёт, — немного смутившись прокомментировал Серёга.       — Что, прям так и сказал? — удивился Гусь. Потом уложил Серёгу в прежнюю позу, смазал игрушку гелем и стал аккуратно вводить в уже отчасти подготовленную дырку.       Первые два диаметра вошли в анус легко — не зря Макар старался, растягивал Серёгу. А вот последний пришлось пропихивать с усилием, несмотря на скулёж и недовольное Серёгино сопение. Однако, и третий, трёх сантиметровый диаметр в конечном итоге проскользнул внутрь. Жадная дырка тут же сомкнулась, проглотив гладкий металл, и сыто глядела теперь на Макара, сверкая своим круглым зелёным глазом, по цвету больше всего напоминающим любимую водолазку Сыроежкина.       — И правда, тебе идёт, — усмехнулся Гусь. — Продавец как в воду глядел. А ты рисковый чувак, раз так откровенно постороннему человеку свои пожелания озвучил, — Макар разговаривал с Сережей и одновременно шуровал игрушкой в его заднице, стараясь подольше задерживать её на входе самым большим диаметром.       — Нет, я… ох… сказал, что это… а-а… для моей девушки.       — Девушки? А идёт пробка именно тебе? — переспросил Макар. Он опять вставил игрушку так, что растянутые края покрасневшего анального отверстия обхватили максимальный диаметр. Дырка пульсировала, стараясь сжаться до естественного состояния и вытолкнуть или наоборот, вобрать в себя инородный предмет. Макар гладил растянутые края скользким пальцем и ждал, когда эта пульсация прекратится и Серёга наконец-то расслабится.       — Продавец сказал, что… девушке понравится и… — Сыроежкин сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, — гармонирует с моей… водолазкой.       — В следующий раз буду трахать тебя этой штукой пока ты будешь в своей водолазке, — Гусев загнал игрушку до упора, а потом резко её вынул.       — А-а-ах!..       — Всё, вставай раком, — Гусев звонко шлёпнул Сыроежкина по попе и, пока тот переворачивался, взял флакон и смазал себя. — Вот так, молодец, — Макар надавил ему на поясницу, — попу больше оттопырь, — и впрыснул в незакрывшуюся дырочку порцию смазки. — Дыши глубже и не напрягайся.       «Надо было брать обычную пробку большего диаметра, а не эту хрень со стразом, — кряхтя и охая думал Серёга, пока Макар медленно, но неотвратимо натягивал его на свой член. — И растянулся бы лучше, и деньги бы сэкономил». Наконец партнёр прижался пахом к его ягодицам, и Серёжа выдохнул. Надо просто подождать, привыкнуть.       — Чёрт, Гусь, сколько у тебя елда в диаметре? — проскрипел Серёга, ибо чувствовал он себя твой самой несчастной совой, которую безжалостно натянули на глобус.       — Четыре с половиной сантиметра, — тяжело выдохнул ему в шею Макар, — не бойся, я аккуратно, — он попытался успокоить любовника и стал ласкать рукой вялый Серёжин член.       — Бля! Не мог раньше сказать, — простонал Сыроежкин. — Я бы пробку пошире купил. И подешевле!       — Сыроега! — Макар ощутимо куснул Серёгу за загривок. — Заткнись Бога ради! Я его ебу, а он подсчётами занимается! — и несильно качнул бёдрами.       — А-а-ах, — простонал Серёжа, — о-о-о! — Макар сделал следующий толчок, уже сильнее.       — И это единственное, что я сейчас… хочу от тебя слышать, — Макар двинулся ещё раз. — Понятно? — и ещё одна фрикция, сопровождающаяся шлепком по попе.       — Да-а-а!..       — Молодец. Можешь, когда хочешь.

***

      Электроник смотрел на то, как Серёжа садится за парту, и не мог отделаться от мысли, что у близнеца болит попа. Уж очень аккуратно Сыроежкин присаживался на свой стул и весь урок пытался сосредоточить свой вес исключительно на одном полупопии, ёрзая и перекатываясь с одной ягодицы на другую. Вся ситуация один в один напоминала андроиду его рассказ, где Юру так оттрахал в зад Василий, что он на следующий день не то что сидеть, учиться толком не мог.       — Серёжа, у тебя болит задний проход? — Эл сказал это так, чтобы никто посторонний не услышал его, но Серёжа дёрнулся как от удара током и даже ручку из руки выронил.       — С чего ты взял, Эл?! — просипел разом побледневший Сергей. Потом прокашлялся и уже более спокойно произнёс: — Эл, с чего это у тебя такие мысли? Всё со мной в порядке.       — Тебе сидеть больно, — теперь андроид был уже уверен в своём предположении. Не выясненным для него осталась только причина Серёжиного недуга.       — Да нет же, тебе показалось, Эл! — с лёгким раздражением ответил Сыроежкин.       — Здесь нечего стесняться, Серёж, — вздохнул Электроник. — Я просто беспокоюсь о твоём здоровье. Если ты испытываешь боль, надо сходить к врачу.       «А вдруг его правда кто-то трахал, вот он теперь и мучается, — думал Эл. — Но с другой стороны, он же встречается с Майей, значит, трахать Серёжу некому», — Светлова со страпоном наперевес представлялась андроиду совсем уж чем-то из ряда вон.       Потом на ум пришла очевидная мысль, что никаких гарантий, что Серёжа хранит Майке верность, нет и быть не может. К тому же отношения у Сыроежкина со своей девушкой не такие уж романтические. С самим Элом, к примеру, Сергей проводит времени куда больше, чем с Майей. А ещё с Гусевым периодически тусуется. Ох, неужели Серёжа дал Макару? Электроник ещё раз посмотрел на своего соседа по парте, который морщась и тихо охая пытался поудобнее пристроить на стуле свой филей, потом обернулся назад, глянул на самодовольную физиономию Гуся, который чуть ли не с гордостью взирал на Серёжины страдания, мол, смотрите, как я Сыроегу вчера оприходовал — до сих пор сидеть не может! И понял, что хватит уже заниматься самообманом — Серёжа с Макаром любовники.       Вывод, к которому пришёл Электроник, так расстроил его, что на следующей же перемене он подхватил свой рюкзак и по-английски свалил. Прямо с английского, кстати, языка и свалил, какая ирония! А чтоб никто его не искал, написал Серёже, что ему нехорошо, и он пошёл домой. Даже не соврал, между прочим, — Элу было не просто нехорошо, ему было ой как хреново.       Чтобы как-то смириться с новым для себя положением дел и сохранить лицо, Электронику нужно было время. И одиночество — пережить, переварить, поплакать в конце концов и… сублимировать. Последнее он привык делать одним способом — словами на бумагу. Ну, с учётом современных реалий — на электронный носитель.       Сыроежкин очень удивился и забеспокоился — он до этого момента вообще не думал, что андроид может плохо себя чувствовать и даже, не приведи Господь, болеть. Хотя логика подсказывала, что киборг — робот лишь отчасти, а его человеческое тело вполне способно захворать.       Сергей хотел навестить Электроника сразу после уроков, но уроков было шесть, потом дополнительные к ЕГЭ, потом переписка очередной контрольной по математике, потом у него желудок от голода свело… В общем, когда Сергей закончил есть, было уже полседьмого, и он понял, что куда-либо идти сегодня уже поздно — на завтра много задано. Поэтому он просто позвонил Элу. Телефон был выключен. Тогда Серёжа написал Электронику, где только можно — сообщения не прочитаны, пользователь был в сети 8 часов назад.       Наконец, остался последний способ связи, на который Серёжа особо и не надеялся — он открыл Фикбук. Эмбер была в сети всего час назад. Что ж, по крайней мере это означает, что Элу не так уж плохо, раз он заглянул на сайт. О! Новая работа! Это что ж получается, Электроник впервые в жизни прогулял уроки, чтобы написать рассказ?! Да быть такого не может, Эл не такой, да и врать он не умеет. Раз сказал, что ему нехорошо, значит — нехорошо.       И Серёжа начал читать…

***

      — Да не мельтеши ты, Сыроега! Сядь, кому сказал! — рявкнул на друга Гусев. — В глазах уже рябит от твоей беготни.       Сыроежкин присел на край кровати, но через пару секунд вскочил и опять начал метаться по комнате Макара, хватаясь за волосы и причитая. Он зашёл к другу почти сразу, как тот вернулся с тренировки, пожаловаться на жизнь и спросить совета.       Гусев притащился домой выжатый как лимон, только успел помыться и перекусить, как к нему в слезах и соплях заявился Сыроежкин. Изложил суть дела, ткнул мордой в телефон с новым рассказом Эмбер и теперь уже пять минут кряду ходил из угла в угол, заламывая руки и вопрошая: «Что делать? Что делать?» А Макар, приняв долгожданное горизонтальное положение, как раз и думал над этим вопросом.       В панику Серёжу привела новая работа Электроника — коротенький драбл. Без порнухи и извращений, насилия и прочей чернухи, с низким рейтингом и одним единственным отзывом постоянной читательницы Zowie «Реалистично. И я солидарна с Володей — в таких ситуациях обычно нечего ловить. Лучше начать всё с чистого листа».       В рассказике просто и без интригующих подробностей была описана счастливая взаимная любовь и крепкая дружба двух одноклассников-выпускников — Василия и Юрия. А их третий друг — Володя не только был по уши влюблён в Юру, но и к Василию он чувствовал большую симпатию и влечение. Только вот рядом со счастливой парочкой Володя чувствовал себя ненужным и покинутым. И нежеланным. В «том самом» смысле. В зарисовке подробно описывались переживания главного героя — как он жалел, что остался за бортом этого любовного союза, ревновал Юру, к которому был сильно привязан, вздыхал по Васе и расстраивался, что никто другой не способен вызвать у него таких чувств, да и сам он тоже не является предметом ни чьих мечтаний. И даже жить ему порой не хотелось. В школе он старался держать лицо и вести себя как обычно — непринуждённо и со всеми дружелюбно, но с каждым днём это давалось ему всё труднее. Промучившись так до выпускного, Володя принял трудное для себя решение — поступил в вуз в другой город (и это будучи москвичом!) и оборвал все контакты со старыми друзьями и знакомыми. У него начиналась новая жизнь:       «Уже через пару лет ни Юра, ни Вася не вспоминали о Володе — у них была своя насыщенная и интересная жизнь, множество друзей и приятелей, они всё также были вместе и всё у них было хорошо. Ведь должен же быть кто-то счастлив в этом мире. А Володя? Он старался жить сегодняшним днём и не думать о прошлом. Не смотрел старые фотографии, не писал бывшим одноклассникам, не навещал родной город. Он тоже начал постепенно забывать…»       — Вот! Видишь! — психовал Сыроежкин. — Эл догадался, что мы с тобой… ну, это самое, — тут Серёга немного замялся и понизил голос, чтобы родители Макара случайно его не услышали. — А всё ты!.. Отрастил себе, что я сидеть до сих пор не могу нормально… И вообще, не закрывается у меня! — Серёга уже перешёл на сердитое шипение. — А Эл сразу просёк, ЧТО у меня и из-за чего. Из-за кого!       — Что, реально не закрывается? Покажи!       — Блять, Гусь! Ты меня вообще слушаешь? Я тебе говорю, что Эл всё понял и психанул. А ты о жопе!       — Я беспокоюсь. За твою жопу, да. Она нам ещё пригодится! — возмутился Макар непонятливости друга.       — Короче, — продолжил истерить Сыроежкин, — Эл страдает, а он не должен страдать! И даже жить не хочет! Что делать, Гусь? — Гусь хотел что-то сказать, но Сергей перебил его. — А если он действительно уедет и забудет про нас? Как я буду? Я же не могу без него!       — Успокойся для начала, — Макар хотел продолжить, но Серёга его не слушал и опять перебил:       — А ты заметил, что в этом рассказе он ни разу нигде не упоминул, что мы близнецы? А он везде это описывает, везде! А тут нет! А всё почему? Потому что он больше не хочет быть на меня похожим, не хочет быть со мной! Что делать, Гусь, как его убедить, что он нужен мне? — очередной раз схватился за голову Сыроежкин.       — Нам.       — Что «нам»?       — Эл нужен нам обоим. Не только тебе, мне тоже.       — Да?       — Да.       — Почему?       — Потому что ты без него совсем дурной делаешься. А я люблю, когда ты на человека похож. И потом, он мне нравится, — пожал плечами Гусев, мол, это очевидно же. — Ну… и я его хочу. Да. Ты против?       — Н-нет…       Это был странный, но неоспоримый факт: Сергей не ревновал Электроника к Гусеву и наоборот, Гусева к Электронику.       Почему? Да просто двойник-андроид уже давно перестал быть для Сыроежкина отдельной независимой личностью. Серёга с момента их знакомства так прикипел, прирос к своему близнецу, что на полном серьёзе стал воспринимать его как продолжение себя самого. Счастье и благополучие андроида заботили его не меньше своих собственных, а если у Эла случались неприятности, Серёжа мучился от этого так же, как и его двойник.       По этой же причине сказать Электронику, что любит его, Сергей не мог. Потому что кто же признаётся в любви, к примеру, собственной руке или ноге? Это даже звучит как бред. Хотя ежу понятно, что о добровольном расставании со своей конечностью не может и речи идти, а любого, кто посягнет на часть драгоценного организма, ждёт яростное и ожесточённое сопротивление. Так же и с Элом — они с Сережей всю жизнь будут вместе и умрут в один день, другие варианты Сыроежкин даже не рассматривал. Но для себя, чтобы дать какое-то определённие их связи, предпочитал называть Электроника своим лучшим другом.       И поэтому совершенно логично, что другой Серёжин близкий друг, Макар Гусев, с которым оказалось так здорово трахаться и с котором Серёга небезосновательно рассчитывал на продолжение отношений, имеет полное право желать не только самого Серёгу, но и его вторую половину — Электроника. Тем более, что судя по рассказам Эмбер, кое-какие виды на Гуся Эл тоже имеет. Правда, не склонный к самоанализу Сыроежкин до последнего момента и не думал об Электронике и Гусе в таком ключе. Паззл у него в голове сложился только сейчас.